Освобождение

Ши Уду очнулся, к его пребольшому сожалению. Перед глазами опять плавала чернейшая из всех тьма, сырость, режущая ноздри. Бонусом к влаге, навечно осевшей в этих краях, шла вонь водорослей в перемешку с гнилой рыбой. Конечности онемели много месяцев назад, боли или нытья в них больше не было. Только чувствовался режущий холод под ними, который поселился на всю оставшуюся жизнь в руках и ногах Ши Уду. Шею Бога сковывает массивный ошейник, оставивший неизвестную тучу шрамов, синяков да вмятин на белоснежной, изящной и длинной шее. Ржавая цепь, тянущаяся от оков до стены, добавляла к его облику еще больший ужас. Руки свисают бесполезными палками сверху, а кисти, так же как и шея, украшены жёсткими браслетами. После бесчисленных побоев одежды Бога давным-давно испортились. Чистые, некогда благородные цвета окрасились мерзким чёрным, коричневым и красным оттенком, в зависимости от свежести крови. Большинство ткани было небрежно разорвано, жалостно сползая к полу рваными лоскутами. В таком состоянии он находится ровно два года. День в день с датой раскрытия его деяний с чужими судьбами. Ежедневно он открывает глаза – а через них хотел не то что бы видеть мрак, изредка сменяющийся еле заметным светом, он мечтал уже вовсе избавиться от зрения. Навсегда потерять возможность понимать, что его окружает. Но даже в сравнении, привычная темень его ой как устраивала. Всяко лучше надоевшей, вечно угрюмой физиономии, которая подсвечивалась едким лазурным светом, который исходил от его единственного посетителя. Обязательно, каждый день, к нему является высокая фигура, которая почти сливалась бы с темнотой вокруг. Если бы не сопровождающая его глубочайшая аура злобы и вонище сырой рыбы – Черновода невозможно было бы и заметить тут. Сейчас это «воняющее тухлой селёдкой создание» медленно выстукивало тонкими шпильками по каменному полу камеры в направлении Ши Уду. Спустя еще некоторое время этого надменного стука каблуков – звук замер прямо перед его телом. Демон, без единого слова, поднес худую, бледную кисть к лицу Бога. Два изящных и ледяных пальца схватили подбородок. Он больно и безжалостно надавливал везде, куда цеплялись его руки. Сейчас они сжимали и без того впалые щеки, а средний палец давил из-под низу, так еще и царапал острющим когтём открытый участок шеи. Коготь большого пальца мертвой кисти проложил кровавый след-царапину от щеки до уголка самого уголка рта. Протаранив, вроде бы, крепо сжатые потрескавшиеся губы – черное лезвие путешествовало по полости рта бога, заливая рот красными подтёками. Бога, который сейчас, не выдавая ни единой эмоции, кроме огромной ненависти, впился своими синими глазами прямо в лицо Черновода. Ни слова, ни всхлипа, только необъятное, безмолвное пренебрежение. Так проходили все их "встречи". Но сегодня, видимо, исключение. И какое большое! Хэ Сюань первый начал их незамысловатый диалог : – Два года. - коротко сказал он, но и в эти слова вставил столько ненависти, сколько и в километровой повести не расскажешь. А затем продолжил : – Поздравляю с освобождением. - рука Черновода резко оторвалась от чужого лица, как обожжённая, высказывая своё отвращение одним взмахом. Зрачки Ши Уду то сужались до мелких крошек, до возвращались в нормальное состояние. Любой бы увидев - подумал, что его всё таки схватила какая-то ещё душевная болезнь, помимо излишней заносчивости, которая в его случае действительно была болезнью. Только бы он хотел продолжить их первый разговор, как все его онемевшее тело вдруг пробрало диким холодом и секундной дрожью. Чёрные одежды, стоящего рядом демона, опасно зашелестели, раскрываясь одни за другими. К кровоточащим губам резко прильнуло что-то совсем не схожее с рукой, когтем или вообще чем-то привычным ранее. Ши Уду только с огромным шоком да яростью распахнул глаза, но не успевает опустить взгляд – в рот врывается холодное, своеобразное орудие пыток, переполненное духовной энергией. Член демона морозил разом всё тело, хоть сейчас скользил лишь во рту. Бог мгновенно понял, как сейчас поступить и избавить себя от унижений и лишить тирана его орудия. Но увы, Черновод понимал риск ещё в самом начале. Две костлявые кисти легли по обе стороны головы, ограничивая челюсть Ши Уду в движениях. Четыре пальца сжимали корни волос, натягивая в своё удобство. А большие пальцы заскочили в рот, прижались к зубами и так больно, что почти рвались уголки губ. Ши Уду почти не дышал, кусаться больше не мог, но и помогать в идее Хэ Сюаня тоже не стал. Только злобно смотрел то вниз, на кусок ледяного постороннего предмета, то на бездушные два золотых глаза. Черновод, в прочем то, и не требовал от пленника никакого старания. Он просто ещё сильнее сжал волосы и медленно насадил голову на свой член. Горло сковывает зверский холод. Так как освещения в помещении не хватало, Ши Уду не мог даже приблизительно рассмотреть то, что находится в его пасти. Спустя мгновение, ощутив полностью член Демона, уже даже был благодарен старому окуню, что не добавил света в камеру. Ши Уду абсолютно не хотел исследовать орган Демона, доставляя ему хоть какую-то ласку, поэтому даже не смотря на весь интерес к тому, что же сейчас за рыбина находится внутри, Бог и на миллиметр добровольно не двинулся. Но даже так ощущался явный вкус настоящей сырой рыбы. Изредка по коже пробегали одиночные кусочки чешуи, а весь член от основания, до головки покрыт слизью, характерной для любой амфибии. Наибольшие сгустки жижи располагались у головки и самостоятельно густыми струйками жидкость стекала по горлу. Сдавливающая легкие вонь сырости и влажный мороз пленила всю полость рта. По языку и глубже словно змея скользила громадная, неповоротливая, каменная и холодная животина. С повторяющимися движениями Ши Уду обнаружил ещё одну особенность члена Демона – он был весь покрыт бугорцами, как у самой обычной жабы. За каждым напористым толчком надутые круглые выступы пульсировали и увеличивались в размерах на несколько миллиметров и это не могло не вызывать отвращения. Будто бы огромная, мутировавшая жаба-инвалид собралась изнасиловать чужой рот. Только половой орган демона достигает горла, Ши Уду намеревается отстраниться. Он глухо кашляет, рвано вдыхает одним носом воздух. Глаза, горели б они синим пламенем, заслезились. Мелкие движения и рывки туда-обратно Черноводу пришлись по душе. Поэтому он с новой силой отодвинул его голову от себя на несколько секунд, а затем – в мгновение вдолбился по самую глотку. Слезы брызгают из глаз, катятся ручейками по надутым щекам, доступ к воздуху становится чем-то недосягаемым и безумно желанным. Лицо синеет одновременно и от накатившего отвращения, и от удушья. Хэ Сюань не останавливается лишь на этом, очевидно. Каждый грубый толчок по самую глотку отдается болью в челюсти, щеках, горле, языке. Мерзость достигает предела, дайте волю – блеванет на туфли демона в сию же секунду. И ведь есть чем блевать! В желудок уже достаточно натекло несуразной слизи и она густо задерживались внутри Бога. Но увы, вместо этого – резкие всхлипы, переполненные злостью, рваное мычание и уйма слез по лицу прямо до открытых, острых от ужасной худобы ключиц. Не отключиться с каждым ударом члена по глотке даёт лишь чужая вливаемая духовная сила. Пряди волос под ладонями Хэ Сюаня уже в большом количестве выпадали, мёртво заплетались в пальцах либо опадали на каменный пол. Со рта водопадом лилась слюна в перемешку с кровью, спермой, жижей Демона. Ой как Водяной Самодур теперь напоминает собаку в разгар бешенства. У изящных туфель Черновода, да и на них тоже, собрались маленькие лужицы отвратительного бело-красного нечто. Несколько подобных ручейков сползали с подбородка на худую и изувеченную шею. Ниже они затекали в выемки ключиц и еще более тонкими струйками ползи к вздымающейся в ужасе груди. Черновод не останавливался ни на секунду. Поток духовной энергии увеличивался с каждым разом, будто так и говоря : «запомни каждый момент наизусть». Постепенно от вливаемых сил начали оживать конечности, даже кончики пальцев могли слабо двинуться. Но какой толк? Всё равно руки были сдавлены наручниками. Воистину безысходное положение. Единственный «толк» сейчас происходит только с его бедным ртом, который на протяжении бог знает скольких минут выдалбливают с неистовой силой. Нёбо, которое ранее просто немного похолодело сейчас онемело от боли. Хэ Сюань, чёрт паршивый, экспериментировал с углами ударов. То в сторону, выдавливая наружу втянутую щеку Ши Уду, то вверх - но это доставляло больше дискомфорта, заставляя кусочки чешуи отрываться от члена и прилипать к нёбу жертвы, вызывая небольшое раздражение нежной кожи. По начальной траектории всё же было удобнее и быстрее. Его пальцы сжималисаь на лице Бога до хруста в челюсти, а когтисты пальцы оставили дюжину не хилых царапин и внутри рта, и на лице. Глаза Ши Уду застыли в диком ужасе, слёзы отвращения размыли всё происходящее. Он слышал только хлюпанье в собственном рту, чувствовал только монотонную боль и дрожащие плечи, видел только плывущие золотые глаза. Темп ударов Черновода постепенно сбавлялся, а вскоре и вовсе вынул член со рта Бога. Ши Уду горько откашливается, заливает черную обувь и собственные колени семенем, кровью и слюной. Если бы Хэ Сюаню надо было дышать – глотал бы этот воздух как умалишённый. Было бы сердце – разбилось бы от неистового напряжения. Одна рука Черновода, неожиданно, соскочила с щеки. На ней остались вмятины от пальцев и глубокие, заливающие почти всю половину лица кровью царапины. Но сомкнуть челюсти не давала вторая рука, она еще крепче вжалась в него. Кончики пальцев нежно и холодно скользили по острому подбородку. Зацепив одним когтём – спустилась на изящную шею с грубым ошейником посреди. От самого её верха до низа провёл пальцами, почти не задевая царапинами. Как то позволят оковы он еще несколько раз прощекотал кончиками по бледной коже. Рука Черновода словно примеряла размер ощупывала как какой-то диковинный товар. Изнутри его обжигал мороз, семя и кровавые подтеки, а снаружи – такие мягкие, невесомые поглаживания. Это не вызывает ни восхищения, ни умиления, ни в коем случае. Только настораживало. Что удумал этот земноводный? Что дальше? Прорвёт своими зверскими толчками глотку насквозь и выйдет в затылке? Вполне вероятно. Но вместо этого послышался хруст, треск и опадание железных кусков ошейника на каменный пол. Обзор на прекрасное, живое, белое полотно с устрашающими красными пятнами захватывал дух Черновода. Указательный палец направился в область кадыка. Острый коготь остановился посредине, вдавился, создавая очередную мелкую царапину. На одной лишь этой он не останавливается. Подозрительно чёткий пунктир ложится горизонтально по шее Ши Уду. Сразу из мелких, но глубоких царапин просачивается по струйке крови. Теперь это похоже на своеобразное ожерелье, от такого же «любовника». Небольшие полосы порождали другие, стекающие вдоль всей шеи в сами ключицы. Ши Уду не стал зацикливаться на тайном замысле, который нёс в себе этот красный пунктир на собственной шкуре. Он лишь продолжал харкаться спермой, кровью и слюной на туфли демона. Не смотря на жгучую долбёжку – видимо, Черноводу всё еще было недостаточно. Дав несколько секунд Богу на отхаркивание лишних жидкостей, он вновь вернулся к начальной цели. В этот раз член Хэ Сюаня проник медленно, но с той же опасностью. Каждой венкой, всеми буграми ощупывал шершавый язык, задевал зудящие болью недавно приобретенные синяки. Низ живота Ши Уду подозрительно заныл на втором подходе, отдаваясь пульсацией на каждом внутренним поглаживании чужой плоти по израненному рту. Тогда, когда это орудие пыток не таранило его слизистую, Ши Уду всё же находил это дикий, непохожий ни на что больше член довольно привлекательным. Бог правда не хотел бы признаваться себе в том, что огроменная длинная рыба-жаба завораживала его дух одной только мыслью о том, как бы он ощущался в другой ситуации, менее опасной для жизни. Со свободных миллиметровых щелей, меж членом и опухшими губами, стекала накапливающаяся слюна и кровь ещё с прошлого раунда. Богу в голову стрельнула опасная, но вполне логичная мысль : «Если дать паршивому черту то, чего он хочет – это унижение закончится быстрее?». Недолго обдумывая риски он понял, что дальше некуда и терять, собственно, нечего. Черновод принялся бы вновь долбить бедное горло пленника, как вдруг, ранее мертво лежащий язык поднялся с места. Теплота рта смешалась с льдом демонической плоти, от чего и ощущения были иными. Контраст трупного мороза и всё ещё еле теплого, острого языка на самой чувствительной области.. Ши Уду вырисовывал влажные узоры на по каждому бугорцу, кружился по головке, загребая кончиком языка скопившуюся жижу, растирал её по длине, и уже даже сам насаживался головой ниже. В мыслях бегали самые закрученные проклятия и злые требования закончить всё богохульство побыстрее. Черновод, который ранее и не надеялся на участие Бога в своей затее, удивленно застыл на пару мгновений. Наслаждение двинуло в разум, вечно застеленный ненавистью. Золотые глаза блеснули в кромешной тьме и за ними точно не следовало бы ничего хорошего. Тонкие, но тяжёлые руки легли вновь по бокам головы. Корни волос натянулись под когтистыми пальцами, оставляли плешивые пробелы в разных местах. Демон схватился сильнее прежнего и медленно потянул наверх за намотанные на пальцы пряди. Будто ещё одно неаккуратное движение – и голова оторвётся от тела. Руки всё ещё были скованы наручниками, а ноги онемели бог знает когда. Возможности хотя бы слабо пошевелить ими уже было величайшими достижением. Поэтому Ши Уду оставалось только повиснуть и шипеть от боли в чужой член, который до сих пор находился внутри. По подбородку Бога стекает светло-белая жидкость и собственная слюна, заливая белую кожу влажным блеском. Голова подтягивается наверх, а глотку опять безжалостно выбивают в мясо. Повелитель вод отчаянно пытается в ответ двигать языком, но этот зверский темп, в котором почти разрывается его плоть, невозможно переплюнуть. Единственным вариантом было лишь мычать, глухо кашлять и выливать со рта очередные литры смешанного нечто. С каждым частым ударом в горло Ши Уду закатывал глаза пуще прежнего. Постепенно Черновод поднимал его за одни только волосы выше и выше. Бесконтрольное тело Бога висело в нескольких сантиметрах от каменного пола, что залит естественными лужицами. Тыльная сторона ступни тёрлась об землю, покрываясь алыми пятнами. Только после того, как ноги оторвались от поверхности, Ши Уду почувствовал то, как они дрожат. Низ живота ныл еще больше, а член постепенно твердел. И Чёрт его знает, с каких пор в нём проснулись эти нотки мазохизма. Сейчас он понимал и воспринимал только грубо вбивающийся половой орган его страшнейшего врага. Боль стала чем-то обыденным, когда он был с Черноводом. Избиения за избиениями, ничего нового ..Но это пульсирующее чувство внутри возвращало давно забытое удовольствие. Забыл о своём же желании закончить всё как можно быстрее. Сейчас Бог просто запоминал каждую стекающую по израненным губам струйку жидкости, впитывал в разум всю несуразную вонищу, исходящую уже не только от члена, а и от своего рта. Черновод переместил свою руку чуть выше, сжал мёртвой хваткой копну чёрно-синих волос. Другая рука соскользнула на натянутую как струна шею. Пальцы угрожающе сжимались ровно на кровавом пунктире, который он оставил некоторое время назад. Оргазм подступал к демону, удары проходились жёстче, но с не таким бешеным темпом. Член выскальзывал с влажным хлюпаньем со рта почти весь, а затем вбивался обратно на полную длину. С каждым разом рука, сжимающая волосы, рвалась всё выше и выше. В какой-то момент Ши Уду пробрало нешуточным страхом, что он действительно намеревается отсоединить его голову. Думать слишком много не получалось, Демон занимал его разум получше, чем просто размышления о последующих действиях. От натяжения мелкие царапины-пунктир на белоснежной шее раскрывались всё больше. Теперь это были отвратительные, глубокие разрезы, горизонтально расставленные и кровоточащие. Демон глубоко втолкнулся в глотку Бога. Густое семя в перемешку с обильным выделением слизи заполняло, даже переполняло рот пленника. С уголков пузырясь выливались капли спермы. Ши Уду закатил глаза до самого потолка, внутрь вливались чуть ли не литры жидкости дышать становилось всё труднее и труднее. С каждым невольным глотком он уже слышал, как тяжелые капли падали ему внутрь. Странно, почему так? С каких пор простая густая жижа так зажимает воздух? Погодите, что-то тут не так. Черновод ведь вынул свой орган почти сразу, как излился, так ведь? Сверху стоящий Черновод впился глазами в заливающийся белым рот, в то синеющее, то краснеющее лицо Ши Уду. Зрачки сузились до миллиметровых ниточек, а эта золотая радужка наполнялась неудержимым гневом и животной страстью. Прожилки в глазах сделались настолько ужасными, красными, что от одного взгляда можно слечь в могилу. Как жаль, что Ши Уду это не увидит. Нет, вовсе не от того, что голову он откинул назад и нервно пытался схватиться за каплю воздуха, паралельно извергаясь плотным потоком семени. А от того, что чёрные когти Хэ Сюаня постепенно входили в тот самый кровавый пунктир у него на шее. Ногти прорезались поверх уже существующих ран, проникали глубже и глубже. Ши Уду в последней на сегодня, и уже навсегда, панике распахнул глаза. Изо рта клубом вылилась вся жидкость, что не успела залиться внутрь, а следом – ярко алая кровь, хлынувшая фонтаном. Подбородок разукрасился толстыми струями, кончики пальцев Черновода тоже замарались. Но он не отстранился, наоборот – до упора вогнал свои длиннющие когти. Вторая рука сжалась на затылке, сгребла в кучу волосы и резко прокрутила голову в сторону. Тем самым черные лезвия прорывают плоть шеи. Еще секунда – и точно такое же движение рукой на волосах, но уже в другую сторону. Одна огромная рваная прорезь на шее выливает из себя реку крови. Хэ Сюань с отвращением, медленно вытягивает пальцы из плоти. Ногой наступает на обмякшую икру, вдавливает конечность, создавая сильное натяжение. Приложив некоторые усилия – с омерзительным хлюпаньем и треском костей голова отрывается от тела и остаётся висеть в руках Демона. Черновод голодно всматривается в свою награду. Тело мёртвого Бога безвольно опадает, с шеи капает свежая кровь. Только всё ещё скованные руки удерживают мертвую плоть сидеть на коленях, как и обычно. На лице нового мертвеца блещет сперма, в глазах неописуемый звериный страх. Зрачки закатились, оставляя лишь малюсенькую полосочку радужки вверху. Кровавые прожилки закрывают почти весь белок. Опухшие губы красуются новым, весьма привлекательным Черноводу алым цветом. Демон не сдерживаетсвой порыв – впивается в ещё теплые губы. Язык скользит по израненному рту, прощупывает каждый выступ : десны, нёбо, зубы. Черновод, как больной вампир, глотает каждую попадающую к нему каплю крови и рвётся языком глубже. Было бы лучше, если бы Ши Уду ответил на этот звериный поцелуй, но увы.