Вы мне понравились не сразу, а с первого взгляда

      В такой обстановке Антон чувствует себя прекрасно. Ни одна живая душа его не тревожит, в наушниках играет любимая песня, да и удача тоже решила побыть с ним в этот вечер. В здании боулинга спокойно, слышно лишь стук каждого шара Шастуна, что ударяется о дорожку и успешно сбивает внушительное количество кегель за раз. Он достаточно опытен в этом деле, так что не жалеет своих сил и с каждым ходом берёт шар, тяжелее предыдущего на килограмм, повторяя это по кругу. Антон очень редко приводил с собой какую-то компанию — с кем-то было попросту скучно, а маму, например, нужно сначала тщательно научить. На самом деле, в этом месте одиночество всегда кажется чем-то приятным. Занята лишь дорожка в противоположном конце зала, в направлении которой снова и снова бегут официантки.       Там, кстати, празднуют какое-то невероятное событие — сначала гости заказали четыре огромных пиццы, как смог заметить Антон по подносам сотрудников, а потом туда полетели кружки с пивом и аппетитный торт. За столиком сидели всего пять человек, и, по-видимому, очень голодных. Но среди них один выделялся достаточно сильно. Молодой человек с аккуратно подстриженными волосами и в спокойной чёрной футболке. После его хода вся компания либо смеялась, либо сидела в гробовой тишине. Даже Шастун, не имеющий столько друзей, подумал, что не поддерживать своего приятеля вообще — как-то слишком невежливо. Раз собрались отдохнуть, научите хоть играть человека!       В глубине души Антон осознавал, что мог сделать это сам. Ведь тот парень на первый взгляд добрее всех на планете: Шастун, насколько ему могло позволить зрение, замечал, то тот периодически ходит вокруг своих друзей и спрашивает, не хочет ли кто ещё перекусить. Сам же едва ли положил маковую росинку в рот: стоя следил за удачной игрой остальных, похлопывая каждого (!) по плечу и поддерживая с искренней улыбкой. Чудо же, а не такой, как все, москвич!       К счастью Шастуна и, как он надеется, для посетителя боулинга, у компании объявляется условный перерыв. Парни решили спуститься вниз, в надежде найти курилку, единственная девушка исчезла непонятно куда, а тот самый красавчик остался следить за вещами. Через минуты три он умудрился заскучать (или так подействовал на него томный наблюдающий взгляд Антона), и решил продолжить игру. Незнакомец взял шар, определив вес по почти стёршейся цифре, и совершил бросок. Через десять секунд Антон понял, что удачной не была и эта попытка, что сопроводилась громким цоканьем. Шастун, если честно, мог просто фыркнуть и не обращать внимания на человека, казалось бы, просто не умеющего играть, но… В этот раз он по-настоящему умилился. Он ощутил на своём лице искреннюю сочувствующую улыбку, и сам засмущался от этого своего жеста. Нет, это не то, о чём можно было подумать.       Ноги сами несут его к молодому человеку, а тот, наконец, замечает внимание к своей персоне и полностью оборачивается. Антон смог перебороть себя и не остановиться, ведь там его ждало какое-то произведение искусства. Уже подходя, он видит пристально смотрящие на него голубые глаза, губы, приоткрытые от удивления и сложенные в замок изящные пальцы. Ноги его стоят свободно, и красавец почти становится прекрасным принцем в глазах Шастуна (ему точно не хватает внимания в любовном плане).       Антон, подойдя к чужой дорожке, берёт со стойки шар весом в девять килограммов, внутренне трепеща от своего коварного плана, и подходит к объекту своей несвоевременной симпатии. Старается не смотреть прямо в глаза. Он берёт чужую правую руку в свою, вынуждая правильно взять шар.       — Смотри. Попробуем по-другому кинуть. Кисть нужно немного повернуть, — Шастун исправляет позу парня, поворачивает руку так, чтобы большой палец смотрел прямо в центр дорожки.       Он, естественно, не забивает страйк, ведь управлять чужой рукой достаточно сложно. Но результат не так уж и плох — остаются стоять всего две кегли, и на табло за первую попытку загорается маленькая восьмёрка. У Антона внутри всё просто горит: он заработал для человека чуть ли не первые его баллы за день и, судя по румянцу этого самого невезунчика, очень даже понравился. Тот осторожно отстраняется от своеобразных объятий, неловко сцепляя руки за спиной.       — Спасибо, — тихо говорит он, поправляя рукой тёмную чёлку и мило улыбаясь. Шастун сейчас может сравнить эту текущую рожицу только со светлым солнцем, потому что других эпитетов в голове не возникает. Он не понимал даже, чем его зацепил этот человек. Однако, знал, что до конца дня точно не отцепит. — Я Арсений, а ты…       — Антон, — вежливо говорит Шастун, стараясь не казаться чересчур радостным от своей маленькой победы. Между ними возникает неловкая пауза, оповещающая о том, что кому-то из них нужно что-то предпринять. Может, уехать домой, потому что три забронированных часа скоро истекают, а у второго есть вариант чуть лучше, ведь его положение достаточно выгодное — он может просто игнорировать, и даже в таком «крысином» облике он будет выглядеть спящей красавицей в глазах другого. Но никто своими возможностями просто не пользуется. Шастун лишь берёт новый шар, на килограмм тяжелее, надеясь, что его новый знакомый не сделан из сахара. Он подходит к Арсению, и тот сразу же улавливает, что нужно сделать на этот раз — принимает нужную стойку и берёт шар своими тремя изящными пальцами. Такое положение кисти кажется для Антона непозволительным, но тот старается унять своё воображение, ведь они не будут обсуждать ничего здесь — на глазах у персонала и под прицелами камер наблюдения.       — Так, молодец. А теперь нацелься на метку, которая чуть правее центра. — Шастун стоит за спиной Попова, отдавая указания прямо Арсению на ухо. Это выглядит ужасно горячо, но второй старается унять своё беспокойство по этому поводу, ведь сам доволен процессом. Стук шара о дорожку кажется намного тише, чем несколько в прошлый раз, но это произошло лишь по одной причине: у парней в ушах сейчас только размеренное дыхание друг друга. Несколько секунд, и тех двух кегель больше нет. На лице Попова улыбка растягивается совсем до ушей, переходя на смущённое хихиканье, а у Антона настоящая паника. Арсений настолько прекрасен, настолько красив при тускловатом свете старых лампочек, что хочется прямо сейчас забрать его и целовать-целовать-целовать у себя в квартире до потери пульса.       Со стороны входа слышны мужские голоса, вероятно, Шастуну и Попову нужно поскорее прощаться, чтобы не удивить пришедших тем, что прямо сейчас происходит у Арсения на табло. Антон, оглядываясь, находит на ближайшем столике маркер, хоть и оказался он здесь не пойми как, благо попался в самый подходящий момент. Шастун берёт его и, получая утвердительный кивок и раскрытую ладонь в ответ, пишет свой номер крохотными цифрами, надавливая не так сильно, чтобы можно было потом смыть это безобразие. У Арсения румянец и на ушах, и на щеках, потому что так тепло с ним давно никто не обращался. Его губы приоткрыты, с восхищением смотря на Антона и по-настоящему наслаждаясь запястьем, прикасающемся к нему. Тот же, дописывая последнюю девятку и возвращая маркер, заглядывает в голубые глаза с небольшим сомнением, потому что реально не был готов к такому «тёплому приёму» с чужой стороны. Медленно захватывая тонкие запястья Арсения в свои, Антон приближается к его губам. Он чувствует своё бешено бьющееся сердце, что способно разорваться на куски, если не успокоится. Попов же, делая лишь один шаг, сокращает это мизерное расстояние, соприкасается своими губами с губами Антона. В гробовой тишине, прерываемой лишь хлопками дверей, они выглядят достаточно гармонично и по-своему красиво.       Антон правда счастлив, ведь хобби привело его прямо к человеку, что тоже иногда сталкивается с проблемой одиночества. Счастлив, потому что парень напротив разделяет его бушующие чувства, и плевать, что они только внутри. Медленно выдыхая в поцелуй, Шастун понимает: теперь вместо боулинга он будет ходить к Арсению в гости. Каждый месяц. Неделю. День. Жизнь.