Чело|вечность

      Вокруг, насколько хватало обзора, рассыпалась своими золотистыми песками пустыня. Знойное, невыносимое место, которому, казалось, вовсе нет конца. Они в пути уже столько времени, что должны были добраться не то что до Зонтопии, а до самого края купола ещё несколько дней назад… Это становилось всё более опасным, несмотря на то, что уже с самого начала подобная вылазка была крайне рисковой затеей…       Габриэль, не отрываясь, словно то и дело забывая о необходимости моргать, внимательно наблюдал за Феликсом, настроение которого стремительно портилось день ото дня, и взбесить его могло уже буквально что угодно. Сам же червовый валет, бессильно пытаясь закрыться от палящего солнца, после которого на его коже точно останутся новые ожоги, брёл вперёд с крайней упёртостью. Однако понять его упрямость было можно очень даже легко…        — Феликс! — торопливо позвал эльф, заметив, что друг ушёл слишком далеко и поспешив за ним, пусть ноги и утопали в песке, мешая этому. — Феля, ты как? Тебе плохо? Уже очень плохо? Я могу помочь? Данте, как мне ему помочь?        — Оставь меня в покое! — хрипло прорычал в ответ Феликс, тут же судорожно закашлявшись, сгибаясь в этом приступе боли. — Этим ты мне уже очень поможешь… — прохрипел он сквозь кашель, пытаясь смахнуть слёзы.        — Не напирай на него так, друг мой… — тут же услышал мягкий и спокойный голос Габриэль, сразу заулыбавшись и, к радости червового, убрав ладонь с его напряжённого плеча.       Что же такого вдруг услышал бубновый валет, для Феликса оставалось загадкой, ответ на которую он узнавать не хотел от слова совсем. Он лишь скрипнул зубами, сжимая кулаки до побелевших костяшек и бесясь на то, что ярость является одной из его карточных эмоций, делая его чем-то похожим на Пика сейчас. Всё на свете он отдал бы сейчас в обмен на то, чтобы она была пробуждённой… Или хотя бы опять сменилась радостью и широченной улыбкой, от которой болели щёки, а лицо, как с издёвкой смеялся Вару, как будто грозило расколоться пополам. Тогда бы ему не нужно было продолжать идти, стараясь удержаться на ноющих ногах, не потерять равновесие и не упасть, ведь он знает — если упадёт, то уже не найдёт в себе сил встать и продолжить идти.       Габриэль неизменно продолжал идти следом, готовый в случае чего подхватить и помочь встать. Так же не имея эмоций, кроме карточно «врождённых» любопытства и наивности, он не мучался так, как червовый валет. Данте совершенно не дорожил материальностью, погружённый в вечную медитацию. Он, вечно спокойный, что бы не происходило кругом, сам предложил привязать свой дух к телу своего валета, чтобы следовать за ним. Они были вместе, и не разрушались от разлуки, как остальные масти.       Феликс вновь содрогнулся в очередном приступе кашля, прикрывая рот ладонью, ощущая, как воздух царапает горло, как кости словно заострились, по ощущениям норовя пронзить его плоть изнутри. На глаза от невыносимой боли навернулись слёзы, и как же Феликс хотел бы, чтобы эти слёзы привели за собой страх, горе, да что угодно, лишь бы не этот невыносимый уже гнев. Лицо, что и так испещрено ожогами от солнца пустыми, пошло багровыми пятнами от мысли о том, как ему приходится страдать из-за того, что он просто является частью карточной колоды! И вот почему так повезло Ромео, а не ему?!        — Феликс, мы скоро дойдём? Феликс, ты кашляешь потому что устал? Мы присядем отдохнуть? — тут же отозвался Габриэль на это, опять замаячив где-то рядом, норовя прикоснуться и привлечь чужое внимание, вызывая у Феликса новый прилив гнева, от которого валет с силой сжал задрожавшие кулаки.       Нет. Нельзя. Нельзя кричать на Габриэля. Он ведь друг. Как младший брат. Феликс словно гипнотизировал сам себя в уме, силясь отогнать столь соблазнительный шанс. Но он не испугается… Не обидится… У него нет эмоций… Покрасневшие от полопавшихся капилляров глаза уставились на эльфа, который, почуяв, что что-то не так, слегка опустил уши, продолжая растерянно глядеть на Феликса.        — Фель…        — Да почему ты не можешь просто заткнуться?! — валет сорвался на истеричный вопль, срывая голос, повысив его на связках. — Просто отвали от меня уже! Я не просил тебя тащиться за собой! Так что заткнись наконец и хватит доставать меня! Мне и так хреново настолько, словно я прямо сейчас выблюю все внутренности или запекусь от этой жары! Хватит! Ты достал меня уже! Почему ты вообще за мной попёрся?! Тебе-то ведь хорошо! Твой король всегда рядом! И тебе плевать, пробудишь ли ты эмоции! Но мне не плевать! Мне надо их пробудить, а иначе я попросту сдохну! Или ты даже этого осмыслить не можешь?! — скрипнув зубами, Феликс резко развернулся, продолжив идти куда-то вперёд, сам не зная куда, впиваясь ногтями в ладони. По пальцам стекала кровь…        — Данте?.. — прижав уши, Габриэль, однако, совсем не выглядел напуганным, скорее всë так же озадаченным. — Я сказал что-то не так?        — Лучше не думай об этом, — вновь послышался голос Данте. — Гнев плохой советчик, но лишь он есть сейчас у Феликса. Он извинится позже.        — Хорошо? — Габриэль склонил голову набок, но тут же поспешил за червовым валетом, чуть не падая, поскальзываясь на песке. — Феликс, ты же подождёшь меня?       Тот в ответ лишь тихо прорычал сам себе под нос какие-то явно не подверженные цензуре ругательства. Ему срочно надо хоть как-то развеселиться, срочно… Он не хочет сорваться вновь… Они скоро найдут Зонтика! Точно, совсем скоро… Совсем… Осталось совсем немного, и они увидят Зонтопию, пройдя наконец эту пустыню…        — Да сколько мы уже тут блуждаем?! — Феликс хрипло орал уже в небо, выпуская скопившийся пар, не обращая внимания на то, как зажимает чувствительные к громким звукам уши Габриэль. — Мы даже назад до сих пор не вышли! Какого…       Дальше Габриэль постарался не слушать, как ему посоветовал Данте, а лишь оглядывался вокруг. Они и впрямь шли уже слишком долго, даже весь купол не был таким большим… Однако они до сих пор не нашли Зонтопию. Слыша отголоски оров Феликса, эльф присел на горячий песок, терпеливо выжидая.       Наконец выдохся и червовый, устало опускаясь на колени, растерянно глядя на флягу с водой, которую ему протянул Габриэль. Вздохнув, Феликс молча принял еë, делая глоток. Горло теперь саднило не только от надрывного кашля… Но хотя бы гнев немного утих, и он мог не думать о том, что вновь сорвëт свою ярость на попутчике.        — Прости, — кое-как прохрипел надрывным голосом Феликс, с усилием поднимаясь вновь. — И спасибо за воду. Пойдëм уже скорей дальше.        — Дальше? — Габриэль тут же встрепенулся, поднимаясь вслед за ним. — Зачем дальше? Куда дальше? Как далеко дальше? А если не получится дальше? — кажется, даже свирепый взгляд вновь начавшего закипать Феликса не смог бы остановить рассеянного бубнового от расспросов, однако Данте вовремя решил всë же вмешаться в этот поток вопросов.        — Габри, мне кажется, сейчас лучше помолчать. В конце-концов, слова серебро, а молчание всë же золото, — промолвил король, на что Габриэль тут же кивнул, давая Феликсу понять, что вопросов ближайшие минут пять не будет точно.       Выдыхая, червовый стиснул зубы, зашагав дальше. Ему надо дойти. Надо найти Зонтопию. Надо, чтобы не обременять больше своего короля, как это происходит с пиковыми. И как только Ромео удалось пробудить в себе другие эмоции, если он сам не понял, каким образом это случилось? Он сам ведь сказал, что это произошло в момент, когда он увидел, что происходит с Куромаку… Почему тогда больше никто ничего не пробудил в себе?!       Феликс закусил губу, поняв, что перед глазами начинает мутнеть, и вспышка боли на секунду его ослепила, но дала сил продолжить идти. Точно, не только для себя. Ради Куромаку, он должен продолжить путь. Он и Габриэль. Они должны понять, почему Зонтик вдруг решил закрыться от них. Почему скрылся за этой пустыней, которую не смогли пересечь даже тот отряд мини-Куромак. Он ведь знает, знает Зонтика! Тот Зонтик, которого он помнит, даже после обретения остальных эмоций никогда бы от них не закрылся! Никогда бы не бросил! Уж тем более своего короля, знает ведь, тот остался тем же! Знает, чем Куро грозит оставаться без валета рядом…       Снова пронзающая боль в груди, и Феликс упал на колени, задыхаясь от кашля. Габриэль, прижимая уши, метнулся к нему, пытаясь заглянуть в глаза, что были крепко зажмурены. На песок капнула кровь… Феликс медленно умирал изнутри, подобно Куромаку. Однако между ними была разница, и заключалась она в том, что у него ещё было время. Червовый упëрся кулаками в песок, с трудом поднимаясь и, пошатываясь, направился вперëд, уже даже не видя, куда именно он идëт.        — Феликс? Ты можешь идти? Тебе точно не больно? — Габриэль поспешил за ним, пристроившись рядом, помогая удерживать равновесие. — У тебя голова кружится? Куда ты смотришь? Ты знаешь, что ты плачешь? Почему ты плачешь? А почему у тебя идëт кровь? Ты можешь остановить кровь? Или ты хочешь, чтобы кровь шла?       Феликс не слышал ничего, что ему говорил бубновый. Все его вопросы сливались в единый шум, и валет ощущал, как его словно штормит, словно всë вокруг кричало, что ему срочно надо хотя бы лечь. А в идеале отказаться от попыток дойти до Зонтопии. Вернуться. Вернуться к остальным. К постоянно ссорящимся пиковым, чуть ли не до аллергии не переносящих друг друга, но вынужденных находиться рядом. К Ромео, что будет испуганно — вот же везунчик, он может бояться! — ахать, пытаясь помочь. К Куромаку, что лежит в кровати и не может пошевелиться…        — Нам… Надо идти… — в полубреду шепчет Феликс пересохшими губами, падая на песок, и солнце слепит его глаза. — Мы должны… Найти Зонтика… Мы должны… Должны…        — Феликс? Ты говоришь со мной? Почему ты говоришь так тихо? — Габриэль не понимал, что происходит, однако присел рядом с Феликсом на колени. — Феликс, ты хочешь пить? Почему ты такой хриплый? Феликс, я могу тебе помочь? Тебе нужна помощь? Феликс? Феликс, почему ты не отвечаешь мне? Феликс?       Впервые игнорируя спокойные речи Данте, эльф тряс Феликса за плечо, которого болтало от этого безвольной куклой. Под солнцем, от которого кожа чуть ли не пузырилась волдырями, Габриэлю становилось дурно, и он понимал, что червовому надо срочно помогать, ведь ему ещё хуже. Однако возможности сделать это у него не было…              Вокруг совсем не было никаких выступов, в тени которых можно было бы укрыться. Воды оставалось слишком мало, лишь пара капель. И даже советы и глубокомысленные цитаты Данте тут были бессмысленны. Эльф опустил уши, ощущая, как по щеке катится слеза, а в груди свербит странная боль…        — Что… Это? — прошептал Габриэль, тихо всхлипывая, приложив ладонь к груди и сжимая ткань одежды. — Феликс? Проснись… Тебе ведь нельзя сейчас спать… Феликс… Ты только… Не умирай, хорошо? Пожалуйста…       Эльф положил голову на грудь Феликсу, слыша, как загнанно быстро стучит его сердце, и обессиленно закрыл глаза, провалившись во тьму, уже не в силах оставаться в сознании…