Нечто большее

Откуда взялась та девка, Лёша не знает. Помнит, как распахнул дверь в комнату, а эти двое, ничего не замечая, продолжали сосаться на Санькиной кровати. Слава Богу, одетые. — Убирайся! — сквозь зубы процедил Саша. Почти ласково. — Сам убирайся! Не только ты здесь живёшь! Вдыхать стало легче, когда Саня отстранился от девки, поднимаясь с кровати. — Что, братишка, хочешь присоединиться? — протянул он, покачиваясь. С первого взгляда было заметно, что он пьян. Не иначе как отмечал с группой вручение дипломов. — Ты спятил! — Лёша непроизвольно делает шаг назад. — Что ты творишь? Саша на мгновение задумался, опустив голову, а потом пожал плечами: — Что творю? Сам не знаю. Видно, в мозгах у парня что-то конкретно перемкнуло. Они и раньше напивались, но сейчас Сашка, похоже, закинулся чем-то ещё. Словно в подтверждение его мыслей, сосед вытащил из кармана штанов прозрачный пакетик с белыми таблетками, положил одну в рот и запрокинул голову. — Ты должен это попробовать! — сказал он, радостно улыбаясь, спустя минуту. — Ахуенные ощущения! Сашка снова упал на кровать ничком, прямо поверх распластанного тела незнакомой девицы, не подающей признаков жизни, и с жадностью засосал её губы. Один раз он всё-таки прервался, чтобы уложить сползшую голову девки ровно на подушку. Перфекционист хренов! Сашка не выносит, когда кто-то рядом не настолько идеален, как он. Когда они познакомились в детском саду, тот был просто тощей рыжей занозой в заднице. До сих пор таким и остался. Они подрались в первый же день в средней группе и продолжали драться до школы, вернее Лёшка мутузил противника крепкими круглыми кулаками, а Санька, закрыв глаза, отмахивался вяло, словно муху отгонял. Лёша всегда ненавидел слабость. Сашка был именно слабым — тонкие руки без мышц, низкий рост и непомерное самомнение. Попав в разные классы одной школы, они на какое-то время забыли друг о друге. В началке было не до того: Лёшка зарабатывал авторитет кулаками, а Санька — участием в олимпиадах и отличными оценками. Перед поступлением в среднюю школу, классы, как было тогда модно, снова перетасовали, и они внезапно оказались за одной партой. Но выдержали друг друга ровно один день. Лёшка избил Саньку «за занудство». Родители Сашки были помешаны на том, чтобы вырастить из сына второго Илона Маска или Стива Джобса; отец Лёшки требовал от него только отличной учёбы. Саня с детства знал, что станет программистом; единственным желанием Лёши было сбежать на необитаемый остров. Но куда сбежишь, если ты — надежда семьи. И то, что тебя назвали в честь прадеда-героя войны, уже приговорило к тому, чтобы героически терпеть удары ремнём за «тройки». К старшей школе Саня так переживал из-за своего низкого роста, что начал носить каблуки. Любимым развлечением Лёши было сделать так, чтобы «гордость школы» валялась в грязи, пачкая костюмчик и вымаливая пощаду. Хотя, надо отдать должное, Сашка никогда не просил пощады, хотя и драться не пытался. От серьёзных проблем их спасало лишь то, что Лёшка никогда не привлекал к избиениям отличника своих друзей, а Сашка никогда не жаловался. В какой момент что-то изменилось, Лёшка бы не смог сказать. Может, тогда, когда после окончания школы они вновь оказались вместе — в одной комнате университетской общаги. И драться уже казалось не солидным — выросли. А может, когда Саня подогнал ему нужную прогу и помог с написанием диплома. Или в то время, когда на втором курсе они создали свою группу — выяснилось, что Сашка всегда мечтал стать музыкантом, пел и играл на гитаре. Лёшка отучился в музыкальной школе целых два месяца, пока его не выгнали, успел выучить ноты, а в подростковом возрасте освоил три аккорда да десяток дворовых песен. В группе он стал бас-гитаристом. Имея на подхвате барабанщика и клавишника, они выступали на дискотеках, вечерах встреч, подрабатывали на разогреве в клубах. Вокруг Саньки начали виться девки. Несмотря на невысокий рост, этот тощий дрищ пользовался популярностью у противоположного пола, но был очень разборчив — не трахал всё, что движется. Тогда Лёшка стал замечать за собой что-то странное. Это щекочущее чувство внутри ни с чем не сравнить. Он вынужден признать: это круче, чем стоять перед тысячной толпой на сцене. На сцене они становились одним целым. А после выступлений Санька иногда удалялся в компании очередной девицы... Лёшка выше, старше, пусть и на полтора года, и член у него больше. Насчет члена он не уверен, но очень хочет убедиться. Кажется, готов за это отдать полжизни, настолько нестерпимо хочется потрогать везде тощего рыжего гения, ощупать, убедиться — реален, не вылетит в окно, рассыпая вокруг звёздную пыль, как Питер Пэн. Убрать с лица длинные волосы, налюбоваться яркими красками проступившего сквозь бледную кожу румянца, раскрасить засосами тощую безволосую, в россыпи едва заметных коричневых веснушек, грудь. Лёшка не поэт, пусть Саня рифмует «любовь» и «кровь», но он готов распять своего мучителя, а после молиться о его спасении, принося жертву поцелуями, стонами, сладкой судорогой измученного борьбой тела. Про Сашку можно только так, стихами, как бы ни хотелось просто трахнуть и выкинуть из головы многолетнее наваждение... Санька с девкой возятся и о чем-то шушукаются на кровати. Вообще, кто она такая и откуда взялась. Обычно его сосед не таскал своих подстилок в их комнату. Девка стягивает с себя платье, отбрасывает в сторону бюстгальтер, оставаясь в одних трусах. Сашка нежно водит руками по женской груди, задевая пальцами соски, девица хихикает и дёргается от щекотки. — Если вы двое собираетесь трахаться, я ухожу, — говорит Лёшка. — Уходи, — соглашается Саня, — И пропустишь самое интересное. Он склоняет голову, чтобы лизнуть торчащий сосок. Девка вскрикивает так, что Лёше приходится шумно втянуть в себя воздух. — Уроды! — сквозь зубы цедит он. Саня хихикает: — Иди сюда, я поделюсь. В комнате сумрачно, так что Лёшка не видит лица соседа, но тот продолжает свою пытку, вылизывая девице соски, и при этом демонстративно постанывает. Представление явно рассчитано на него, но Лёша не против. Пока он ещё может соображать, ему самому интересно, что станет делать «золотой мальчик». — Теперь твоя очередь! Сашка отходит и, запрыгивая на стол, стоящий у двери, болтает ногами. Как мальчишка. Долгих пару минут ничего не происходит. Лёшка в ступоре пытается смотреть в окно, а не на раскинувшуюся в кровати девицу. Он ведь легко может врезать как следует своему соседу и прекратить это безумие. Но почему-то не делает. — Хочешь, чтобы я трахнул её первым? Звонкий голос Сашки подстёгивает, как пощёчина. Дёрнувшись, Лёша выпрямляется. Медленно, словно во сне, двигается по направлению к кровати, так же медленно садится на край. Саня застывает, любопытно вытянув шею, даже не моргает. Он выглядит нереальным, как статуя — застывший мальчик в ледяном дворце. Хочется растопить это замерзшее сердце. Неважно, что будет после — он хочет видеть настоящего Сашку, который не играет никакую роль. И сам он готов прекратить играть, поэтому быстро целует закушенные губы девицы, задевая плечом голую грудь. Саня никак не реагирует, глядя прямо перед собой. Он целуется с девкой снова, ощущая её губы как кусок пластмассы. Наверно, Лёша делает это слишком неумело, потому что блондинка хихикает, ёрзая на кровати. Саня отмирает, продолжая шумно болтать ногами, демонстративно зевает: — Я скоро тут засну от скуки. Что вы как неродные, — смеётся он. Девица тянет руки, обнимая Лёшку за шею, прижимаясь сильнее. Кажется, его неловкость даже заводит её. — Твою мать, Саня! Давай прекратим это! — говорит Лёшка. — Не сходи с ума! Он отрывает руки девицы от своего тела, но не отодвигается. Это глупо. Они сошли с ума. Здесь и сейчас, в тёмной комнате, когда весь остальной мир дальше, чем через океан, они трое должны сойти с ума. Если хоть кто-то останется в стороне, это разрушит всё. Сегодня они на необитаемом острове, и им можно. Саня наклоняет голову, закрываясь волосами. Лёшка чувствует борьбу внутри него. Слишком поздно. Блондинка берёт его безвольную руку и кладёт себе на плечо. Всего лишь плечо. Ну да, оно голое. Соски затвердели от холода и торчат. Но Лёшка всё ещё сопротивляется. Санька принимает какое-то решение, соскакивает со стола, приближаясь к ним. Медленно, словно опасаясь спугнуть резким движением, он подцепляет край Лёшиной футболки и тянет вверх. Лёшка не противится, но и руки не поднимает. Разозлившись, Сашка дёргает вверх со всей силы, и ему наконец-то уступают. Комок ткани отброшен в строну, теперь они в неравном положении — Саня всё ещё полностью одет. Лёшка сглатывает слюну, вспоминая крошечные розовые соски на гладкой безволосой груди, которые мельком видел, когда сосед переодевался. Хотя, возможно, сейчас он и не увидит их в темноте. С Сашкой что-то происходит. Он то замирает неподвижно, как тогда, сидя на столе, то начинает трястись крупной дрожью. Не похоже на обычный приход. Это могло бы вызвать панику — сегодня сосед намешал такое количество всякой дряни, что с трудом осознавал происходящее вокруг. Нет. Кому он врёт? Всё, что нужно замечать, он замечал. Санька просто решил расслабиться с очередной девчонкой. Ещё никогда на памяти Лёши он не вёл себя так странно — не устраивал «тройничок», не предлагал присоединиться к своим забавам. Разыгрывал из себя чёртова принца, с лёгкостью укладывая в постель очередную сучку. А наутро забывал даже её имя. С Лёшкой всё по-другому. Они не друзья, но каждая клеточка тела кричит, что повязаны чем-то таким, о чём он не имеет понятия. Не важно. Если они сегодня в самом деле трахнут вдвоём одну девку, это свяжет их ещё крепче. А если девица окажется несовершеннолетней, даже лучше. Стоит ему заикнуться кому-нибудь о том, что происходило сегодня здесь в сероватой наркотической дымке, как карьера Сашки, а может, и вся его дальнейшая жизнь, будет разрушена. Но Лёша и не собирается никому говорить. Он хочет стать частью этой тайны. Царапая себе шею в нервном возбуждении, словно дурная привычка гения передалась ему, Лёшка подвигается ближе. Двое ни о чём не подозревают, настолько занятые друг другом, что он невольно ощущает себя невидимкой. Девка стонет, когда Сашка вновь посасывает ей грудь. Её ноги широко раскинуты в приглашении. Одним движением сосед сдёргивает с себя спортивные штаны и трусы, оказываясь совершенно голым ниже пояса. Лёшка смотрит во все глаза на белеющие в сумраке ягодицы Сани, бесстыдно задранные верх, пока тот вылизывает лежащую перед ним блондинку от шеи до клитора. Лёша надеется, что сучка окажется девственницей, тогда её ждёт незабываемый первый раз. Но это маловероятно с такими блядскими глазами. Он чувствует, как время уходит, поэтому торопится. Кончиками пальцев касаясь обнажённой ягодицы Сани, Лёшка молится, чтобы тот был слишком занят течной сукой, чтоб обращать на него внимание. Пищащая девка вызывает отвращение. — Ах ты, педик вонючий! Решил меня выебать? Сосед дёргается, взрываясь матом, и Лёшка отшатывается в сторону. Стыд придавливает его к земле. Ниже, ещё ниже. — На колени! Лёше нравится такой Саня. Ахуенно властный, так что сводит яйца, а член стоит колом в тесных джинсах, причиняя боль. Ему нравится боль. И в тоже время, опускаясь на четвереньки, он представляет, как Сашка мог бы снова корчиться под его ударами. Разгоряченное лицо, слипшиеся от пота волосы, сведённые мучительно брови — одна эта воображаемая картинка сегодня может заставить его кончить. Это получается проигрывать в голове, пока Лёшка ползёт в сторону кровати, припадая грудью к полу в позе покорности. Их игра ни с чем не сравнится. В первый момент Саня не ожидает, когда розовый Лёшкин язык принимается вылизывать его носки, но потом ему нравится. Он уже сам приподнимает ногу, тыкая в жадно открытый рот. Уверенно, словно кто-то другой руководит его движениями, и всё это происходит не впервые, Лёшка стаскивает носок парня, а потом втягивает в рот большой палец, слыша, как пресекается дыхание Сани, как тот стонет, словно ему делают больно. Влажный язык скользит по ступне, между пальцами. Это не очень противно. А хоть бы даже и так, Лёшке всё равно. Он готов взять в рот стоящий член парня, хотя никогда не делал подобного раньше. Он представляет это именно так — отдающий мочой орган оказывается у него во рту, и Лёшка слизывает солёный вкус до тех пор, пока не начинает чувствовать себя с Саней единым целым. Он готов вылизывать потные подмышки и горько-солёную шею, потому что это часть Сашки, а Лёше нравится любая его часть. Девка стонет на кровати, напоминая о себе. Ей бы он вставил безо всякой жалости. Но так, чтобы Саня был рядом. Видеть это лицо, пока чужой член проникает в его вопящую сучку, которую он хочет отыметь сам. Как же это грязно и возбуждающе! Одной рукой Лёша держится за ногу Сашки, а другой нащупывает колено блондинки сдвигая их вместе. Пусть трахнутся, а он посмотрит. А потом, возможно, отымеет каждого по очереди. Или двоих сразу. *** Сегодня Молли не так дружелюбна к нему, как обычно. Чёрт! Только бы не отключиться! Он так долго ждал этой возможности. Но сознание режет происходящее на отрывистые разрозненные фрагменты. Временами канва реальности показывает ему свои дыры, наполненные вязким сумраком, что заливает глаза и стекает по обратной стороне век. Главная задача сейчас — не дать векам склеиться, иначе всё закончится, пропадёт, исчезнет, как исчезает волшебство, едва уловимое краем глаза, стоит взглянуть на него в упор. «Иди ко мне,» — хочет сказать он Лёшке, но, не выдержав, сам заваливается на бок, видя над собой встревоженное лицо врага. Они всегда были врагами. А потом стали чем-то бОльшим.