Бразилия в оранжевых бликах

В баре, заполненном людьми, душно и негде лишний раз присесть. Оранжевый искусственный свет подчеркивает заходящее за горизонт солнце. Изуку весело — дневная жара и алкоголь, следующий за этим, ужасно распаляют. Урарака хохочет над ухом, флиртует с бедным барменом, у которого таких, как она, сотни за ночь обоих полов. Бары на пляжах Бразилии имеют свою непередаваемую атмосферу, дышат морем и людьми от заката до рассвета. И Изуку тонет в свете, музыке, чужом смехе. Ему чертовски хорошо сейчас. Очередная песня сменяется на следующую с похожими мотивами. Под такие хочется только качать бедрами в такт, прижиматься к другому горячему телу рядом и чувствовать то, что можно ощутить только в подобном месте: страсть, раскрепощенность, непередаваемую уверенность в себе и собственных движениях. Изуку тянет новый коктейль из разноцветной трубочки, с улыбкой наблюдая за пьяной подругой, которая переключилась на девушку на танцполе. Они вскоре уходят куда-то из поля зрения, Мидория перед этим подмигивает обернувшейся Урараке и одними губами желает удачи. Она смеется и исчезает с незнакомкой. — Потанцуем? — на плечо ложится рука, а парень со стороны просит у бармена выпивку, название которой вылетает у Изуку из головы через секунду. Просто это что-то очень сладкое, как он думает. Мидория смотрит вбок, щупает взглядом чужое тело в свободной тонкой футболке и шортах, пробегается по лицу, отмечая ухмылку и красоту глаз. Незнакомец смахивает светлую челку со лба, чтобы не мешала, и садится на стул рядом, который освободила убежавшая Очако. Бармен отдает коктейль ярко-красного цвета и оставляет их, обслуживая других людей. — Кацуки. — Изуку, — ему интересно. Он еще даже не ответил, а этот… Кацуки уже выглядит так, словно Мидория согласился на все. — Ты ведь не против потанцевать, надеюсь? А то вдруг нахер пошлешь, — Кацуки подпирает голову рукой и ухмыляется вновь, цепляя чужой взгляд, — Жаль будет потерять такого милашку. Изуку глупо моргает, а потом смеется, допивая коктейль. Этот парень заигрывает просто нелепо, но ему почему-то идет, он делает даже такие слова обольщающими. Пьяный мозг рисует суккуба, соблазняющего свою новую жертву. Изуку хочет поддаться. Он кивает, как бы безмолвно соглашаясь на предложение, и его утягивают в толпу через пару секунд. Музыка здесь словно звучит громче, от нее быстрее стучит сердце и плавится разум. Еще он, кажется, плавится от присутствия рядом ужасно горячего блондина, который без стеснения притягивает к себе в танце, кладет руки на бедра и ведет за собой; держит за талию, прижимаясь к телу. У Изуку кружится голова. Мелодия с латинскими мотивами растекается внутри. Он сам соблазняет Кацуки, дышит в шею в особо близкие моменты, гладит руки и живот сквозь футболку, тянет за нее, перехватывая лидерство. Он несколько раз залезает пальцами под тонкую ткань и дразнит поясницу прямо над кромкой шорт. Песня заканчивается, и в те мгновения, пока диджей меняет трек, Кацуки склоняется к Мидории, вновь удерживая руки на бедрах, и произносит: «Не хочешь потанцевать в другом месте?» — Хочу. Изуку сам уводит парня к себе в номер. Он, кажется, впервые настолько благодарен, что отель совсем недалеко от этого бара. В лифте им немного срывает крышу — Кацуки забирается под одежду руками, проводит по лопаткам, потираясь бедрами о бедра Изуку. Мидория прижимает его к себе ближе, хватая за задницу, мычит, запрокидывая голову. Со звонком прибытия на нужный этаж они отрываются друг от друга. — Нам… направо, — замок кликает, открываясь картой. Изуку стаскивает футболку с парня, сам чуть не путается в своем топе, благо Кацуки любезно помогает его снять. Он поднимает чужую голову за подбородок, отвлекая от рассматривания своей фигуры, самодовольно хмыкает и почти серьезно спрашивает: — Поцелуи в губы. Да или нет? — Да, — ответ следует после недолгих размышлений нетрезвого парня. Изуку пусть и не принципиален в чем-то подобном, как поцелуи с незнакомцами на одну ночь, но своеобразная забота о партнере и его желаниях выглядит горячо. Особенно в данную минуту. — Отлично, — Кацуки целует, дразня языком язык Мидории. Поцелуй мокрый и жадный, словно они дорвались до тела напротив спустя кучу времени. Изуку надоедает обжиматься на ходу, поэтому он тормозит обоих, одним словом обозначая то, что имеет в виду: «Кровать». Блондин кивает, замечая за лохматой макушкой, кажется, нужную дверь. Он оказывается прав, потому что его номер похож на этот планировкой. Кацуки укладывает Мидорию на подушки, приподнимаясь над ним, чтобы еще раз поглядеть. Изуку дает рассмотреть себя, а потом тянет руку к шортам Бакуго и дергает на себя, чтобы тот наконец отвлекся и сделал что-нибудь. Кацуки достает из кармана презервативы, кидает их рядом. Он изучает тело Изуку, ищет чувствительные места руками, языком, губами. Мидории нравится, что любовник так часто целует его — очень заводит, когда с партнером в постели совпадают желания. Да и целуется Кацуки сногсшибательно. Трахается он тоже просто потрясающе. Изуку хрипит, когда голосовые связки уже уставшие в край от постоянных бессвязных стонов и зова по имени. Кацуки держит его в руках подобно драгоценности, заставляет краснеть и смущаться не от того, что Мидория задыхается с членом в заднице, а из-за комплиментов и грязных разговоров. Изуку несколько раз седлает его сам, задает темп, бьет Бакуго по рукам, когда тот настойчиво лезет к бедрам, стараясь вцепиться и насадить так, как хочется ему. Кацуки рычит в такие моменты, сжимает простыни в ладонях, пытаясь без рук дернуться в нужное время, чтобы войти глубже. Он каждый такой раз подстраивался, заставляя Изуку хныкать и упираться в его грудь пальцами, пытаясь отдышаться. А Кацуки в это время продолжал двигаться и с улыбкой дразнил парня: «Уже устал, Изуку? Как жаль. Как насчет моей помощи, сладкий?» И Мидория целовал его, чтобы заткнуть и ответить положительно. Кажется, Изуку кончил несколько раз, как и сам Кацуки. Они оба были с севшим голосом и уставшим довольным взглядом. У Мидории тряслись ноги и болели губы после многочисленных покусываний в поцелуй, а Кацуки шипел, когда Изуку нарочно обводил языком или мучил пальцами царапины от ногтей на бедрах, животе и груди. — Тц, ты садист, что ли? — Нет, это просто увлекательно, — Изуку вяло хихикает, отрываясь от чужой груди, и ложится рядом. Обычно его раздражает вся эта часть после спонтанного секса, но конкретно с этим парнем наоборот хочется лишний раз просто повзаимодействовать, почувствовать. — Увлекательно будет мне, если я еще раз трахну тебя, придурок. Кацуки закатывает глаза и приобнимает смеющегося Изуку за плечи одной рукой. Им хорошо и ужасно лень двигаться, поэтому тишина не напрягает, а спать с кем-то оказывается весьма удобно и приятно. Больше времени после случайного секса Изуку ненавидит только утро, следующее за всем этим. Но и здесь впервые мозг не кричит о неловкости, отвращении и прочих прелестях. Кацуки просыпается раньше минут на двадцать, успевая принять душ и даже заказать завтрак в номер. Изуку спросонья не понимает, как тот угадал любимые блюда из меню, а потом вспоминает, что сам же их и обводил в кружок, чтобы взгляд лишний раз не бегал по сотне различных названий. — Сначала в душ, а потом есть или хочешь сначала позавтракать? — Хочу в душ… Скоро буду, — Изуку убегает в ванную, сверкая голой задницей перед Бакуго. Он ухмыляется и прикрывает глаза, наслаждаясь завтраком. — Они готовят отменно, скажи? — Мидория восхваляет свою еду, набив щеки, и улыбается. — Кофе и правда неплох. Но я могу сделать все остальное еще лучше. — Не слишком ли ты самоуверен, Кацуки? — Скажем так: готовлю я с пяти лет, а трахаюсь с шестнадцати. Как ты можешь понять, в готовке опыта у меня еще больше, а как я трахаюсь, ты и сам проверил. Изуку давится чаем и краснеет даже под слоем загара. На трезвую голову это смущает намного хуже. Он бурчит: «Иди в жопу», — отворачиваясь от смеющегося Кацуки. Когда он уже уходит, Изуку чувствует странную пустоту: хочется провести еще немного времени в компании парня, потанцевать, вместе позавтракать, целоваться до посинения, еще раз простонать его имя. Кацуки сам поворачивается к нему в дверях и говорит: «Встретимся сегодня там же в девять». Мидория потом еще час пищит Очако о невероятно горячем парне, пока они сидят в кафе, не может дождаться вечера и улетает в бар, как только часы показывают без десяти девять. Тот же заказ, голос сбоку и рука на плече. — Потанцуем? Изуку обожает море, пляжи, поцелуи, разноцветные коктейли, развязные танцы и сон до полудня. А Кацуки целует слаще всех прочих, пахнет морем и солнцем, двигается невероятно и спит чуть ли не дольше самого Изуку в оставшиеся совместные дни отдыха. Им хорошо вдвоем в любых обстоятельствах. Изуку на хмельную голову называет их соулмейтами, а Кацуки, прыская, говорит, что он спятил. Но улыбается особенно нежно. Мидория возвращается в Японию с новым номером в телефоне, тонной жарких и чудесных воспоминаний и знанием того, что Кацуки живет в соседнем городе.