С-страшие в-вперёд

      Вообще-то, Морти уже давно не пятнадцать, даже не семнадцать или двадцать. Цифра двадцать семь — слишком большая и несуразная, поэтому он старательно избегает разговоров и своём возрасте — его всегда интересовало не то.             Не то, что свойственно подросткам или, в его случае, взрослым молодым людям.                         — Чёрт, — тонкие пальцы давят на глазные яблоки, дабы почувствовать хоть что-то.       А чувствует он полное дерьма, «ничего».                         — Твою мать, — вообще-то, как оказалось, он не так глуп: работа психиатра — не из лёгких, но ему она подходит.                   В семье слишком много неуравновешенных и это хорошо компенсирует его немного нервный, но уверенный голос, когда он снова и снова приводит в чувства родителей или Рика.       Рик — имя странное, он начала и логического его завершения, да и плевать.             Руки-то всё равно иногда тянутся к Рику, чтобы ненароком прикоснуться к нему.       Он не меняется, потому что это, чёрт его дери, невозможно он — неизменная константа всевозможных вселенных и бесконечных копий реальности.                   А он чёртов мозгоправ.       Смешно, учитывая его натуру и детскую неуверенность.                         — Рик, подай отвёртку НИО-08, — Морти не отрываясь, пялится в одну и многочисленных конструкций, которые теперь, спустя года и пять лет обучения в Оксфорде, становятся более чем понятными.             Вообще-то не благодаря Оксфорду, Морти смог начать понимать схемы — это всегда было чем-то вроде игры, постоянная борьба за право понимать то, как действует тот или иной аппарат, долгие матерные «обсуждения» того или иного тупого неработающего устройства. И это, знаете ли, весело.       «Константа» мычит что-то невразумительное и не оборачиваясь, подбрасывает внуку отвёртку. Морти конечно же ловит.                         — К-как на счёт мороженого после м-моего вечернего сеанса? — Морти задаёт вопрос чисто из принципа, зная, что Рик никогда не откажется от мороженого.                         — М-морти, чёрт тебя дери, какого хрена ты вставил светодиод в задницу мира мать твою!                         — Потому что чёрт меня дери, я делаю всё с точностью до миллиметра, как мне говорил один старпёр, — Морти выхватывает из руки дедушки лампочку и с несколькими, ещё не припаянными к плате, проводами.                         — В таком случае т-тебе лучше отлизать ему яй-и-ца, — Рик толкает внука в плечо, тихо хихикая, наблюдая за тем, как Морти начинает краснеть.                         — Если этот говнюк не прекратит, я ему пенис откушу, — ухмыляется Морти, резко вставая. Его пальцы сами собой оказываются в волосах старика, на что тот лишь начинает громче гоготать.                         — К-как же м-мы выросли М-морти, — чуть посеревшая кожа и белёсые волосы стали больше, чем родными. Морти принимает уже за должное присуттствие Рика рядом с собой, его касания, ухмылки, шутки, убийственные выходки, саморазрушающие привычки и бесчисленное количество приключений.                   Это уже потребность, нужда в человеке и бессмертная привязанность.       Морти касается лбом лба Рика и чуть сжимает пальцы в растрёпанных волосах мужчины.                         — А ты не меняешься, Р-рик, — хмыкает парень и игривая улыбка пляшет на его губах, сумасшедшее невообразимое чувство, сравнимое разве что, с разрушением целой вселенной.             Так бы они и стояли, чёрт их дери, но часы на руке Морти крикливым фальшивым голосом сообщают хозяину, что пора выезжать, иначе, мистер Вагина начнет рассказывать свою жизнь в стихах раньше, чем через десять минут, после начала сеанса.                         — Отправимся на ещё-оэ сумасшедшее приключении-е М-морти, — Рик выгибает бровь и Морти прикрывает лицо рукой так, будто действительно, чёрт побери, смущён до чёртиков.       А он, знаете ли, смущён.                         — З-заткинесь Р-рик Санчез, иначе мне придётся выписать вам нейролеп-птик и транквилизат-торы, — говорит.                         — Каждый день я потребляю столько нейролептиков, антидепрессантов и транквилизаторов, что хватило бы всей Калифорнии на месяц! — Гогочет Рик Санчез, одна из миллиардов тысяч его копий, которая добилась Морти, мать его, Смита!             Так или иначе, но Морти, чтоб его трахнул пришелец, нравится целоваться с Риком Санчезом, особенно, когда этот голый, обдолбанный на голову, мужчина, дёргается от любого прикосновения к его серой коже.                         — Нравится ц-целоваться, а, детка? — Морти непринуждённо прикусывает кадык мужчины, тот на это лишь сильнее зажимает себе рот руками, но даже так у него не выходит скрыть развратный стон.       Его тело подаётся вперёд, промежностью он трётся о ногу Морти, которая как бы невзначай устроилась меж его ног.                   Чёрт бы побрал этого пиздюка, чёрт бы их всех, чёрт бы вселенную, к чёрту, к поганой матери.                         — Сука, — хрипит Рик, выдыхая слишком громко и его дрожащие руки цепляются за лицо парня.                         — Б-боже Р-рик, т-ты в норме, — Морти не задаёт тупые вопросы, больше нет сучечки, этот поганый секс символ, засовывает большой палец в рот Рика, заставляя мужчину вылизывать его.                         — Ох, детка, спокойнее, — Рик прикусывает палец Морти, на что тот лишь хихикает, заставляя Рика почувствовать вкус крови на языке. Кровь, у Морти она блять всегда сладкая.                         — Н-не смей, н-называть, — Рик выгибается, подставляя шею для поцелуев, и всё сильнее насаживается на коленку внука. Его глухое лепетание вызывает на лице Морти грёбанную улыбку.       Может, спустя столько времени, он наконец сможет доказать этому старику, что он просто грёбанный Бог секса. Грёбанная сучка для самого лучшего траха во всей мультивселенной.             А Рик всё стонет сквозь пальцы, моля о пощаде и короткой передышке, которую Морти просто не в состоянии дать.       Слишком уж хочется, слишком уж он голодный до этого гибкого, любимого тела.                         — М-морти, М-морти, — хрипит мужчина и на его лице зловещая оголодавшая улыбка. Она развратна до невозможности, а ещё его грёбанный член трётся о ногу Марти слишком уж долго, чтоб парень мог ещё хоть секунду это игнорировать.                         — Детка, помоги мне, — Морти спускается ниже, вылизывая соски мужчины и глухо вздыхая каждый раз, когда Рик цеплялся за его волосы. А цепляется этот подонок абсолютно, мать его, всегда.                   Рик Санчез знает, о чём его просят и повторять ему не нужно.       Грёбанный врачебный халат юноши падает на пол, а Рик теперь восседает на чуть ли не оголённом члене Морти, который он вылизывал хуеву тучу раз.                         — Вылижи мои яйца, пёс, — хмыкает Рик, наклоняясь над телом парня и начиная непроизвольно теребить соски внука.                         — С-страшие в-вперёд, — хихикает парень, всё же стараясь скрыть тихие всхлипывания, член в его штанах наливается кровью и зудит.             До боли, блядина ты этакая, но чем длиннее прилюдия, тем слаще секс.       Рик ухватывает взгляд Морти и в то же мгновение впивается ртом в губы парня, заставляя второго чуть ли не вскрикнуть.                   Кровь течёт из разодранной губы Морти, но он это, конечно, не замечает, потому что когда на вас сидит настолько сексуальный и желанный партнёр, вам будет банально не хватать времени, чтобы чувствовать боль.                         — С-сукин ты сын, — Морти высовывает язык, дразня мужчину, победоносно возвышающегося над ним. На его члене, сука, на его грёбанных бёдрах.                         — Соси, — Рик слишком резко сдирает с внука штаны, но о боли Морти думает в самую последнюю минуту, ведь за оголением его члена следует аккуратное касание языка Рика к верхней плоти.       Морти выгибается всем телом, не смея издать ни звука, он может лишь выгибаться от беззвучных рыданий и всхлипов.             Рик Санчез любит члены.       Нет, не так, он любит член.                   Нет, тоже не так, он любит грёбанный член своего внука Морти Смита.       Чтоб его ёбнуло арматурой, тихие всхлипывания взрослого Морти просто восхитительны, а его член никогда не перестаёт радовать Рика.             Потому что каждый раз перед сексом, Морти моется. Вылизывает всё до последней инопланетной хренатени, которую они по привычке приносят на Землю в качестве сувенира.       Солоноватый, с привкусом вишни, член Морти как всегда стоит колом и течёт природной смазкой лучше любой молодой вагины.                   Рик прикусывает, сосёт и водит языком по головке, оставляя всё новые и новые укусы, заставляя Морти выгибаться подобно змее, безмолвно кричать и задыхаться из-за недостатка воздуха в этой поганой комнате.                         — Н-ну в-всё д-дет-тка, — Морти аккуратно приподнимает голову деда, отстраняя того от столь желанного члена, — п-пора и мне знать своё дело. — Аккуратно укладывая Рика на кровать, Морти целует его член.       Что-что, а минет, Морти, делает определённо лучше деда.             Как-никак учился у великих.       Его язык нарочно задевает уздечку и прикусывает головку, смотря за тем, как Рик пытается набрать в лёгкие больше воздуха.                   Если б Рик посмотрел на внука сейчас, он бы точно дал ему пару затрещин, ведь Морти, чёрт его дери, Смит, улыбается как псих.       Потому что член Рика пахнет потом и спиртом, потому что сейчас, самый важный человек в его жизни стонет от его сногсшибательного минета и это, знаете ли, возбуждает до чёртиков.             А Морти и так уже почти на пределе.       Отрываясь от члена Рика, Морти тянется за поцелуем и получает ещё один всплеск сумасшедшей энергии, направленной прямо ему в губы.                   На этот раз поцелуй не столь жесток, а пальцы Рика теперь обхватывают оба их члена и аккуратно надрачивают им обоим.       Морти дрожит, его мольба об «ускорении» была услышана через поцелуй, который Рик запрещает называть «французским».             «Это тупо Мо-эрти, ты бля-уэ-ать понимае-йешь ка-ак это тупо, этот поце-элуй Рика и Морти, понял, пёс, Ри-эка и М-морти, сучара-эа!» — провозгласил однажды Рик на очередной из их вторничных вечеринок, посвящённых, как Морти помнит, пёстрым уткам.       Тонкая струйка крови просачивается сквозь поцелуй «Рика и Морти» и Рик чувствует финал обеих сторон — их стон был заглушён слюной и поцелуем.                   Очередной вечер, очередного четверга, мать его, чего только не происходит!       Вообще-то они не говорят друг другу о том, что любят.             Они просто знают друг друга как облупленные, рассказывают полную чушь окружающим, Морти зарабатывает психиатром, Рик чинит старые приборы, стараясь не слишком увлекаться.       Просто было это неописуемое чувство привязанности.                   Так или иначе, Морти любил Рика, а Рик, в своё время, немного любил Морти.