Квартирант

С того вечера отношения между соседями стремительно перерастали в дружбу. Вместе им было комфортно и легко, несмотря на такие разные миры, в которых эти двое жили. Совместный просмотр футбольных матчей, боксерских турниров и фильмов стал традицией выходных дней. Сава объяснял правила футбола и бокса далёкому от спорта товарищу, Димка же, в свою очередь, разнообразил нехитрое меню соседа жареной курицей и тушёной картошкой. А ещё они много говорили. Говорили до поздней ночи. Сава рассказывал про нелёгкое, но весёлое детство, про маму, которая пять лет назад вышла замуж и укатила с новым избранником в другой город, оставив его в этой огромной трёшке. Димка рассказывал интересные факты, забавные истории об учёбе и одногруппниках. Вот только про семью почти ничего не говорил. Дал понять, что отношения у них натянутые, и с родителями он почти не общается. Ботаник, который, на деле, оказался совсем не ботаник, имел слегка своеобразный, с лёгким налетом цинизма юмор и матерился не меньше Савы. Последние две недели Дима стал каким-то нервным. Вздрагивал и напрягался от телефонных звонков. Чтобы ответить на звонок, уходил к себе в комнату. Из-за закрытой двери Сава слышал, как тот с кем-то ругается. Переходя на шепот, стараясь сделать голос максимально тихим, он выяснял отношения, сильно матерясь. Тон его при этом становился жёстким и неприятно холодным. После таких разговоров в стену обычно летел какой-нибудь предмет со словом «мудила». Сава вопросов не задавал, придерживаясь позиции, что в душу к человеку лезть не стоит, и если захочет, то он сам расскажет.

***

Сава кимарил перед телевизором. Когда стрелки часов приближались к полуночи, в коридоре брякнула связка ключей. Кто-то пытался открыть дверь, но, судя по шкрябающему звуку ключа о замочную скважину и еле слышным чертыханиям, выходило не очень. Наконец этот кто-то справился с дверным замком и зашел в квартиру. Из коридора послышалась возня, затем на кухне что-то разбилось и после фразы «вот же сука!» всё затихло. Зайдя на кухню и включив свет, Сава обнаружил Димку, который, сидя на корточках, пытался собрать осколки разбитого стакана. Сосед был изрядно пьян. — Оставь. Я сам всё уберу, — до этого с трудом балансировавший на корточках Димка обречённо плюхнулся на задницу, всё ещё сжимая один из осколков в руке. На ладонях виднелись порезы. Сава сходил в ванную и вернулся с бинтами и перекисью. — И где же ты так накидался, мил мой человек? — забрав у раненого осколок, присел напротив Сава и щедро полил порезы антисептиком. В ответ Димка смешно поморщился. — Из-за девчонки, что ли, так набрался? — в ответ тот лишь отрицательно мотнул головой. — Ну, а что тогда случилось? Отмечали что-то? — в ответ плечи парня приподнялись и устало вернулись в исходное положение. — Не будем говорить? — Не будем, — последовал ещё один отрицательный мах головой. — Ну да ладно. Не хотите — как хотите, — закончил Сава, завязывая из бинта бантик. Димка поднял перебинтованную руку и внимательно её рассматривал, как будто видел впервые в жизни. Затем, переведя осоловевший от алкоголя взгляд на товарища, посмотрел ему в глаза. — Сава… ик… а Сава, а ты… ик… ты чего такой… ик… хороший? А, Савушка? — парень едва справлялся с речью, с трудом выговаривая слова заплетающимся языком. — Нравишься ты… ик… мне, Сава. Пиздец, как… ик… сильно нравишься, — последние слова Димка почти проглотил. Голова безвольно склонилась, прижавшись подбородком к груди. Видимо тело сдалось под действием алкоголя и включило спящий режим. — Давай-ка, спать иди, — едва сдерживая смех, сказал Сава. Уж очень забавляли его эти пьяные неуклюжие признания. Димка утвердительно качнул головой. Протянув руку, Сава попытался помочь пьяному встать, но тот отодвинул руку и с фразой «я сам», опираясь о стену, попытался подняться. Как и ожидалось, сделав пару шагов, тельце качнуло в сторону, и пришлось подхватить друга, чтобы тот не рухнул на пол. — Сам, сам. Ага, как же, — шёпотом выругался парень, закидывая руку товарища себе на плечо, — Тяжелый, зараза. Родной, блевать будем или как? — Не будем… ик. — Ну вот и славно. Пойдём-ка в кроватку, — облегчённо сказал Сава. Уложив уже отключившееся тело в кровать, Сава вернулся на кухню. Пока он убирал учинённый пьяным соседом погром, в голове крутились слова Димки. «Просто пьяный бред» — мысленно отмахивался парень. Но почему-то от этого пьяного бреда внутри него всё сжималось в тугую спираль. Фраза не давала покоя, никак не хотела уходить из головы. «Да что ты подразумевал под этим «нравишься». Нравишься как кто? Как друг? Как человек? Или что ты, блять, имел в виду?». Микс чувств из страха и какой-то крохотной надежды выбивало его из колеи, разнося до основания так старательно воздвигнутые им баррикады.