Любовь с первого взгляда

      Драко сидел в абсолютно белой комнате, на стуле, а его руки были закованы в наручники, прикреплённые к столу. Но даже такое положение после нескольких месяцев в тёмной камере Азкабана, ледяной и грязной, с проплывающими мимо дементорами, казалось прекрасным. Здесь было тепло, так что он не мёрз в своей тонкой рубахе и штанах, и стул был удобнее, чем то, что с трудом можно было назвать матрасом в его камере в тюрьме.       Перед отправкой в это место, а Драко совершенно не знал, но догадывался, куда и зачем его привели, в него насильно залили зелье, временно блокирующее магию. Даже специальные наручники и трясущиеся от недоедания руки не заставили конвоиров относиться к нему чуть менее жестоко.       Всех, у кого после победы над Волдемортом нашли метку, или доказали хотя бы косвенную причастность к темным делам, приговаривали к поцелую дементора либо к пожизненному, даже без разбирательств. Малфой уже давно смирился с тем, что он окончит своё жалкое существование в Азкабане. На самом деле он надеялся, что это произойдёт как можно быстрее, потому что находиться там было ужасно.       Дверь резко распахнулась, отчего он дёрнулся и посмотрел на вошедшего, замирая от непонимания и неожиданности. В комнату вошла Гермиона Грейнджер, в мантии сотрудника Отдела Тайн, что, подумал Драко, очень подходило этой волшебнице.       Просиживая ночи в бесполезных попытках уснуть, Малфой много раз корил себя за то, как он был глуп, следуя наставлениям отца и не считая необходимым думать своей головой. Иначе давно бы понял, как ошибался насчёт этой девушки. Да и вообще ошибался. Вся его жизнь сейчас казалась сплошной ошибкой. Но зачем он понадобился Грейнджер? Ещё и за несколько часов до суда?       Гермиона выглядела взволнованной, когда заходила, а потом шокированной. Да уж, его внешний вид был далек от приличного. Малфой сбросил вес, под воспалёнными глазами залегли чёрные тени, руки мелко подрагивали даже в спокойном состоянии, а отросшие волосы были грязными и свалявшимися в некоторых местах. Драко молча посмотрел на неё, без всяких эмоций. Просто потому, что появилось что-то новое в этом царстве белого цвета.       — Ох, — едва слышно выдохнула девушка и обернулась к двери.       — Не бойся, я прикован, — хрипло хмыкнул Малфой, иронично дёрнув цепями на запястьях.       Грейнджер фыркнула, потом посмотрела в щелочку в коридор. Оттуда раздался тихий голос Поттера.       — У тебя пять минут, больше я отвлекать его не смогу.       — Так ты здесь неофициально? — прохрипел Драко. — Снова нарушаешь правила?       Он не знал, почему заговорил с ней. Хотя нет, знал. Очень хотелось в последний раз услышать ее голос, а она до сих пор молчала. Малфой даже не понял, в какой момент своего заключения осознал: его придирки и издевки в школе были ничем иным, как попыткой привлечь внимание. Он просто влюбился в неё с первого взгляда ещё тогда, на платформе перед первым курсом. Но будучи ребёнком и каждый день выслушивая наставления отца, ничего не понял, и вёл себя так, как ему говорили. Дурак был, что поделаешь.       Гермиона в этот момент пыталась сдержать слёзы. Увидеть его спустя год, в то время, как Беллатрисса пытала ее, потом мельком посмотреть во время финальной битвы и наконец встретиться в камере временного заключения, чтобы задохнуться от ужаса. Она знала, что в Азкабане долго не живут, но всего за два месяца Драко стал выглядеть словно живой труп.       Но самое страшное: его собирались осудить на пожизненное. Гермиона не могла этого допустить, это было несправедливо! Малфой никого не убил, не пытал, получил метку насильно! Почему он должен отвечать наравне с остальными, теми, кто действительно преступил закон?!       Когда Кингсли по секрету поделился с ней решением Визенгамота заранее, ее сердце чуть не остановилось. Кажется, судьба решила ее добить. Сначала сделала так, чтобы она влюбилась в самого противного и гадкого, недоступного ей мальчишку, а потом отобрала даже его жизнь. Драко не протянет и года в том месте. Грейнджер практически вымолила у Министра альтернативный вариант. Кингсли предложит его в качестве замены приговора, и Малфой всего лишь должен будет дать согласие.       Но Гермиона до ужаса боялась, что упрямый парень откажется и обречёт себя. Ей надо было поговорить с ним и дать время подумать, чтобы сделать правильный выбор. И Гарри, согласный с тем, что такое наказание для Малфоя слишком жестоко, помог ей устроить встречу перед судом. Пока он отвлекал надзирателя, Гермиона должна была рассказать все.       — Малфой, послушай, — быстро зашептала Гермиона, приближаясь и наклоняясь так, чтобы их голоса не были слышны из коридора. — Тебе дадут пожизненное. А это, сам знаешь, медленная смерь.       — Спасибо, что напомнила, — безразлично отозвался блондин, незаметно вдыхая знакомый запах книг и чернил, идущий от девушки.       — Помолчи, — резко оборвала Грейнджер. — Перед окончательным приговором тебе дадут альтернативу, выбор. Я прошу, не отказывайся. Мы с Гарри считаем, что такое наказание для тебя незаслуженно. Это неправильно судить всех под одну гребёнку, — эмоционально говорила гриффиндорка.       — Если согласишься, тебе навсегда ограничат магию, сотрут память и отправят к маглам. Подожди, просто послушай! — перебила его вздох Гермиона. — Я знаю, что ты ничего о них не знаешь, но поверь, ничего страшного в этом нет. Я жила там, я знаю. Это шанс начать жизнь с чистого листа. Да, ты не будешь помнить себя и этого мира, но ты будешь жить, Драко! — с мольбой в голосе уговаривала девушка.       — Я уже поговорила об этом с твоей матерью.       — Как она? — выдавил из себя Малфой.       — Держится, но твоё заточение в Азкабане сломает её. Когда я добилась этой уступки, она получила надежду. Не разочаруй ее, пожалуйста.       — Ты?       — Не важно. Твоя мама нашла человека, который будет присматривать за тобой в мире маглов. Через него у тебя появится новое имя, легенда, деньги. Все будет хорошо, только согласись, — Грейнджер продолжала смотреть на него, а потом легонько сжала прикованную к столу ладонь.       — Почему? — хрипло спросил Драко.       — Это неправильно и несправедливо. В конце концов, ты всего лишь подчинялся отцу и боялся за мать. Но остальным этого не доказать, — отвела взгляд Гермиона.       Дверь приоткрылась, и Поттер прошептал:       — Пора.       — Пожалуйста, подумай над этим, Драко, — в последний раз шепнула Грейнджер и пошла на выход.       — Гермиона, — тихо позвал Малфой, и она остановилась, но не обернулась. — Ты должна знать, что я никогда по настоящему не ненавидел тебя. Вообще-то, наоборот.       Чем бы не закончился сегодняшний день, Малфой уже вряд ли когда-либо ее увидит. А значит, нет смысла скрывать, может, это хоть немного оправдает его в глазах Грейнджер.       Она как-то слишком громко вздохнула и вышла, закрывая за собой дверь. Не думала же, что он откажется и сейчас прощался? Драко уже не относился к маглам как к грязи под ногами. Начать жизнь заново, не в застенках Азкабана? Если ему и правда предложат это, он не задумываясь, согласится. Жалеть будет только об одном: что забудет Гермиону. И даже встретив ее на улицах магловского Лондона, просто пройдёт мимо, так и не вспомнив, что когда-то с первого взгляда отчаянно полюбил эту ведьму.       Гермиона с замиранием сердца ждала результатов суда. Она проплакала целый час после их с Драко встречи. Надо же, как все обернулось. Она влюбилась в него сразу, как увидела в Косом Переулке, когда с родителями покупала все для учёбы. Красивый, светловолосый, величаво вышагивающий по магазину, он отличался от своих шумных и глупых сверстников. Потом впечатление о нем только портилось с каждым годом, но в глубине души чувства к нему продолжали жить.       Она неосознанно ждала их перепалок, лишь бы недолго побыть рядом. Его слова ранили, но несмотря на это, было что-то ещё в его холодных глазах. В итоге Драко даже помог им в конце войны, и наказание в виде пожизненного в Азкабане было несправедливым и чудовищным.       И его слова сегодня. Неужели он тоже? Вот только было поздно. Даже если он выберет жизнь в мире маглов, они не смогут увидеться. Таково было решение Кингсли, когда он соглашался на ее просьбу: не искать встреч. Она работает в Отделе Тайн и вполне могла бы найти Драко и вернуть ему память или магию, и Министр запретил ей это. Он слишком ценил ее умения, чтобы отпустить талантливую ведьму. Боялся, что если обо всем узнают, Грейнджер придётся покинуть магический мир, иначе ей житья не дадут. Все до сих пор боялись всего, что напоминало о Волдеморте, и принимали несправедливые решения. И Гермиона согласилась тогда, лучше жить так, чем знать, что не смогла добиться хоть небольшой, но уступки. Теперь обещание жгло внутренности, но с этим придётся смириться.       В кабинет зашёл Гарри, и она вскочила, взглядом спрашивая, как прошёл суд.       — Он согласился на альтернативу.       Грейнджер выдохнула и села обратно в своё кресло.       — Почему так долго? — устало спросила она.       — Сначала закончил всё. Несколько минут назад его передали стирателям. Теперь мистер Тэтчер приглядывает за ним. Он же отвезёт и устроит в больнице, в которой Малфой очнётся в следующий раз.       — А Нарцисса?       — Сможет покинуть Мэнор только через полгода, но ей запрещено рассказывать ему правду.       — Ясно.       — Это все, что мы могли сделать пока, — сказал Поттер.       — Но мы продолжим? — спросила Грейнджер.       — Да. Пока подумаем над тем, как все лучше сделать, а когда шумиха утихнет, предложим изменения. Думаю, к этому времени твой проект по реабилитации некоторых заключённых будет выглядеть отлично.       В течение целого года Гермиона Грейнджер занималась разработкой своего проекта. Только недавно ей удалось наконец уговорить Кингсли хотя бы рассмотреть его, министр в конце концов согласился, что для некоторых наказание дали слишком суровое. Гермионе было поручено полностью разработать план по реабилитации подобных заключённых, тем более, был прецедент с Малфоем.       Грейнджер честно постаралась о нем забыть, до неё доходили слухи, что у него все хорошо и он смог начать жизнь в мире маглов с нуля. А значит и ей надо двигаться дальше. Гермиона сделала упор на изучении темы Обливиэйта для таких случаев. Заклинание все еще не сняли с ее родителей, так что это было вдвойне актуально. Гарри, ставший уже заместителем Главы Аврората, во всем помогал ей.       А вот с Роном отношения стали чуть более натянутыми. Они действительно попытались быть вместе, как только прекратилась вся эта шумиха после победы, но Грейнджер так и не смогла. Милый, добрый, простоватый друг никак не хотел понимать, зачем она столько времени тратит на свою работу. Из-за секретности говорить о подробностях Гермиона не могла, а в повседневной жизни они виделись только по вечерам и утром. Эти отношения продлились около полугода и были закончены Грейнджер. Все было похоже на сожительство двух друзей, ей было с ним скучно, да и в глубине души точил червячок, напоминающий, что она обманывает сама себя.       Рон некоторое время пытался все вернуть, но потом смирился и даже начал встречаться с другими девушками. А Гермиона и ее команда с головой ушли в работу, проект был готов, оставалось лишь выяснить последнее. Как ответственный руководитель, Грейнджер не могла бездоказательно говорить, что отправленный в мир маглов маг со стёртой памятью сможет там адаптироваться. Она хотела все проверить лично. А заодно и протестировать на себе улучшенное ею заклинание возвращения памяти.       Вся проблема была в том, что после отмены обливиэйта люди сходили с ума от наплыва забытой информации. Особенно, если они долгое время подвергались его воздействию и накопили множество других воспоминаний. Заклинание Гермионы должно было восстанавливать забытое, но как бы смутно и поверхностно. То есть, знания появлялись на своих местах в прошлом, не пытаясь заполонить настоящее. При необходимости нужное легко вспоминалось, но будто бы немного безэмоционально.       То есть, верни она сейчас память родителям, те не будут испытывать диссонанс от того, что их дочь уже такая взрослая, что они давно живут без неё, не обидятся за то, что она сделала с ними и не станут бояться магии и магов. Если все получится, это будет прорыв.       Грейнджер написала записку для Гарри, письмо с инструкцией для себя, положила в сумочку нужные зелья, а потом аппарировала в один из парков Лондона. Отыскав наиболее отдаленный уголок, села на лавочку и выпила зелье, блокирующее магию и, пока оно не подействовало, навела палочку и произнесла:       — Обливиэйт.