Снегоходы

Не говори о любви, а особо, с таким лицом, будто вся скорбь вселенной скопилась в твоих глазах… Город чумной напичкан худым свинцом, только не спится на мертвенных образах. Дьявол-снотворец просил же подумать дважды, прежде чем прыгнать с обрыва, пускай и в сказку… Глупо, плюя на пороки, хвататься за чин "отважный". Свитер в петлю обратился, оправдая паучью вязку. С головою в кошмар. Страшный… Будто оземь бьётся в стекляшки храм, что взрастили на чистой отборной лжи - Верность с истиной сплавились в "не предам", но потом расплескались на миражи. Растекаясь безвольной водицей рун по божественно-нежному блеску тел Полыхает, как пламень, гвоздика-речь, в Поднебесной рождая двенадцать лун. Новоявленный царь помаза́н на власть, только в длани хворые пустить нельзя… Нелечимая немощь - вот горесть-весть - сласть медвянки в полынью горчину класть… Не поемши угольев, вина вкуся? Как же так? Те бы солнцем, да ты - фонарь. Пусть мотылья отрада, но толку что? Ароликий, свирепый, шпана-бунтарь - как мальчишка - в глазах небеса-ментол. А тебя б приголубить да не отдать, только ты загниешься в пещерной тьме… Тебе - ветром искриться, стволы шатать, а не гибнуть в болотистой лужь-чуме. Нас в забенье. Пусть век - только сотня лет - потяни за собой в без-конца-полет… Секонд хенда одежда, извечный скейт, и коленки, побитые в кровь об лёд… В голове "Я б навеки пошел с тобой" и как будто бы пропадаешь… Не успел на трамвайчик-жизнь… Нас ведут на убой, Только мы отреклись скандалить. И не надобно больше - скейт, куртка, худи, убитый рюкзак, сандали Все равно кричи или не кричи, А до бойни самим на своих двоих прогуляться дали… Но хотя бы с тобой до конца. Ни черта уже не исправить…