***
Она очень похожа на Дженни. На Дженни, когда та была еще молода. Когда ей только стукнуло восемнадцать, может, чуть-чуть больше, но именно в тот период времени Дженни, еще тогда Кьюриос, встретилась с будущим мужем. Она была потрясена историей своего отца, который, уже будучи более холодным к этому периоду своей жизни, рассказывал, не торопясь, детям о том, как его опылили. И в неспешном рассказе его фигурировал никто иной, как Техник по Опылению 9. Это имя… нет, род деятельности, да в прочем неважно, отпечаталось в голове Дженни надолго еще тогда. Но встретив его лично спустя годы, она была немного шокирована, удивлена, но сердце внутри трепетало и, увидев его в один день в общественном бассейне, она не стала терять свой шанс.***
Не случись той спонтанной встречи, не было бы сейчас ни Джонни, ни Джилл. Но в Джилл было что-то, что возвращало Техника в те годы, когда он был относительно зрелым и только готовился постареть. Джилл – вылитая Дженни, только нос был скорее его. Ее нос был немного больше, правда, но в остальном все мамино. Тогда, когда Дженни только встретила его, он и симлиша-то особо не знал. Не знал ничего, что обычно делают земляне, чем живут и как социализируются. Помнил он прекрасно и первый секс. Это было особенно необычно, так волнующе и вбудораживающе, как никогда не было. Ведь одно дело бездушно загонять сперму в молящих о пощаде мужчин, встраивая им внутрь искусственные матки, а совсем другое – оплодотворять женщину. Его пенис был чертовски чувствителен и очертаниями скорее напоминал щупальца. Конечно же, Дженни была удивлена, когда увидела его, но как же она кричала в постели, чувствуя, как внутри нее происходит шевеление. Какой влажной она становилась. Но правда была в том, что несмотря на все признания в любви и подобия чувств, что произносил и испытывал Техник, не были истинной его целью пребывания на Земле. Он был рожден для того, чтобы продолжать свою цивилизацию. Путем опыления мужчин, конечно, но факт оставался фактом. Сейчас он был уже стар, и не мог как раньше производить все те махинации, чтобы побыстрее поместить в мужчину новую жизнь. Но он все еще мог эякулировать, что фактически означало возможность опылять. Дженни скоро станет как и он, старой и неспособной к рождению. На светлых волосах проступала белесая седина, кожа стала бледнее, и на лице появились морщины. Джилл – глоток свежего воздуха. Как это пленило – смотреть, как она расхаживает по комнате, как она красит губы ранним утром, сосредоточенно устремившись на зеркало, как она второпях натягивает юбку, собираясь выйти на улицу. Как она, в конце-концов, ждет, что Бак Грант ответит ей взаимностью и свяжет с ней свою жизнь. Но Джилл знала, что отец Бака –чокнутый генерал – не подпустил бы ее к пассии и на пушечный выстрел, если это касается совместной жизни. Это тоже ее расстраивало. Она рассказывала все это и самому Баку, и Дженни, и Технику, естественно, тоже. А тот слушал. Внимательно. Но даже прожив здесь часть жизни он не мог понять, как можно ставить свои чувства выше простой фунции деторождения. Ведь все это – пустая трата времени. И он спросил у нее об этом. Она сказала, что инкубатором быть не хочет, и желает жить с Баком первое время в обычных платонических отношениях. Он ничего не ответил. Джилл –сформировавшийся организм женского пола, способный к вынашиванию детей. Таз достаточно широкий, здоровье крепкое. Здесь речь шла не про развращение и уж точно не про примитивное желание секса с дочерью. Это было что-то подсознательное – любая особь женского пола, имеющая способность размножаться, не должна ее упускать. Тем более сам Техник был уже давно привязан к их семье. Нет смысла ходить вокруг да около, искать суррогатных матерей на стороне для вынашивания очередного гибрида, если можно сразу опылить родную дочь, что уже является гибридом, чтобы на свет появились дети 1/4. Джилл не была популярна в школе, так как было много ксенофобов и тех, кто попросту дразнился из-за ее носа, поэтому большую часть своих мыслей Джилл изливала родне – папе, маме, иногда Джонни, когда тот выходил на связь. Но именно позиция отца выбивала ее из колеи. Он не принуждал ни к чему, ни трогал ее без согласия, даже не пытался совратить словестно. Он не был способен к этому. Он и говорил-то с трудом. Он просто намекал. «Ты слишком похожа на мать, Джилл. Ей тоже сначала было страшно»