Именные бусинки

В золотистом мёде можно было разглядеть собственное искаженное отражение. На ложку, с горстью этой сладости, падали не менее золотистые лучики солнца, пчёлы — настоящие трудяги, раз создали такую превосходную вещь. Юнги обожал, когда мама в детстве грела молоко, а рядом ставила тарелочку с мёдом: мальчик смешивал их и получал умиротворяющий напиток. Воспоминания пробирались в голову, а уж тем более, на этом месте, ностальгия учащалась вдвое: на веранде всегда было прохладно, неширокий проход, куда можно было попасть с двух сторон через двери, а между ними стоял стол. За этим столом сидел Юнги и пялился в окошко на всю стену. Дверь слева была закрыта, справа же легонько и со скрипом покачивалась. Бирюзовая арка гармонично смотрелась с жёлтыми занавесками, вообще, эти два цвета были официальными у этого небольшого дачного домика. Мелодичный звук от колокольчиков музыки ветра заполняли уши. Мёд, получается, Юнги не только ел, но и слушал. Приятнее всего здесь было находится со своей любовью, со своей искоркой в подобном местечке. Раньше, когда бабуля была жива, он частенько с родителями заезжал сюда, где тусовались остальные родственники — короче, целый сбор был. В основном на праздники по типу восьмого марта, юбилея, масленицы. Глаза сами закрывались от атмосферы, Мин прикрыл веки и стал вслушиваться в природу и колокольчики, покачивающееся от ветра. Среди звуков он уловил крик. Распахнул глаза и глянул в окошко, немного отодвинув часть шторки. Возле сада с цветами был небольшой прудик, Хосок возле него размахивал руками, словно отгоняя кого-то, при этом крича и перепрыгивая с одной ноги на вторую. Юнги вышел на улицу, по направлению ветерка. Шаг, ещё один, ещё пять, ещё три и он совсем рядом стоит с парнем. Хосок заметил Юнги и спрятался за его спину, хватая за плечи. — Защити меня от шмеля! — вопил Чон. Юнги видел какое-то жирное летающее пятнышко, но оно двигалось слишком быстро, потому было тяжело разглядеть. — Хосок, не дёргай за кофту, — спокойно попросил он. — Он сейчас ужалит либо тебя, либо меня, — затем резко дёрнулся и до звона в ушах закричал, грохаясь на траву. — Это же муха, — ответил Юнги, смотря на то, как она летает над головой Хосока. — Муха? — он был похож на маленького испуганного ребёнка. — Я чётко видел черно-желтое брюхо, — и приземлилось насекомое ему на голову. Юнги наконец смог разглядеть поближе, вот только это действительно был шмель. Теперь его очередь кричать: Юнги отскочил назад, потом понял, что нужно как-то спасти своего парня, сделал шаг вперёд, держа руки в боевой стойке, и смахнул шмеля ладонью. — У вас тут улей? — и снова заорал, так как увидел шмеля, который пролетел прямо перед его лицом. Вскочил он кое-как, хватая Юнги под руку, и побежал в дом. В доме уютнее, нет вечно жужжащих насекомых под ухом. — Два взрослых мужика испугались шмеля… — они сидели на диване друг на против друга, держась за обе руки, словно проводили обряд или клятву. — Никому не скажем об этом, — прошептал Юнги. Сюда приезжают и родственники Юнги иногда, поэтому здесь более менее ухоженный сад, постриженная трава, даже огород есть свой, где выращивались огурцы, помидоры, лук, а чуть дальше ягоды: клубника, малина, крыжовник. Сегодня три задачи: собрать овощи с огорода, убраться в домике, наконец расслабится и посмотреть фильм вдвоём. Между выбором «разделить обязанности» и «делать всё вместе», парни выбрали второй вариант. Первым делом они пошли в огород. Сейчас конец августа, солнце светит и очень даже греет, прохладный ветер лишь спасает от жары. Юнги уже принялся за работу, а Хосок стоял, уперевшись руками в бока, и глазел вокруг: искал ни то наличие шмелей, ни то восхищался красотами здесь. Как оказалось, оба варианта. — Красотень. Будь я здесь в детстве, это был бы мой самый райский уголок: здесь и пруд собственный есть, туда, конечно, не залезешь, но хотя бы голову можно помочить… — Там лягушки, — усмехнулся старший. — Серьёзно? Тогда спасибо шмелю, иначе я бы сделал это. — Давай помогай, огородник, — макушкой он указал на огород, призывая помочь. — А гамак это вообще был моей мечтой! — продолжал говорить Хосок, уже вытаскивая лук из земли и падая задницей на неё же. — Бля, штаны уже успел испачкать. — Там наверное ещё и жучки ползают, — злобно захихикал Юнги, а Хосок мигом поднялся, отряхивая от себя грязь. — Нихрена, смотри какая гусеница! Юнги взял гусеницу руками, так как был в перчатках, и показал парню, тот приблизил лицо, дабы посмотреть поближе, сморщил нос и сделал шаг назад, вжимая голову в плечи. — Стрёмная. Это же вредитель? — Хрен знает, я не биолог, — пожал плечами Мин. За два часа они успели собрать большое количество огурцов, а так же собрали все до единой помидорки и лука. Они были грязные, поэтому пошли в душ. Дабы экономить воду, пошли вместе. Ванная комната не такая большая, но в детстве она казалась каким-то громадным замком. С каждым миллиметром этой квартиры, казалось, воспоминания хлыстали сильнее, их становилось больше, с каждой двадцатой минутой, домик становился роднее и теплее. Совсем скоро они убрали мешающую дышать пыль, вытерли полы, где были небольшие разводы грязи. Любовь умирает. Величайшая трагедия жизни состоит не в том, что люди гибнут, а в том, что они перестают любить. Когда вы вдвоём, время и длится быстрее. Тёмный зал освещал только свет от телевизора, на котором менялись картинки: Хосок переключал каналы, пока Юнги готовил бутерброды с колбасой и горячим чаем. — Коть, здесь нет нормальных каналов. Я включу скачанные фильмы, — Хосок взял в руки телефон и плюхнулся на мягкий пружинистый диван, кутаясь в оранжевый плед и облокачиваясь спиной о подлокотник, где была большая подушка. — Только не тот фильм, что мы уже десять раз смотрели. Как он там назывался… — облизывая большой и указательный пальцы, говорил с кухни Юнги. Удобно, когда зал и кухня объедены. Старший поставил закуску на журнальный стол и пристроился к Хосоку, ложа голову ему на грудь, позволяя обхватить себя за талию. Они создавали друг для друга тепло, своими телами, грели душу друг другу, одним своим присутствием. Для чего нужны ненужные слова, если им так хорошо в объятиях друг друга? Хосок послушался и не стал включать тот самый, уже много раз посмотренный ими фильм. Фанатики ужасов прямо сейчас лежат на этом диване, на даче у бабули одного из них, прямо за городом, за которым сверкал когда-то пламенный закат. Фильм был не таким новым, но и не совсем старым. О каких-то мистических и паранормальных вещицах, происходящих в доме, куда приехала новая семья: типичный сюжет ужасов, что обсосал чуть ли не каждый режиссёр, не имеющий собственных идей. Тем не менее, подобное уютно смотреть, хотя это скорее походит на комедию, когда главная героиня вместо того, чтобы убежать из дома, чуть ли не спотыкается на каждом шагу — так ещё и бежит в подвал! Посмеяться от души можно. Хосоку нравится комментировать фильм, Юнги нравится его слушать и отвечать на глупые вопросы. На, почти, половине фильма, их руки, ноги, шея затекли: только спустя время они это поняли, до этого не замечали, ведь совсем не обращаешь внимания на незначительные вещи, когда рядом происходит что-то большее. Юнги отобрал подушку, уложив ее на другой край дивана, и спиной стал ёрзать по ней, ища положение поудобнее. Когда он устроился, то похлопал себя по животу, как бы подзывая к себе Хосока. Хосок улыбнулся своей очаровательной улыбкой и прижался ближе, как пару секунд назад к нему прижимался Юнги, только обнимая его крепко-крепко. Через свою тактильность Хосок часто выражает любовь, и Юнги, самый не любвеобильный человек на земле, обожает, когда Хосок прижимается к нему всем своим теплом, обнимает, трется щекой, а поцелуи с ним — что-то неземное… Вот так лежать и смотреть вдвоём фильм очень успокаивающе и вряд ли кто-то сможет им помешать сейчас, разве что злобные букашки, которых ни Хосок ни Юнги особо-то не любят. — Ох, кстати, — Хосок резко отлип от возлюбленного и, надев тапки, потопал куда-то в сторону рюкзаков, лежащих возле дивана. Юнги присел на диван, заинтересовано наблюдая за тем, как Хосок встаёт, держа что-то в руках, и плюхается рядом. — Я недавно сделал… для нас, — и протягивает ему браслет с разноцветными круглыми бусинками. В свете от экрана телевизора Юнги различает цвета: розовый, желтый, зелёный, белый, оранжевый… а в самом центре, английскими буквами на, уже, квадратным бусинках написано «hoseok». — Я хочу носить твоё имя на своём запястье. Юнги смотрит на то, как Хосок застегивает свой браслет на кисти руки и может различить буквы своего имени. Сердце его бьется быстро-быстро, щёки, должно быть, розовеют как от пудры. «Я тоже хочу носить твоё имя. Чтобы все знали, от кого я без ума». Юнги подушечкой большого пальца гладит каждую бусинку, обводит круговыми движениями, при этом глупо улыбаясь. — Я люблю тебя, — шёпотом произносит он, цепляя браслет на руке. Они сталкиваются взглядами и понимают, что их чувства с каждым днём растут и растут, с самого из начала, с которого прошло около пяти лет… на протяжении пяти лет они с каждым днём сильнее и сильнее влюбляются, души их, словно магнитом, тянутся друг к другу, в глазах сердечки, что бьются быстро-быстро, учащая кровоток. Хосок подполз ближе, упираясь коленками в диван он приблизился к румяной щеке Юнги и прижался мокрыми тёплыми губами. Целовать Юнги хорошо, целовать Юнги приятно — он всегда пахнет очень сладко, ни то от геля для душа, ни то духами, ни то сама природа породила его таким сахарным. Отстранятся не хочется, Хосок медленно оставляет дорожку поцелуев от щеки до губ. Исцеловал бы он его и никогда не отпускал из своих объятий. Только он приблизился с его губам, Юнги осторожно пальцами зарылся в каштановые волосы, трепетно перебирая их, словно это их первый поцелуй, но истина в том, что каждое прикосновение губ с губами только временно насыщает. Они целуются невинно, зато очень нежно и ласково, каждую секунду взрывая изумительные салюты внутри себя. В животе приятно покалывает, словно порхают десятки бабочек, с изысканными крыльями. Они отстраняются с нежеланием, зато с яркими эмоциями, переполняющими чашу чувств. «Ты удивителен, Хосок. С первого взгляда на тебя я чувствовал свет, с первого поцелуя нашего с тобой я понял, что ты самый искренний человек, с первым днём нашим проведённым вместе я понял, что без тебя я не смогу быть самим собой. Ты — незаменим для меня, ты — топливо для двигателя, который заставляет меня жить».

От: Мин Юнги

«Сколько бы людей в мире не было, для меня ты будешь всегда роднее всех. Сколько бы минут с другими я не проводил, для меня это будет длится дольше чем дни, проведённые рядом с тобой. Я хочу носить твоё имя всегда с собой, смотря на которое я глупо улыбаюсь. Носи и моё имя, пожалуйста, чтоб ты чувствовал себя в безопасности, когда рядом меня нет».

От: Чон Хосок.