Синий, красный, голубой

- Тох, едешь один, Семеныч не выйдет, а замену сейчас искать заманаемся. И правда, скоро праздники, заказов раза в два больше нормы, все зашиваются. И Антон все понимает, правда. Но все равно кривится, как будто обожрался лимонов. - Че, запил дед? Или наконец заебался и уволился? - подкалывает Илюха, якобы участливо, когда на погрузке они с квадратным новеньким Димкой закидывают в кузов коробки последними Эйсерами, Леново и редкими, но драгоценными Маками. - Аппендицит, - отмахивается Антон кисло, закуривая сигарету. - Врагу не пожелаешь. Он все понимает, правда, но. Впереди двадцать точек, плюс одна проблемная - там директор магазина, который всегда делал Семенычу мозг; Антон, который в основном катался на подхвате - разгрузить помочь, там, или с накладными - и то наслышан и заранее настороже. Он топчет окурок, тяжело вздыхает и садится за руль. Головная боль начинается почти сразу. Через час, когда Антон только-только раскидывается со вторым магазином, про себя матерясь на приемку - бросают технику, как чемоданы в аэропорту, а что побьется, отвечать потом ему - звонит телефон. - Это Арсений Попов, филиал на Вишневского, - говорит трубка с претензией. - Во сколько вас ждать? У нас предзаказы, а на складе товар кончается. - Ну не кончился же еще, - бурчит Антон, и готовится к сложному дню. На шестой точке телефон звонит снова. Это сразу заставляет напрячься: мерчендайзеры и администраторы набирают ему в основном, когда что-то идет не так - по накладной чего не досчитались, или CRM заказ выдала криво и чего-то не довезли. Но номер уже знакомый - Антон успел забить в книжку по адресу магазина, и это событие: дважды обычно не звонят, и это ещё ничего не случилось. - Алло? - говорит он с опаской. - Арсений, Вишневского, - нетерпеливо выплёвывает трубка. - Проверьте по накладной, сколько везете Предаторов? Мы добавляли вчера еще три, вы учли, у вас подгрузилось? Что ж ты такой нервный, думает Антон, и борется с желанием скинуть звонок. Приходится остановиться и у обочины на аварийке зарыться в бумаги. Семеныча, который всегда этот филиал крыл благим матом в три этажа, Антон начинает понимать. Еще немного, и он ему с его больничным начнёт завидовать. За день Арсений звонит еще трижды, каждый раз, как на вкус Антона, по ерунде - то накладные сверить, то по времени уточниться: они торопятся, у них, видите ли, инвент на носу, и кто вообще ставит инвентаризацию в разгар черной пятницы? Антон из принципа ставит магазин последним в очереди развозки, хоть не по правилам и ближе будет заехать между двумя другими точками. Он лучше под вечер сделает крюк, подышит, успокоится (и покапает этому Арсению на нервы, как он капает ему). Когда время ехать на Вишневского, наконец, подходит, Антону натурально приходится собраться с духом. Арсений начинает строчить ему в вотсап, напоминая о графике, и даже строжится, строит из себя невесть что, грозя жалобой в главный офис, если его ребятам из-за поздней приемки придется задержаться. Подъехав, Антон паркуется за углом и назло долго курит сразу две. Этот Арсений успевает в печенки ему залезть, он и не знал, что заочно можно так вызвериться на человека. На точке его встречают два мужичка в одних рубашках с форменными дешевыми галстуками, которые смолят у дверей и всем своим видом транслируют, что заебались. У одного смешная дулька на макушке - Антон его видел, когда с Семенычем заезжали в прошлый раз, - у второго очки, они явно работают в зале и так себе помощь в разгрузке, но надо работать, с чем есть. - Дима, - жмет руку очкастый. - Серега, - говорит второй, и Антон кивает: - Виделись. Они неплохие ребята, бойко перекидывают коробки, изредка сверяясь с бумагами, и даже предлагают Антону кофе. Он почти примиряется с жизнью и почти готов скинуть с филиала ярлык проблемного, как стукает десять, магазин официально закрывается - и на разгрузке появляется директор. - Как тут у вас дела? Я Арсений, - он тянет руку аж издалека, и Антон, взмокший, задерганный и вынужденный стягивать для приветствия перчатку - а на лишние телодвижения сил уже нет - пожимает ее с искренней ненавистью. - Звонил вам сегодня, - как будто непонятно. - Что у нас в итоге по Йогам девятьсот сороковым? Не то, чтобы они не обсуждали это по телефону. Антон, не сдерживаясь, закатывает глаза. Следующий заезд на Вишневского через неделю, Семеныч выписался, но еще на больничном, и Антон, чьи надежды спихнуть рейс туда на другую смену пошли прахом, обреченно готовится ехать сам. Слишком директор заебистый, сам перед собой оправдывается он: ведет себя, как чертова дива, что ты, дядя, вообще забыл на такой работе с таким гонором - и внешностью, как у киноактера. Антон досадливо сплевывает на сторону, вспоминая надменный прищур голубых глаз под стрельчатыми ресницами, и мельком думает - он просто склочный, как баба, ему бы бабой пошло, хоть не похож. Это перед сменой просто дурь всякая в бошку лезет. Ноябрьская слякоть окончательно уступает сухому гололеду и редкому сыпучему снегу, который ветер через раз бросает горстями в лобовое стекло; город потихоньку обряжается в праздничные огни, они еще смотрятся глупо на серых улицах без нарядных сугробов, но уже, через не могу, добавляют настроения. Антон решает раскидаться с проблемным филиалом пораньше и едет прямо с утра, почти умиротворенно глядя на гирлянды в виде светящихся снеговиков через черную еще предрассветную мглу. Арсений - не удивительно - набирает ему еще на подъезде. - Антон? Здравствуйте, - говорит он учтиво. - Вы едете? Буду признателен, если поторопитесь и мы успеем до девяти, не хочется дергать менеджеров после открытия. Антон, провожая в зеркало очередного снеговика, думает: сказочный долбоеб. На месте он первый, и пока Сережа с Димой крутятся на разгрузке, выдергивает Антона за локоть - и плевать ему, что Антону лучше знать, как что уложено в кузове, и что он явно лучше двоих менеджеров-коротышек, хоть и крепышей, справится с быстрой разгрузкой. - Антон, - говорит он, на этот раз вкрадчиво, отведя его в сторонку на добрый десяток шагов. - В прошлый раз два ноутбука пришло битых, наш сервисный центр вернул, говорят, брак не заводской. Антон, воспользовавшись паузой, решает закурить. - И? - спрашивает, не дождавшись продолжения, в ленивом недоумении глядя, как Арсений сигналит ему задранными бровями. Как глазки строит, ей богу. - И, - отзывается Арсений чуть раздраженно, будто разочарованный, что его намеков не считали, глазами своими прозрачными сверкает, - я ничего никуда не сообщил, взял все на себя. Сказал, что у нас упали с полки на складе. Но впредь таким добрым не буду. Антон хмурится. - Это вы к чему? Арсений улыбается вроде дежурно, а вроде и странно мягко (Антон против воли замечает ямочку на щеке и россыпь родинок, спрятавшихся за ней, ну что за дурь-то), и дотрагивается ему до локтя: - Водите аккуратней, Антон. Антон с чувством - опять - закатывает глаза. Такими темпами Арсений и его проклятый филиал будут ему в кошмарах сниться. Под Новый год работы становится больше: распродажи по всему городу набирают обороты, полки в магазинах пустеют, поставки требуются чаще. Антона, которому полагаются выходные за двойные выходы за Семеныча, выдергивают на сверхурочку. Он действительно во сне уже видит работу - коробки, коробки, бумажки, дорога, белые рубашки с дешевыми форменными галстуками, знакомое, для порядка недовольное лицо - но от смен не отказывается, и выходит, выходит, выходит. На одну только Вишневского заезжает трижды, и каждый раз уже дежурно вступает в перепалку с Арсением - тот, кажется, на ровном месте ищет повод его задержать, отозвать на пару слов, прицепиться с вопросом. В дни, когда Антон должен приехать, а один раз накануне и даже после, он все так же звонит ему по сто раз и пишет в мессенджеры. Антон перестает сдерживаться и несколько раз очень вежливо шлет его нахер, но тот посылы обшучивает - Антон даже не сразу понимает, настолько тонко - а потом ловит себя на том, что невольно ухмыляется на каждое сообщение, и такие пикировки становятся чем-то вроде обязательного ритуала. Он работает почти без выходных и устал, как собака. Иру дома это злит, Антона ее недовольство бесит, но что поделать - зато денег будет больше на праздники, отбрехивается он, и только обещает закончить пораньше, когда тридцатого его вызывают на работу. Им потом еще в Ашан - горошек с икрой сами себя не купят. - Антон, - было бы странно, если б именно сегодня обошлось без Вишневского. - Пожалуйста, сможете - поставьте нас в приоритет. Антон, который в логистическом центре еще пьет свой утренний кофе, пока что настроен благостно. - А что случилось? - Крупный предзаказ, - говорит Арсений. - Три мака и четыре айфона, такой дядька пузатый ходит, по ходу, решил обеспечить всю семью и любовниц в придачу. Он там что, хихикает? - Понял, - Антон хмыкает тоже. - Раз такое дело. Он снова едет к ним первыми, и порядком удивлен, когда Арсений в утренней темноте встречает его один - укутанный в тонкое не по погоде пальто, выпуская изо рта пар, как дым, а в руках держа два картонных стаканчика с неместным кофе. - Я своих так рано не вызывал, - как-то заговорщицки говорит он, когда Антон паркуется, спрыгивает с подножки и хлопает дверью. Под ногами визжит свежевыпавший снег - недавно мело, потом похолодало - и он притоптывает из стороны в сторону, мерзнет. У него щеки раскраснелись, выглядит он, как чертова Снегурочка. - Мелочевка же. - Мелочевка, - соглашается Антон. Он раскрывает кузов - замок от мороза липнет к перчаткам, створки едва поддаются, но нужные коробки, несчастные три мака и четыре айфона, лежат подготовленные у самого порога, накрытые сверху (Антон подготовился) нужной накладной. - Чего вы вообще меня вызвали, можно ж было экспрессом. Или курьером этому посоветовать заказать. - Любовницы же, как домой доставить, - хитро улыбается Арсений. - Или он хочет быть Дедом Морозом, если мы верим в лучшее. Но я бы не верил. Антон смеется, Арсений, принимая у него из рук увесистые коробки, улыбается шире. По накладным все сходится без вопросов, и, все просканив и устроив на складе, он выходит расписаться в бумагах и вдруг просит у Антона сигарету. - Антон, - говорит, затягиваясь, и стоит так близко, что почти прислоняется к Антонову плечу. - В новогодние у вас найдется время на кружечку глинтвейна? Антон смотрит на него сверху вниз удивленно, но тот только разглядывает заиндевевший кузов его машины, или сугробы, или дома, или улицу за ними с веселыми светящимися снеговиками по краям, и улыбается как-то неуловимо. Антон вдруг думает, что Арсений, может, такой же въедливый директор на своем филиале, как Ира - дома. Только неуловимо лучше. И уже совсем не бесит. И Ира тут уже совсем ни при чем. - Хочется обсудить график поставок, - выдыхает в мороз Арсений, но это детский сад же. Антон на него смотрит - профиль острый такой, смешной, красивый, это взрослый усталый мужик, и заноза в заднице, но и черт бы с ним - пожимает плечами, коротко хмыкнув и выдохнув в черный утренний воздух плотный, как вата, дым: - Ну, мой номер у вас есть.