Отрезки

       Я всегда считала, что людей с особо близкими отношениями объединяет что-то большее, чем разговоры или статусы «лучшие друзья», «любовники», «родственники». Между такими людьми есть тоненькая-тоненькая нить, связывающая их ровно до переломного момента. Где же она находится? Привязана к щиколоткам, как в китайской мифологии, идёт от безымянного пальца, обвязывая его кольцом или вытягивается из сердца? Понять вы сможете только тогда, когда она оборвётся.        Это чувство простреливает в районе солнечного сплетения, наполняя тело неприятным ощущением невесомости. Именно тогда понимаю, что единственная моя нить исчезла.        Лопается она ровно в тот момент, когда человек, которому я отдала всю свою душу, по которому я плакала ночи напролёт, из-за которого я тратила часы перед зеркалом, испуганно прошептал два слова.        Именно они ножницами перерезали всё то, что нас с ней связывало, все мечты и сновидения разом исчезли, растворившись во всепоглощающей темноте. До сих пор в моей голове застыл дрожащий взгляд её светло-синих глаз, будто бы угасающий. В ушах гулом звучит тихий голос, повторяя сотни, тысячи раз её фразу. — Это неправильно.        Эти слова заполняют меня полностью, пытаясь заставить зажать уши руками и мотать головой из стороны в сторону как глупую и бессмысленную детскую игрушку. Но это происходит только у меня внутри.        Снаружи же, через силу игнорируя поднимающуюся волну безысходности в груди, я выдавливаю из себя утешающую улыбку и практически обхватываю её предплечье подрагивающими пальцами. Мне нестерпимо больно видеть то, как она дёргается, в попытке отодвинуться и затравленно глядит на мою руку, зависшую в воздухе. Сжав пальцы в кулак, я стыдливо закрываю глаза, осознав что именно я только что разрушила своим признанием.        Единственный выход — забыть, убежать, притвориться, не говорить, не вспоминать. И она соглашается на эту идею.        Самая первая моя слезинка скатывается по щеке после того, как когда-то самый родной человек вскакивает со стула и выбегает из комнаты, оставляя после себя невидимых призраков и меня, с разбитым вдребезги сердцем. Теперь я знаю, где находится эта нить.        Спустя год я всё еще собираю себя по кусочкам, раня осколками пальцы и плаваю в бескрайней апатии. Мы не виделись с того момента ни разу, но в ушах всё еще набатом бьёт: «Это неправильно. Это неправильно. Это…» Почему неправильно?        Слёзы уже не льются как раньше, их место занимает пустота, убивающая сильнее, чем физическая боль. Казалось бы, как можно настолько привязать себя в человеку? Да ведь мы не связаны. Нити никогда не было.        Когда я набираю воздух в лёгкие, хочется кричать и метаться, забиваться в углы, хочется ещё хоть раз увидеть синие глаза, когда-то смотревшие на меня с непередаваемым теплом. Это тепло заряжало меня как батарейка, дарило желание существовать на этой планете просто так, только чтобы еще раз утонуть в близком человеке. Когда-то близком.        Я выдыхаю и вместе с воздухом из меня вырываются последние отрезки той самой нити. Я плачу, кажется впервые за безумно долгий срок. Вместе со слезами выходят все искорки, которыми когда-то питалась моя любовь. Больше я к тебе не привязана.        Спустя два года я всё еще люблю её. Самой чистой и искренней любовью. Никогда я не смогу вырвать её из своей души. Место для первой влюбленности существует лишь одно, и занять его уже никто не может.        Тепло разливается по венам, согревая каждую клеточку моего тела при воспоминании о ней. Я уже давно живу собой. Когда-то она давала мне свет, помогала идти в этой беспросветной тьме. Сейчас я сама могу нести этот хрупкий огонёк в своих руках, защищая его от всех опасностей. Я привязана сама к себе.        Спустя три года при виде неё я думаю, что упаду в обморок. Эти ужасно-синие глаза смотрят с вновь вспыхнувшей надеждой. Постепенно наполняясь слезами, они жадно оглядывают каждую деталь на моём лице. Её губы непрерывно шепчут извинения.        На грани между реальностью и воспоминаниями я снова слышу слова. Они ослепляюще вертятся в моём сознании, освещая всю тьму вокруг. Теперь мне не нужно тащить в своих руках огонёк, жертвуя собой. Фраза «Это неправильно» бьётся в голове, практически оглушая. Я смотрю на её трясущиеся руки, тянущиеся ко мне и невольно в голове вспоминаю, как когда-то также умоляюще шептала просьбы остаться. Сейчас я вижу ту самую нить, растущую из её солнечного сплетения и крепко привязанную к моему запястью. Я с ужасом понимаю, какую ошибку совершила, обрезав только одну нить из двух.