Вечная тишина

      Дыхание природы бережно сняло с острых, черных ветвей едва красные листья. Уложило их на лесную подстилку нежно, почти как мать. Хотя, таковой природа и являлась всему живому. Серое небо заволокло тёмными тучами, закрывшими вид на полную луну и далекие вечерние звезды. Но ты знал, что они есть, они где-то там, и, возможно, кто-то оттуда наблюдает за происходящим на земле. За своими детьми и их плодами. Ветер, принесший с собой запах прелых подгнивающих листьев, смывал с лика твоего все заботы и хлопоты, оставленные за спиной, где-то позади. Далеко. Ступая по устланной прибитыми травами дороге, ты ощущал легкость, почти плыл над землей, окрыленный неожиданной свободой и простодушием. Ты угадал. Тебе действительно стоило оставить все свои проблемы за линией города и отправиться на заслуженный отдых. Сколько попыток ты не предпринял, тебе все равно не удалось бы забыть, стереть из памяти дорогу домой. Нет, не в тот дом, где тебя, греясь в теплой кровати, ждет любящая женщина. Дом, в котором ты родился, в котором рос. Дом, что подарил тебе все и также стремительно отнял. Нет, то был не дом. Ты сам отнял у себя все и сбежал. Какая же была глупая твоя первая подростковая любовь. Но она была такой легкой, чувственной, наивной искренней... Ты мог перечислять все ее прелести до старости лет. Но сейчас воспоминания приносили не одни лишь положительные эмоции, потому ты усердно вытряхнул из головы всякую ересь и уже более тяжелой поступью направился к знакомым воротам.       Калитка встретила тебя привычным и родным скрипом, нагоняя старые голоса прошлого, уже почти стертые из памяти. Здесь ты учился ходить, впервые поехал на велосипеде, впервые поцеловался... Снова ты завел свои чувства не в ту сторону. В сторону, поросшую многолетним мхом, непроходимыми зарослями, дверью, что не стоило открывать. Тебе давно пора забыть то, что этого требует. Не вспоминай. Не здесь и не сейчас.       Ты перешагнул порог. Легко, но это стоило тебе усилий. В нос ударил резкий запах чего-то цветущего, и ты не без удивления обнаружил пробившийся из небольшой дыры в полу одуванчик. Яркий, желтый. Маленькое солнышко. Живое и невинное. Ты тряхнул головой, в спешной попытке отогнать непрошенные мысли, и это тебе почти удалось. В голове ты поставил иной вопрос — как здесь вообще могло что-то вырасти, когда на дворе царил мрачный октябрь, точно не нагоняющий атмосферу жизни и света, что принес крошечный цветок? Ты присел на колени и почти нежно, с любовью провел мазолистыми пальцами по мягким желтым лепесткам. Одуванчик будто подался на встречу ласке, и ты в ужасе отдернул руку. Почему все в этом доме нагоняет непрошенные мысли? Ты пришел сюда не за воспоминаниями о нем. И уж тем более, не чтобы пострадать, вспоминая то, что давно должно быть забытым.       Ты с трудом поднялся на внезапно подкосившихся ногах и устремил свой взгляд на окно с потрескавшейся от старости решеткой и битыми стёклами. Через осколки слабо отражался блеклый свет осени. Но даже он грел душу от осознавания места, в котором ты сейчас находился.       Ты прошел чуть дальше, а вернулся лишь через пол часа, прикрыть за собой дверь. Взор твой совершенно случайно упал на почтовый ящик, что был тут же у входа, только снаружи. Больно он был с виду забитым, будто там еще сохранилось письмо, и не одно. Недолго поразмыслив, ты приоткрыл заржавевшую коробку, которая со скрипом и натугой, но поддалась. Издав удивленный выдох, ты вынул оттуда целую стопку каких-то засаленных писем, что так и не дошли до своего хозяина в срок. Отправитель этих писем не получил взамен на потраченное время ничего. Абсолютно. Лишь вечную тишину и надежду в сердце на ответ. Ты прошел до кухни и, присев на скрипучий стул, медленно и с осторожностью, что требовали древние бумаги, вскрыл первый конверт. Только после ты решил обратить свое внимание на подпись.

Джинни от Ликси адрес: ***

      Сердце твое застучало в несколько раз быстрее. Как давно ты не слышал это имя из чужих уст. Как давно сам не пробовал его на вкус. Как давно ты перестал о нем думать? Будем честны, ты сразу вспомнил его, стоило тебе дойти до дома. Пришла пора все прокрутить в своей голове, уже который раз за твой еще не дожитый век. Наверно, это был уже миллионный раз.

***

      Теплый июнь, приносящий лишь радость, ни какой боли. Пять утра, и все лето еще впереди, как и счастливое (в чем ты ни на каплю не сомневался) будущее. Ты сидел на старой скамье, что стояла прямо у твоего забора, и смотрел на только-только начавшийся рассвет. Бок твой грело чужое тело, что прижалось с такой силой, что ты мог чувствовать его любовь каждым миллиметром, каждой клеточкой своего тела. Ты любил встречать рассветы и провожать закаты с ним. Именно с ним. Ты любил красивые пейзажи, а он любил тебя.       Ты без труда оторвал свой взгляд от розовеющего вдали, за домами, неба и зарылся лицом в его слега запутанные пряди на макушке. Пахло полевыми цветами, ведь вы совсем недавно бегали по полю и лежали на мягкой траве, смеясь и радуясь новому дню. Никаких забот. Одно лишь счастье. И любовь, что связывала ваши души.       Ты прикрыл глаза от наслаждения, когда он сжал в своей руке твои пальцы, что покоились у него на коленях. Ты ели слышно шепчешь ему что-то о любви, что питаешь к нему. Нежные, по-детски невинные чувства. Феликс отвечает тебе тем же лепетом, поглаживая твои прохладные пальцы. Ты приподнимаешь его за подбородок. Мягко. Со всей своей бесконечной любовью. Он смотрит на тебя также, как и ты на него. Сердце трепещет, будто ты проворачиваешь это все впервые. На его нежных губах появляется улыбка. Ты безусловно знаешь, что губы действительно нежные. Не в силах выдержать такой огромный соблазн, ты тянешься к нему, а он — к тебе. Ты припадаешь, запуская свободную руку в его шелковистые светлые волосы, когда он обхватывает кончиками пальцев твою шею. Сладкий поцелуй, такой же, как и в самый первый раз. Ты целуешь его так, словно он — родник чистой воды, из которой тебе суждено напиться. Ты не перестанешь радоваться, что он достался именно тебе, никогда. Нет.       Ты вдруг осознаешь, что счастлив. Ранее ты ни разу не задумывался об этом столь сильно, сколь сейчас. И ты ни за что не посмеешь разрушить то, что имеешь сейчас. Потому что тогда ты не будешь счастливым, ведь его не будет рядом.

***

      Ты тряхнул головой, в тщетной попытке не прокручивать дальнейшие события, что перепали на твою долю. На вашу долю. Однако, от слез и слов не убежать так быстро. Его слова и слезы быстрее. Ты не сбежишь от горьких воспоминаний, терзающих твою душу уже четырнадцатый год подряд.

***

      Он смотрит на тебя с такой лаской и нежностью, что сердце неумолимо щемит от тоски, что, пока что, ты не приобрел. Но которая уже вот-вот охватит тебя, стоит лишь открыть рот.       Его прекрасные, озаренные жизнью глаза. Они напоминают тебе свободу, что вы делили на двоих. Ты влюблен в них, но боль от неосознания правильности всего, что было между вами, гложет, точит тебя изнутри. — Что случилось, Джинни? — его ласковый голос и заботливые руки, что тянутся к тебе, заставляют сходить с ума. Ты не спал всю ночь, думая, что скажешь, и стоит ли вообще говорить, но сейчас язык твой отказывался подчиняться. — На тебе лица нет, скажи, что тебя тревожит?       Ты нехотя отстраняешься. В любимых карих глазах едва заметно колышется непонимание. — Прости, — ты с трудом сглатываешь подступающий ком, что давит на горло, заставляя голос дрожать. — Я... — Ты в последний раз до боли вгляделся в его глаза, что пока что были живыми и любящими, прежде чем сказал то, о чем думал днями на пролет. — Я не вижу свое будущее с мужчиной.       Тебе стало тошно от внезапно нахлынувшей ненависти к самому себе. Стало тошно от того, что это все является правдой и происходит не в твоей голове, когда ты в сотый раз пытаешься представить, что он скажет, а на самом деле.       В его глазах светится горечь и вопрос, который он задал вслух: — Что ты хочешь этим сказать?       Ты отсчитываешь быстрые удары разбушевавшегося сердца и говоришь: — Мы должны расстаться и забыть о существовании друг друга.       На миг в чудесных глазах проглядывается ужас, но он быстро сменяется злостью. — Что ты говоришь? — Феликс делает к тебе шаг, но ты отступаешь. — То есть, все, что было, для тебя ничего не значит? Как ты можешь все так разрушить из-за какого-то пустяка?       Теперь разозлился и ты. Впервые. До этого ты никогда не злился на него, ты не смел повысить на него тон. Ты сам готов был убить того, кто будет на него кричать. — Это не пустяки, у нас нет будущего, как ты не поймешь? — ты знал, что это правда и пытался донести это и до Феликса. Любовь между двумя мужчинами... Тебе с самого рождения твердили, что это грязно, порочно. Теперь ты не мог представить свою судьбу рядом с представителем мужского пола. Ты знал, что любовь между мужчинами не истинна — это всего лишь обман, заблуждение, в котором запутался твой разум. Истинная любовь должна быть с женщиной. Да. Обязательно придет та, что все порушит, так зачем же ждать этого, если это неотвратимо? Первая любовь всегда обманчива и жестока. Но время лечит. Все обязательно пройдет. — Все кончено, все было ошибкой с самого начала.       Ты буквально на мгновение задержал свой взгляд на его глазах, что моментально наполнились слезами. Поборов желание притянуть его, обнять и больше не отпускать, ты стремительно развернулся и направился прочь под его крики и несдерживаемые более рыдания. Вслушиваться в них ты не хотел.

***

      Ты зажмурился. К голове прилила боль и ты стал растирать виски пальцами. Нет. Вспоминать было слишком больно. Также больно, как и в самый первый раз. Ты помнишь, как тысячи раз твердил себе "я поступил правильно, все пройдет, завтра станет легче". Завтра наступало, но легче не становилось.       Ты развернул наконец-таки сложенное в несколько раз письмо и стал пробегаться по строчкам глазами.

Хенджин, Я не думал, что мне придется так туго и тоскливо без тебя. И я абсолютно уверен, что и без меня тебе не радостно более. Я не знаю, что на тебя нашло и знать не желаю. Но ты обязан помнить, что я люблю тебя и буду любить всегда, что бы не случилось, как бы не распорядилась судьба. Я очень надеюсь, что ты одумаешься и напишешь мне ответ. Долго без тебя я не смогу. Жду твой ответ.

Твой вечно верный и любящий Ликси 22.09.1998

      Дыхание твое стало сбивчивым — каждый вдох давался с огромным трудом. К горлу прилил неприятный давящий ком. Ты сморгнул наступающие слезы. Признать свою вину было легко, но осознать ее последствия было больнее, чем вонзить в свое сердце отравленный кинжал. Но ты взял в руки второе письмо.

Мой милый Джинни, Я все еще жду твой ответ, все еще надеюсь, что являюсь для тебя кем-то важным, но, видимо, я считаю так зря. Нет, ты не обязан писать что-то в ответ, мне достаточно того, что ты просто когда-то прочитаешь это и будешь держать мое письмо в руках, вспоминая, что мы пережили вместе. Я не могу прижиться там, где нет тебя. Мне тяжело свыкнуться с мыслью, что нас больше не существует. Мне бы очень хотелось, чтобы тебя не терзали подобные думы. Хотя... В глубине души, я надеюсь на это, ведь это означало бы, что я все еще чего-то стою для тебя. Я скучаю.

Твой Ликси 14.02.1999

      Несколько горячих и с тем же горьких, полных бесконечного сожаления слез все же упало на старую грязную бумагу. Ты поспешил их смахнуть, ибо собирался хранить все эти письма до последнего своего вздоха. Ты бы отдал все. Все, чтобы еще хотя бы один раз взглянуть в его прекрасные глаза, даже если они смотрели бы на тебя с ненавистью, со злобой всего мира. Ты бы не отвернулся.

Родной мой Хенджин, Мне бы уже давно стоило забыть твое имя. Да и адрес. Но мое сердце слишком слабо перед тобой я не могу остановиться излагать свою любовь к тебе на бумаге. Прости. Вероятно, во всем, что случилось, виноват только я. Я бы сделал и отдал все, чтобы вернуться назад и исправить все свои ошибки, удержать тебя хотя бы на одно мгновение больше. О, мой Джинни, моя звезда в темном небе, как же больно! Тысячи улыбок, среди которых я больше никогда не увижу твою. Тысячи слов, среди которых нет места твоему голосу... Мне прекрасно известно, что я не должен тебя любить. Но я слаб. Прости меня за все.

С бесконечной любовью, твой Феликс 30.08.1999

      Ты не стал больше сдерживать рвущиеся на свободу слезы, они потекли по щекам, капая со стуком на старый стол. Ты закрыл лицо руками, будто кто-то мог увидеть твою слабость. Ты готов был побороться со всем злом мира, вместе взятым, лишь бы он больше не чувствовал вины, лишь бы не думал, что это все из-за него. Ты бы умер, но доказал ему, что виноват и заслужил получить наказание здесь только ты. Ты — единственная причина всего плохого, всего того, что между вами произошло.       Ты слаб. Ты не смог прочитать больше ни единой строчки, ни единой буквы, написанной знакомым, таким родным почерком. Потому ты запихнул все письма в свою сумку, с коей ты прибыл сюда, и быстрыми шагами направился к выходу. Тебе осталось лишь завернуть за угол и пройти пару шагов до прихожей, как вдруг ты услышал громкий скрип входной двери. Затаив дыхание, ты прижался к стене, подле которой стоял. Чьи-то осторожные, медленные, будто крадущиеся шаги прокладывали себе дорогу к тому месту, где ты стоял. В твоей голове быстро пронеслась мысль, что это может быть какой-нибудь бомж или местный алкоголик, но ты также быстро опроверг эту информацию. Больно ровные и аккуратные шаги то были. Сделав глубокий вдох, ты решил, что не должен вообще бояться, ибо ты никому свой дом не продавал и никто здесь находиться не мог. Ты вышел навстречу незнакомому. Но являлось ли то таковым?..       Вы замерли друг напротив друга, ты стал задыхаться, когда увидел его. Отправителя этих писем, которому не было известно, что ты практически сразу переехал после случившегося. Ты увидел Феликса, который также опешил, заметив тебя. Вы молчали. Связки отказывались издавать слова, а тебя охватил странный, невиданный ранее страх, ты попытался удержать слезы, коими наполнились твои глаза. Каждый вдох с каждой прожитой секундой становилось делать все труднее и труднее. Сердце затрепетало, но отнюдь не от счастья, от боли. И ты стал сомневаться, выдержит ли оно подобное испытание. — Хенджин... — тишину прорезал его задумчивый голос, а на лице его появилась неловкая полуулыбка. Ты посмел взглянуть в его глаза, но он тщательно скрыл то, что можно было в них прочитать. Он почти не изменился. Все такой же, каким ты запомнил его. Невероятно красивый и недосягаемый. — Значит, судьба решила, что мы должны встретиться вновь. — он отвел взгляд в сторону и ели слышно добавил. — На том же самом месте... — Я.. — голос твой охрип и тебе не удалось взять его под контроль, потому это было единственным, что ты смог из себя выдавить. — Что ты здесь делаешь?       Феликс легко усмехнулся на твой вопрос. Почему ему так просто? Ты безусловно был рад, что он не испытывает сейчас того же, что и ты, но не скрывал ли он нечто большее за своей милой улыбкой? — Вероятно, то же, что и ты. — он едва заметно вздохнул, но это не скрылось от твоих зорких глаз. Его взор застлали воспоминания и он стал смотреть куда-то сквозь пол. — Иногда я бывал здесь. Где-то раз в год я приезжал сюда, чтобы... — он запнулся, так и не решившись сказать то, что вертелось у него на языке. — Просто приезжал.       Феликс перевел взгляд на твои глаза, но ты не смотрел на него. Твое желание увидеть его почему-то пропало, сменившись ужасным стыдом и раскаянием. — Ты... Так напряжен. — он сказал это тихо, так, что ты едва расслышал слова. — Тебе дурна моя компания? Если так, я могу уйти.       Нет. Ты не мог потерять его вновь. — Нет! — ты, даже не осознавая того, сделал два шага к нему, будто он мог пропасть, расствориться, исчезнуть. — Пожалуйста, останься. Я... Я все еще чувствую вину за содеянное и мне... Мне правда жаль.       Он улыбнулся. Так искренне, что сердце твое растаяло, и захотелось смеяться, забыть все проблемы, что терзали тебя, будто их и не было вовсе. — Я не держу на тебя зла. И никогда не держал. Раз так случилось, значит, у нас действительно не было будущего... — натянутая грустная улыбка абсолютна не шла ему. Тебе стало так противно от самого себя. От того, что ты заставил его поверить в эту чушь.       Ты тяжело выдохнул — подобрать нужные, правильныеслова оказалось труднее, чем можно было подумать. — Нет. Я был не прав. — глаза вновь предательски заслезились от нахлынувшей боли, и тебе пришлось сморгнуть ее. — Ликси, мне так жаль... — сказать что-то большее, более значимое ты сейчас был не способен. Горе двигало твоим разумом, когда ты боролся с отчаянным желанием притянуть его и стиснуть в объятиях.       Он отвел взгляд. Только сейчас он не сумел скрыть свои истинные чувства. Ему тоже было нелегко, потому как ты увидел, что он закусил внутреннюю сторону губы и неровно дышал.       Но ты любил его даже таким. Любым. Вообще любым. Ты готов сделать все, чтобы горе и печаль были ему неведомы, но сам обрек его на боль. Ты стиснул зубы. До чего же мерзко ты поступил. Ты уже давно стал жалеть об этом. Но ты сделал больно не только ему. Ты сам на протяжении всех этих мучительно долгих, но с тем же быстрых лет страдал. Страдал от любви, которую отчаянно пытался отвергнуть. Вот только... Часть себя невозможно отвергнуть, а Феликс — есть твое сердце. И сейчас ты бы с радостью промолчал о своих чувствах, если бы знал, что он в них не нуждается. Но как понять? Скажешь — и это может повлечь ужасные последствия. Промолчишь — и станет только хуже. Хотя куда уж хуже? Тебе должно быть стыдно за то, что ты обманул свою девушку, когда говорил о любви ей, ведь в тот же миг твои мысли были совершенно в другом месте. Здесь. Рядом с ним. Однако, тебе не стыдно. Ты всем своим существом ощущаешь, что эти чувства — это самое правильное, самое невинное и нежное, что ты мог или сможешь когда-либо испытать. Иными словами, это твоя истинная и единственная на всю жизнь любовь. Так не потеряй же ее вновь! Не допусти ту же ошибку! — Феликс, — он медленно, послушно, верно перевел свой прекрасный взгляд на тебя. Он не стал больше прятать свои муки за пеленой, что скрывала их от твоего взора. Он доверился. — Я все еще люблю тебя.       Он снова грустно улыбается, отчего сердце твое защемляет тоска, хотя вот он, стоит перед тобой. Смотрит на тебя. — Не пытайся себя обмануть. — он снова отводит взгляд, ели заметно выдыхая напряжение из легких. Ты снова мучаешь его бедную душу. — Это ведь то, чего ты хотел. — Нет! Быть с тобой — вот что я хотел, сам того не осознавая. Прошу, лишь поверь... — Феликс не мог не различить в твоём голосе вполне очевидную и ощущаемую мольбу, потому лишь удрученно вздохнул. — Все это время мои чувства к тебе лишь крепли, поэтому я приезжал сюда. — было видно, что слова даются ему трудно, он часто сглатывал и бегал взглядом с одного предмета на другой. — Но уверен ли ты?       И ты уже знал ответ на этот вопрос. — Да, уверен.       И только тогда Феликс позволил себе улыбнуться, открыто, со всем чувством, что он питал эти годы. Тогда он схватил тебя за руку и вывел на улицу. Ты не знал, что он хотел, ты не думал об этом. Все твои мысли, всю голову заполнила его дурманящая улыбка, его присутствие, теплое, согревающее прикосновение его руки к твоей.       Он вывел тебя к той самой скамье, на которой вы провели столько времени вместе, с которой у вас обоих было связано столько самых добрых воспоминаний, сколько не было связано ни с кем. Вы снова устроились, и как раз вовремя, ибо закат еще только начал заниматься и на небе только-только стали увядать далекие звезды. Но не звезды сейчас привлекали тебя — нет. Он был сейчас твоей единственной заботой. Ты хотел смотреть только на него, и, казалось, всей твоей оставшейся жизни не хватит, чтобы насмотреться, налюбоваться им. Теперь ты мог себе это позволить. А когда он почувствовал, что ты смотришь не на небо, он обернулся и самая теплая улыбка озарила его лицо, подобно солнцу озарющему планету. Ты улыбнулся в ответ и притянул его к себе, на что он удивленно охнул. Ты прижал его к себе так крепко, будто он вот-вот мог уйти. Нет, теперь он не уйдет просто так — ты не позволишь ему это сделать. — Я тоже люблю тебя.       И пусть вы совершенно не знакомы с новыми версиями себя, и вам предстоит еще долгое время привыкнуть, ты любишь его таким. Любым.