Сопротивление

Яркие вывески и постеры, что встречают каждого в любой точке этого города, а то и мира, заставляют глаза неимоверно болеть и взывают желание зажмуриться, убежать, спрятаться. Дэн попала сюда почти две недели назад, и никак не может привыкнуть. А в её мире всё было по другому. В её мире было тихо и спокойно. В её мире было лучше. Но выбора нет. Приходится плестись по кричащим неоном улицам и вглядываться в лица незнакомцев. Можно ли их головы, скрытые алюминиевыми масками и прожекторными очками назвать лицами? Наверное, да. В этом мире точно можно. Всё кажется до безумия чужим и напрягающим, иллюзией, что всплыла в многолетнем сне, галлюцинацией от наркоза, чем угодно, но не реальностью. А ведь какие были надежды… криогенная заморозка, вот это да, новинка! В далёком 2057 всем пришлось покинуть землю в космических кораблях и впасть в сон, что должен был продлиться всего несколько столетий. Около пятисот лет, вроде бы? Дэн не помнит. Зато помнит, как проснулась в больнице. Ей сообщили, что криоген дал сбой, и все проснулись в разное время, хотя пятьсот лет все поголовно точно отоспали, просто кто-то спал дольше. Её отец проснулся спустя 567 лет, мать спустя 673 года, и всё время вместе они, как могли, трудились над потомством. Поэтому, по прошествии получаса, за Дэн приехали её потомки. По сути, она им ого-го какая бабушка, добавить «пра-» придётся очень много раз. Вот только… потомкам под сорок, их дети старше, чем Дэн. Она всё ещё в теле семнадцатилетней девочки. Сколько лет прошло с её заморозки? Больше тысячи. Мир изменился до неузнаваемости. Сейчас она живёт в квартире, которую ей выделило Консульство, носит одежду, которую ей выделило Консульство, ест еду, которое ей выделило Консульство. Но так будет не всегда. Ей нужно устроиться на работу и делать всё самой, ведь такие подачки длятся всего несколько месяцев. Полгода, если быть точнее. Вот Дэн и бредет по улице ранним утром, отчаянно пытаясь найти адрес с объявления о поиске хостес в тематическое кафе. А ведь раньше такие были только в Японии. А есть ли сейчас Япония? В какой она вообще стране? Она не знает. Даже понимать, что ей говорят, она не могла, пока ей не вживили в затылок соотвествующий чип. Так вот теперь как оно. Учиться, выходит, не нужно. Нужно лишь работать. Порабощённая планета. Мерзость. Удивляет приятная погода на улице в такое время и сезон. По её подсчетам должна быть зима, да и не может же погода быть каждый день одинаковой. Она уже задавала вопрос об этом своей внучатой племяннице, и та объяснила, что климат на планете Земля искусственный уже лет как сто. Времён года не существует более, есть только благоприятная среда для обитания всех необходимых форм жизни. Вроде всё предельно ясно, но от этого не менее удивительно. Спустя тысячу и одну попытку Дэн всё же находит чертово кафе. Открыть дверь с первого раза не получилось, нужна была индефикация лица. Естественно, система её не признала, и всё, что ей осталось — стучаться, как сумасшедшей, в огромные металлические двери. Благо, уже спустя несколько десятков ударов дверь открыли. — Для того, чтобы попросить открыть дверь, существует дверной звонок, — на пороге встала высокая, около 180 сантиметров ростом, девушка, и недовольно сложила руки на груди. Взгляд сразу же приковывали её длинные темные волосы, собранные в высокий хвост. В них даже виднелись болотного цвета пряди, идущие с затылка. На удивление, её лицо не было скрыто под маской или очками, поэтому можно было спокойно разглядеть тонкий, прямой нос, аккуратные губы и зелёные глаза, — Чё встала? Вопросы есть? — А, я… я по объявлению о работе, — Дэн неловко вытаскивает из кармана сложенную в несколько раз вывеску, которую сорвала пару дней назад со стены в переходе. — Вот… — Ну, проходи тогда, — девушка переступает порог, придерживая дверь и пропуская новенькую вперёд. Даже неловко как-то. Дэн не видит путей никуда, кроме как вперед, к единственной двери. Дверь за ней скрипуче закрывается, слышатся шаги высокой зеленоглазой девушки, со всех сторон давят ядовито-желтые стены, а тусклый свет явно очень старых ламп придаёт ситуации ещё больший антураж. Коридор наконец кончается, и Дэн неуверенно открывает дверь. В нос сразу ударяет резкий запах табака и сырости, в глаза бросаются несколько человеческих фигур, в спину сразу же толкает девушка сзади. — Проходи ты уже, — девушка огибает её и небрежно плюхается на диван рядом с другой, вроде бы, девушкой, — чувствуй себя как дома. Отсюда ты вряд ли свалишь. От последней фразы по спине Дэн пробегают мурашки. Она закрывает дверь за собой и вглядывается в людей в помещении. Теперь она может всех нормально разглядеть при адекватном освещении. На высокой зеленоглазой девушке были скинни-джинсы и зеленый свитер длинный свитер, больше похожий на тунику. Её левую руку обвивали электронные часы, а правую бинт по костяшки пальцев. Человек рядом с ней поднял голову, и теперь было точно понятно, что это девушка. Короткие черные волосы, примерно по плечи, затылок и челка выкрашенный в пепельный. Беличий разрез глаз, тонкий нос с горбинкой, смуглая кожа и пухлые губы бантиком. Однако одежда не совсем соответствовала её чертам лица. Темно-серый спортивный костюм с ветровкой, что была явно на несколько размеров больше нужного. Ветровка была расстегнута, так что разглядеть, что было под ней не оказалось сложностью. Черная майка-алкоголичка, из под которой выглядывают бинты, огибающие грудную клетку, серебряный готический крест на длинной подвеске на шее, тату, идущие от левой скулы и ведущие, вероятнее, по всей левой руке. — Давай я тебя быстро познакомлю, — и снова включается уже более-менее знакомое лицо, — Я - Вена, рядом со мной сидит Рим, вон там, у стола, — Вена кивает в сторону ещё одной девушки, — Сидней, но мы зовём её просто Сид. Скоро придут ещё Токио и Лондон. А тебя как зовут? — Дэн… — девушка опешила от перечисленных Веной имён, а точнее - названия городов, но продолжила, — Дэниэлл Хокксис, — повисло молчание, пока Вена и Рим переглянулись и кивнули друг другу, — А почему вас зовут в честь городов? — Этих городов давно не существует. Всё сменилось на пункты по номерам, — наконец-то подаёт голос Рим, сверкая светло-карими глазами, — наши настоящие имена мы не раскрываем никому, даже друг другу, поэтому все берём город из страны своего рождения в имя. — Город рождения? — Дэн, кажется, пробивает на мелкую дрожь от странности происходящего, — А разве вы родились не в… этой эпохе? — Нет, — теперь говорит Сидней, сидящая за столом и печатая что-то в галлографическом ноутбуке. Она маленького роста, как поняла Дэн, так как не достает ногами до пола, сидя на стуле. Но её кудрявым темным волосам она определенно завидует. Интересно, это химзавивка? — Мы так же, как и ты, проснулись позже положенного после заморозки. Я проснулась три года назад, Рим четыре, Вена уже седьмой год в этом мире. И как быть? Откуда эти люди знают информацию о ней? Они собирают всех, кто проснулся спустя тысячу лет после криогена? Для чего им это? Откуда им было знать, что Дэн придёт по этому объявлению? Она не знает. И от этого становится безумно страшно. — Эй, — вновь подает голос Вена, — Не ссы кипятком, всё в норме. Мы ищем таких, как мы, чтобы не теряться. В этом мире трудно выживать в одиночку. — А нашли меня тебя с помощью украденных данных из системы Консулов, скажи спасибо Сид, она чудесный хакер, — Рим потянула краешек губ в довольной ухмылке и кивнула в сторону кудрявой, — Мы знали, что ты придёшь на объявление о работе. Иначе зачем нам было вывешивать его прямо около твоего дома? У таких как мы есть свой район. Мы всегда оставляем там кучу объявлений. Нас туда заселяют, а как не найдем работу и не заплатим - выселяют. Нас уже давно выселили, поэтому мы все живём здесь, и тебе советуем тоже постепенно перебираться. — Я, пожалуй, ещё подумаю, — неловко цедит Дэн и складывает руки на груди, чуть ёжась. Она не смотрит никому в глаза, ей страшно. Она пришла в незнакомое место, к незнакомым людям, которые втирают ей какую-то чушь. Более того, она всё ещё семнадцатилетняя девочка, проспавшая больше тысячи чертовых лет. Всё до жути пугает. Единственный человек, который вызывает хоть немного доверия, это Рим. Она не выглядит как та, которой выгодно врать или юлить. Она как будто сама только недавно смирилась с происходящим, и из-за этого потеряла весь интерес к событиям нынешней жизни. Дэн хорошо понимает, что её не выпустят отсюда. Ну, конечно, не конкретно с этого места, а из этой компании. В голове всплывает вопрос: кто эти Лондон и Токио? Почему они сейчас не здесь? Какие они люди? Ожидать можно было всё, что угодно. Сидней встает со своего места и как-то чересчур весело подходит к Дэн. Хватает её за руку и тянет на второй диван, что стоял напротив первого. Ласково гладит новенькую по голове, а сама в это время пристально рассматривает лицо, будто бы что-то ищет. — Не пугайся ты так, — неожиданно даже для других девушек выдает Сид, — Мы так же, как и ты, стараемся выжить, просто… — договорить кудрявой не даёт резко распахнувшаяся дверь, в комнате сразу же расцветает запах приторно-сладкого парфюма, а после перед глазами появляется невысокая девушка с красными волосами, стриженными под каре. Волосы убраны за уши, так что можно запросто заметить сбритые виски и по несколько раз проколотые уши. Все присутствующие сразу же обращают внимание на только что вошедшую девушку и улыбаются, хотя их улыбки больше походили на злодейские оскалы. На какое-то время повисла тишина, пока Рим вдруг не заговорила: — Оу, Токио, — саркастично тянет девушка, — с каких это пор мы изволили вернуться домой? Страх потеряли? — С каких это пор ты имеешь право мне угрожать? Возомнила себя тут, — в той же манере огрызается Токио, картинно дует губы и приподнимает брови, упирая руки в бока. — Ах вот как? — Рим посмеивается и встает с места, медленно направляясь в сторону красноволосой, пока в один момент не останавливается опасно близко от неё, — Я нашла тебя в лесу, ты молилась колесу, а теперь ты на меня наезжаешь? Дэн не на шутку пугается, что может произойти что-то действительно плохое, ибо Рим и Токио выглядят так, будто сейчас подерутся, или, как минимум, поругаются. Девушка кидает испуганный взгляд на Сид, будто бы задавая немой вопрос «Может, ты разнимешь их?», на что та усмехается и отсчитывает три секунды на пальцах, а после кивает в сторону «ругающихся» девушек. Дэн поворачивает голову снова к Рим и Токио и видит, как руки первой спокойно обвивают талию второй, прижимают к себе, а после и вовсе нагло опускаются на ягодицы. — Иди нахуй, — Токио не сдерживается и улыбается в ответ девушке напротив и тянется к ней ближе, сперва аккуратно чиркает в нос, а потом целует, попутно обвивая шею Рим одной рукой, а вторую, по привычке, кладёт на её щеку. Сид хихикает и переводит взгляд на новенькую, что слегка шокирована. Дэн удивленно приподнимает брови и крутит головой, глядя на реакцию остальных в комнате. — Они… встречаются? — растерянно спрашивает Дэн. — Вроде того, — Сидней игриво крутит кудряшку на пальце, не прекращая улыбаться, — А что? Ты против лесбиянок? — Нет, просто неожиданно… — тут же старается оправдаться та, поднимая руки вверх в жесте «сдаюсь», — Ох, весело же мне с вами будет.