Первое обещание

Уильям отчаянно старался делать вид, что с ним всё в порядке. Такова была цена. То, что происходило с ним, было не существенно по сравнению с планом и будущим, это была жертва во имя светлого будущего, где не будет неравенства и люди будут жить счастливо. Он хотел этого и не думал о том, что медленно, шаг за шагом, появлялось в нём. Он чувствовал боль, когда убивал очередного человека, но подавлял любые эмоции. Так было нужно для светлого будущего. Но когда он оказался почти у финала, он стремился забрать всю грязь на себя, чтобы не осталось причин жить, чтобы не было причин марать руки лишней кровью и других. Он хотел умереть и прекратить чувствовать это раздирающее чувство, развеять запах крови, растворить в пустоте крики и слезы. В его мире не было света, как бы он не оглядывался. Он никогда не искал другого выхода, потому что его не было — так нужно, без этого никак, его жертва будет во благо, и он сможет умереть и больше не думать о том, скольких людей убил, сколько слез и боли принес. Невыносимо жить, слыша все крики до единого в своей голове, зная каждого, кого убил собственными руками. С таким грузом было невыносимо жить. Уильям хотел прекратить страдания для всех. Спасение оказалось там, где он видел свою верную погибель. Шерлок был не таким, как другие, он не боялся его, не осуждал, он понимал его. Уильям не встречал таких людей. Шерлок был, словно взрыв, непредсказуемый и сильный. Уильям всегда считал, что читал его, знал, что тот будет предпринимать, но всё равно каждый раз Шерлок его удивлял. Он тянулся к нему так откровенно, не скрывая своих порывов, не пытаясь прятаться за масками, ведь Шерлок не такой. Уильям мог лишь потакать ему, сам того не осознавая. Потому что с Шерлоком было иначе, с ним он вновь чувствовал себя живым, чувствовал себя человеком, который может иметь друга. Шерлок дарил столько света и эмоций, что их нельзя было контролировать. Уильям не пытался, сдаваясь ему на милость. С Шерлоком он был готов быть собой, подсознательно знал, что они одинаковые, и не боялся. Каждая минута с ним была ранее неизведанным раем, а когда он уходил, мир снова поглощала тьма. Рядом с Шерлоком, пусть и ненадолго, Уильям мог представить, что он обычный человек, тот, кто может быть собой и жить счастливо, без этого тяжело груза на плечах, который сам себе и вогрузил. Шерлок дарил спокойствие и радость. Его не хотелось терять. Он был нужен так сильно, что дышать становилось тяжело при одном взгляде на его улыбку, от его голоса, так заботливо и влюбленно произносящего «Лиам». Так фамильярно и так свойственно именно Шерлоку, который ворвался в его жизнь сам, без вмешательства, всё перевернув и изменив где-то внутри. Стоя на мосту, ожидая обвинений, Уильям не мог не испытывать боль и вину. Он не хотел умирать, ему так сильно хотелось сжать руку Шерлока, но ведь он должен был умереть. Нет никого в мире, кто мог бы ему помешать. Он придумал этот план, он убивал людей, он был тем, кто решил судьбу этой страны. У него не было другого выхода, но на какое-то мгновение он так сильно жаждал броситься к Шерлоку, принять его руку и позволить себе просто быть рядом с тем, кто дарил тепло и понимание. Он верил, что один, как бы там ни было, он всегда был отстранен. Так было нужно, меньше боли для других. Он был уверен, что умрет в тот день, но был рад, что перед смертью увидел Шерлока. Он был тем, что давало ему моменты искренних эмоций. Он ценил его и их возникшую связь, но она была не так крепка, как считал Уильям. Шерлок был частью плана, пусть и сумасбродной. Шерлок должен был стать победителем, тем, кто уничтожил зло. Но не тем, кто прыгнул за ним в бездну. Никогда в жизни Уильям бы не подумал, что станет кому-то так нужен, так необходим и дорог, чтобы он упал за ним в бездну и секунды не подумав. Он вновь ошибся. Шерлок был не таким, как он. Планы его не интересовали, ему нужен был сам Лиам, его жизнь, какой она бы не была. Он не видел в нём монстра, он желал ему добра. Он хотел, чтобы Лиам жил. Он хотел помочь ему. Шерлок не собирался ждать следующую жизнь, другие обстоятельства, чтобы быть с ним, он строил их будущее прямо в смертельном падении. И Лиам впервые в жизни вверил свою жизнь в чьи-то руки. В руки Шерлока, зная, что он точно сбережет. Это было их обещание. Уильям видел в Шерлоке целый мир. Мир, который принял его таким, какой он есть, со всей его грязью, кровью и страданиями. Жизнь никогда не рушила его планы так стремительно, как Шерлок. Когда у них появился шанс на новую жизнь, Уильям не знал, что делать, что чувствовать и как быть. Он никогда не думал, что после всего случившегося он будет жив. Он был растерян, но сильнее всего он растерялся, когда его нашёл Шерлок. Он ничего не говорил, одного его присутствия было достаточно для этого ощутимого «я рядом, ты больше не один». И Уильям вновь сдался. С Шерлоком невозможно спорить, он такой же упрямый, как и он. Они стоят друг друга. А Уильяму так сильно был нужен кто-то, кто спас бы его, даже если он отказывался признавать и даже думать об этом. Шерлок дал чувство, которого он никогда не знал. В его глазах так отчетливо проглядывалось облегчение и тихое, хрупкое счастье. Он был счастлив, что они живы. Уильям мог лишь смотреть вдаль и слушать тихий шелест простыней. Прикрыв глаз, он вдыхал новую жизнь, в которую его привёл Шерлок. Если это был второй шанс, он хотел сделать то, чего не мог в прошлой жизни из-за своей близкой смерти. Шерлок ничего не сказал, когда он обернулся к нему с нечитаемым взглядом. Он никогда не плакал, даже в детстве. Это не приносило никакой пользы, он не мог показывать свою слабость перед братьями и другими. Он не хотел чувствовать себя слабым. Шерлок просто протянул к нему руку со слабой, неуверенной улыбкой, и глаза стали влажными. Взгляд всё такой же равнодушный, губы сжаты, а по щеке скользнула маленькая капля. Рядом с Шерлоком он не чувствовал себя таким разбитым. Разве не Шерлок собирается собрать его по частям? —Давай жить, Лиам. Больше, чем мир, сильнее, чем любое оружие. Глаза Шерлока были слишком откровенными, Уильям никогда не видел таких глаз. Чтобы кто-то смотрел на него с таким выражением, словно... словно он сам целая Вселенная. Никогда в нем не просыпалось такое желание. Казалось, все подобные чувства ему чужды, но в эту секунду не было ничего более правильного, чем признать свое полное поражение, слабость и просто позволить сохранить себя дорогому человеку. Обещание, покалывающее губы, заставляющее закрыть глаза и отдаться этому всепоглощающему чувству. Первое соприкосновение губ, первое обещание жить себе и ему. Шерлок путается пальцами в светлых волосах, мягко перебирает пряди, а его губы слабо касаются дрожащих губ Уильяма. По венах разливается сладкое, неизведанное, но приятное и расслабляющее чувство. Всё же в его плане был просчет. Чувства Шерлока были слишком сильны, а его собственные всегда откликались, пока он был уверен, что ему всего лишь показалось. Невозможно впервые в жизни познать подчиняющее сердце чувство и оставить его в темноте. Шерлок всё же улыбается в поцелуй, так, что Уильям чувствует головокружение. Он становится зависимым от этого чувства. Оно слишком сильное и пленительное. А Шерлок снова целует, и получает мягкий ответ. Лиам сдаётся на милость его губам и чувствам, а Шерлок принимает всё, что он может ему дать, отдавая в ответ так много всего, что сердце впервые за много лет жалобно ноет не из-за боли, а из-за счастья. Поцелуй, которым они разделяют всю боль, мучение и неуверенное счастье, хрупкую надежду. Прикосновение, дарующее спокойствие и новый глоток воздуха, чистого, непорочного. Уильям не знает чувства лучше и сильнее, чем это. И когда губы медленно отстраняются, оставляя тепло, которое хочется украсть вновь, никакие слова не требуются. Уильям позволяет рукам Шерлока обнять себя, прижать ближе, наслаждаясь теплом и чувством нужности. Их любовью.