Друг

      Ему так важно видеть её рядом. Где-нибудь поблизости, чтобы была на виду.       Без её присутствия мир словно теряет свои краски и становится так тошно на душе, что сердце уныло колотится в груди, а кровь беспокойно бурлит в жилах. В такие моменты у него пропадает какое-либо желание вести занятие, хочется неведомым образом ускорить время и поскорее увидеть, выразить привычное недовольство по поводу её извечно поднятой руки на лекции и помощи сокурсникам на практическом задании. Она, вероятно, его ненавидит — за бесконечные придирки к Гриффиндору и к ней самой (особенно к ней). Для неё он, точно как и для всех, Ужас Подземелий, которого она уважает лишь как преподавателя. Просто потому, что не может не уважать. Он слишком холодный и закрытый от окружающего мира, именно поэтому, быть может, девчонка не строит догадок касательно мотивов его поступков. А может ей попросту на это всё равно.       В любом случае он не может признаться, что им движет симпатия к ней, что он поступает так лишь потому, что это единственный способ обратить на себя её внимание.       Как мальчишка, ей богу!       Он окидывает третьекурсников отсутствующим взглядом, вспоминая, в какой день у последнего курса будет с ним лекция. И от осознания, что он увидит её ещё не скоро, внутри поднимается смесь злобы и раздражения.       Пуффендуйцы и Когтевранцы, у кого он ведёт совместный урок, опасливо склоняют головы, прижимаясь к парте и прячась за своими учебниками, когда понимают, что профессор снова в прескверном настроении.       Он не умеет контролировать себя в такие моменты, и зачастую страдают окружающие —  как правило, студенты, которые, к слову, уже прознали повадки зельевара и молча отсиживаются на его занятиях, старясь не провоцировать профессора ещё больше, во избежание неприятностей.

***

      Она снова рядом. Он вынес те мучительные часы, проведённые в ожидании. И из головы вылетают разом все мысли, он не может думать ни о чем другом, кроме как о искрящихся карих глазах и лучезарной улыбки. Так, что живот крутит, будто бы внутренности закручиваются в петлю, будто горло чем-то сдавливает и у него перекрывает кислород.       Он долгие годы пробыл шпионом — и куда, спрашивается, делись его навыки — ведь куда труднее оказалось сохранять хладнокровие не перед лицом смертельной опасности, а перед классом пустоголовых идиотов.       Не смотреть на неё. Не смотреть. Не смотреть. Не смотреть.       Он, разумеется, не относит её к названному критерию и старательно не выходит из своего вечно строгого амплуа, но собственные глаза предательски подводят его. Он бросает нервные взгляды на её факультет и, в частности, на неё. Он засматривается на гриффиндорку, поэтому замедляет свою речь каждую секунду. И надеется лишь на то, что на бледном лице не проступает румянец. Особенно когда встречается с Грейнджер глазами, которой на ухо что-то нашёптывает Поттер. Эта выходка так раздражает его, что он уже готов разразиться желчью. Ещё бы — не для кого ни новость, что мальчишка крутит роман с младшей Уизли, но, видимо ему этого мало.       Зельевар не успевает сказать что-то против, как в следующую секунду видит, что парню заезжают по ребрам. Гермиона не отводит взгляда от него, продолжая внимать его словам. И Снейп сдерживает рвущуюся из него улыбку. Особенно когда Поттер недовольно косится на него и трёт несчастный бок.       Чёрт возьми, она определённо умеет его удивлять!

***

      Ему так сильно хочется прикоснуться к ней.       Просто протянуть руку и «случайно» коснуться кончиками пальцев. Почувствовать её кожу на ощупь.       Он уже представляет как от касания полетят искры, если он это сделает, однако стоит ему об этом подумать, как больной мозг рисует жестокие сцены, которые выжигают всё хорошее изнутри.       Он не боится Азкабана, однако мысль о том, что будет ей противен — невыносима.       Он убеждён в том, что не нужен ей — слишком неправильный, слишком много вреда причинивший. Он выжил и теперь сподобился отшельнику, запираясь в кабинете и почти не выходя на белый свет. Он и прежде был нелюдимым, а сейчас так тем более. Пытается разобраться в себе и справиться с собственными чувствами. Найти объяснение поступку одной гриффиндорки.       Зачем она спасла его, зачем дала надежду?       Зачем приходила все эти дни в больницу, навещая его?       Ему казалось, что она выбрала Уизли. Так почему же она не с рыжим мальчишкой?       Он всё ещё на что-то рассчитывает. Так глупо с его стороны. И по-прежнему дьявольски сильно тянет коснуться. Так, что спазмом скручивает живот пока он смотрит на неё.       Он ходит меж рядов, в то время как ученики увлечены варкой зелий и останавливается у её стола, замечая её взгляд из-под пушистых ресниц. Она не поворачивает к нему головы, но определенно точно видит его фигуру боковым зрением. И как ни в чем не бывало продолжает работу.       А он подходит ближе, кладёт ладонь на стол для опоры и склоняется к ней, вдыхая цветочный аромат её волос. Со стороны это выглядит так, что он просто заглянул в котёл, проверяя варево и, вероятно, ища к чему придраться. Однако Гермиона чувствует его дыхание на себе. Профессор горячо выдыхает ей в макушку, и это вызывает у неё мурашки. Приятная дрожь проходится по позвоночнику, а волоски на руках встают дыбом. Она роняет нож дрогнувшей рукой и на мгновение замирает, ожидая оскорбления и вычета баллов, но зельевар лишь мягко шепчет ей на ухо:       — Аккуратнее, мисс Грейнджер. — и неспеша отстраняется, ретируясь к следующему столу.       Гриффиндорка ещё секунду хлопает глазами, слегка недоуменно смотрит ему вслед, но после привычного едкого замечания вздыхает, возвращаясь к своему котлу. Щёки почему-то горят, и произошедшее кажется донельзя абсурдным.

***

      На следующем занятии он почти касается её, но в последний момент одергивает руку.       Отчаявшись, приходит к мысли, что никогда не переборет в себе этот страх и, обозлившись на самого себя, снимает с Гриффиндора десять баллов. За что? Да не за что собственно — это вынужденная мера, к которой все давно привыкли и смирились.       Окончательно его выводит из себя, когда, поднявшись в кабинет директора, один Мерлин помнит по какому вопросу, застаёт Минерву МакГонагалл за разговором о его персоне с мисс Грейнджер. И всё бы ничего — он бы понял, если бы девчонка зашла к директору с целью пожаловаться (он не спорит, что в последнее время слишком придирчив к её факультету). Но нет же — они увлечённо обсуждают чересчур странное по их словам поведение зельевара и даже не слышат, как тот появился за их спинами.       — Я вам не мешаю? — решается он объявить о своём присутствии, отчего две сплетницы вздрагивают и поворачиваются к нему лицом.       — Северус, — начинает было Минерва, но её тут же прерывают:       — Со мной всё в порядке! — восклицает Снейп, повышая голос и, не посмотрев даже в сторону Грейнджер, взмахивает плащом и быстро покидает помещение, не желая говорить на эту тему. Он не спорит, что у него проблемы, но уж точно не намерен обсуждать их с кем-либо.       Он не успевает уйти далеко, когда его нагоняют. Девчонка оказывается на удивление быстрой и хватает его за рукав мантии, отчего, вопреки собственному желанию, он останавливается. Руки в ярости всё ещё сжаты в кулаки, а сам он старательно не смотрит на гриффиндорку.       — Профессор, прошу, простите нас. — виновато молвит она, заглядывая в его лицо. — Мы просто... просто хотели как лучше.       Снейп выдыхает, разжимая пальцы и опуская голову, смотря на Грейнджер с высоты своего роста.       — Это, должно быть, любимая привычка вашего факультета, мисс Грейнджер, лезть туда куда не следует?       Вопрос риторический. Они оба это понимают. Именно поэтому Гермиона ничего не говорит и молча смотрит на него. От её слов ничего не меняется, однако Северус хотя бы немного расслабляется. Опять же, это её присутствие влияет на него так.       — Не многие оправились после войны. Мне самой ещё нужно время, — внезапно заявляет она. — Только если у меня есть Гарри с Роном, сэр, то... в общем, я была бы не против составить вам компанию.       Она абсолютно точно свихнулась — думается Северусу — раз предлагает своё общество в обмен на... что?       Он не верит её словам, отчасти потому, что люди корыстны в своих действиях. Он привык от всех ожидать подвоха и в данный момент мозгу нужно реальное доказательство искренности её слов.       — Зачем? — задаёт он вопрос неожиданно холодно. — Я не нуждаюсь в жалости, мисс Грейнджер, и не намерен находиться в вашем обществе только потому, что старая кошка вас об этом попросила.       Он и сам не знает почему говорит эти слова — они вылетают на автомате и звучат особенно грубо. Её предложение стучит в сознание, и он был готов дать согласие, едва то слетело с её уст. Но уже поздно и первая мысль, промелькнувшая у него в голове, была:       Какой же я идиот!       После той чуши, что он ей сказал, зельевар почувствовал себя тем ещё идиотом. Кажется, он так и не научился общаться с девушками...       В голове у Грейнджер в это время крутится фраза МакГонагалл:       «Он одинок и ему необходимо знать, что он кому-то нужен»       Только вот, кажется, что профессор ошиблась и мужчине никого рядом не надо, раз он отталкивает от себя всех и вся. Грубый, бесчувственный эгоист!       С ноющим чувством в груди она поднимает глаза на него и выдаёт:       — Меня никто ни о чем не просил, сэр. Это была исключительно моя идея — стать вам другом. — выдаёт и уходит. Оставляя зельевара в тёмном, пустом коридоре наедине с собой.       — А я не хочу быть тебе другом, Грейнджер! — в ярости произносит мужчина, ударяя кулаком по стене. Буквально на долю секунды становится легче — эмоции выходят наружу, но на их место приходит боль. Северус тотчас одергивает руку, но по разбитым костяшкам уже сочится кровь, и он чертыхается. Он не хочет дружить с той, которую любит. Это больно, чёрт возьми. Собственный опыт показывает это во второй раз.

***

      Дежурство по школе приносит некое облегчение, отчасти потому, что свою злость можно вымести на учениках. Только вот никто за то время, что он патрулировал коридоры, ему не попался, а мысли о гриффиндорке давили особенно сильно.       Грейнджер больше не заводила с ним разговор, не контактировала вне урока и на самих занятиях не активничала как раньше. Увидеть её поднятую руку стало редким явлением, чему на первых курсах он, без сомнений, обрадовался бы, но только не сейчас.       Он даже как-то решился начислить баллы Гриффиндору за правильный ответ одного из студентов, но это не привело ровным счётом ни к какому результату. Гермиона как писала что-то в своём пергаменте, так и писала, не обращая на возбуждённые голоса сокурсников внимание и не поднимая на него глаз.       В том, что намерения Грейнджер были искренними, он убедился в тот же день, и это угнетало. Она от чистого сердца хотела ему помочь, и как он отплатил ей?       Она всё ещё лучшая на курсе и, вероятно, такой же и останется после выпуска из школы, однако состоится ли этот выпуск?       Снейп узнал как-то от МакГонагалл, что она не хочет доучиваться этот год и, по её словам, это он во всём виноват.       Северус же ничего не отрицал и даже начал корить себя в ещё большей степени.       Он не представляет, что с ним будет, если она всё же решит уехать из Хогвартса.       Она уедет, а он пропадёт здесь без неё.       Эти мысли изводят его, и под конец дежурства он часто приходит на астрономическую башню. Здесь дышится легче и будто бы находятся решения на все проблемы.       Только вот в этот раз посетить это место решил не он один. И, узнав в лунном свете, знакомый силуэт, замер, не решаясь нарушить уединение мисс Грейнджер.       Нервно сглотнув, от хотел было отступить, однако ноги отказывались слушаться, и он сделал пару шагов к ней навстречу.       Гермиона стояла у перил, сцепив на них руки. И одета была слишком легко для такой погоды.       Вот она, умница и отличница своего факультета! — про себя пробурчал Снейп. — А додуматься одеться теплее ума не хватило.       Северус рассчитывал на то, что она его услышит, но Грейнджер, по всей видимости, была в своих мыслях, раз не обратила внимание на поступь мужских ботинок у себя за спиной. Поэтому Северусу пришлось её окликнуть.       — Мисс Грейнджер, — тихо, почти ласково, прошелестел он, и девушка обернулась.       Она распахнула глаза, не ожидая его увидеть здесь, в то время, как его взгляд привлекли её бледные от холода губы.       — Мерлин, да вы замёрзли! — зельевар снял с себя мантию с целью накинуть её на девичьи плечи, но Гермиона остановила его, стоило ему сделать шаг к ней.       — Не надо, профессор, я уже ухожу. — и, опустив глаза в пол, предприняла попытку обойти мужчину.       Это его шанс.       Северус схватил её за руку, когда она проходила мимо, обратив внимание какая нежная, точно шёлк, у неё кожа, и привлёк к себе, оставляя меж их телами около полуметра. Грейнджер покорно остановилась напротив, в ожидании его дальнейших действия, и Снейп, пользуясь этим, накинул на её плечи чёрную ткань.       Она упрямо не смотрела на него, как провинившаяся школьница, и это порядком раздражало его.       — Посмотрите на меня, мисс Грейнджер.       Гермиона вздохнула и, игнорируя его просьбу, задала вопрос:       — Что вам нужно, профессор?       Северус хмыкнул, изогнув губы в ухмылке.       — Не очень-то вежливо, не находите?       — Не нахожу.       Она говорила сухо и резко, и это подстёгивало его на действия. Он подцепил её подбородок двумя пальцами и потянул вверх, заставляя встретиться с ним глазами, но даже тогда она избегала с ним зрительного контакта.       — Вы плакали. — отметил он, заметив влажный след на её щеках, и она извернулась, пряча лицо и выдавая сердито:       — Прекратите.       — Что случилось, Гермиона? — тотчас спросил он, в упор глядя на неё. — Это из-за учёбы? Не уезжайте, я прошу вас!       В этот раз она подняла взгляд, столкнувшись с его опечаленными чёрными глазами, и даже приоткрыла рот.       — Вы назвали меня Гермионой? — удивлённо спросила она, и Снейпа передёрнуло. Он и не заметил, как её имя слетело с губ.       — Прошу прощения, мисс Грейнджер. — тихо извинился Северус, пока девушка внимательно разглядывала его. — Сам не понял, как такое...       — Я не против. — так же тихо призналась Гермиона и слегка покраснела от собственных слов, в то время, как зельевар с недоумением смотрел на неё.       Её лицо не выражало и намёка на недавние слёзы: карие глаза блестели в лунном свете, а пухлые губы захватывали его внимание. Она почти никогда не красится, за исключением ресниц, однако именно это и создаёт вокруг гриффиндорки определённый шарм.       И ему так неожиданно сильно хочется прикоснуться к ней, что он больше не может терпеть. Ближе. Ещё ближе. И вот, его ладонь берёт такую маленькую, уже согретую, ладонь в свою. Он боязливо косится на Грейнджер, которая с неприкрытым интересом разглядывает их сцепленные руки, и облегчённо выдыхает, понимая, что никаких оборонительных действий в отношении него пока применять не будут.       Его большой палец рисует узоры на её коже, а после, не выдержав, он берёт её за руку и притягивает к своим губам. Целует тыльную сторону ладони, каждый пальчик. И Гермиона издает едва слышный вздох, с интересом наблюдает за своим профессором, а после высвобождает свою ладонь и, подойдя впритык, кладёт её на мужскую щёку.       Северус прикрывает глаза от наслаждения — её тепло распространяется по коже, прогревает всё его существо. Он поворачивает голову, прижимаясь теснее к её руке, в то время, как в голове Грейнджер бушует настоящий ураган. Она поглаживает скулу зельевара, и от ощущения его сбитого дыхания на своей коже становится так чертовски приятно.       Мысли смешиваются в кучу, и она произносит то, что заставляет Северуса резко открыть глаза.       — Знаете, я больше не хочу быть вам другом. — и улыбается в ответ на его растерянный взгляд.       Руки слегка трясутся, когда она опускает их на мужские плечи и принуждает наклониться ближе к себе. Так, что между их лицами остаются ничтожные сантиметры.       И Снейп, не до конца уверенный в своей догадке, всё же решается на риск — склоняется к женским губам, припадая к её рту: невесомо, нежно, боязливо. Одна из его рук опускается на её шею, а вторая робко обнимает за талию.       Гермиона, в свою очередь, запускает пальцы ему в волосы, притягивая к себе за затылок, и это подстёгивает его. Грейнджер выдыхает в поцелуй, когда его губы начинают двигаться увереннее. Северус прижимает её к себе теснее, жадно сминает девичьи губы своими. Кусает, облизывает.       Отстраняется буквально через секунду. Дышит часто, сбито, глядя на Гермиону расфокусированным взглядом. Он всё ещё осторожничает в прикосновениях с ней, однако не выпускает из кольца своих рук ни на миг. Грейнджер, видя его замешательство, снова опускает свою ладонь на его щёку. И Снейп ластится к её руке, смотрит с особой нежностью и неверием в карие глаза, выдавая дрожащими губами:       — Я тоже. Не хочу.