on the beach

      Джисон хочет Ли Минхо всегда и везде.       В самом буквальном смысле, который есть.       Джисону достаточно подумать о нём, прокрутить его голос в голове, вспомнить прикосновения и улыбку, и всё нутро горит, жаждет близости именно с ним. Хочется вжать Минхо в собственное тело, поцеловать, вжимаясь в чужой рот до гудящей приятной боли, оставить так много следов от зубов и губ, покрыть своим запахом от макушки до пят так, чтобы каждому встречному и не встречному было понятно сразу: это омега Хан Джисона.       Минхо это никак не комментирует, не особо сопротивляется, только одурманивающе улыбается, подмигивает, когда Хан подвозит его до дома или работы, и совершенно не против того, что их отношения не заходят дальше секса. Идеальный. Джисон такого всю жизнь искал: чтобы позволял вытворять с собой всё что угодно ночью или днём и не донимал в свободное время отсутствием внимания, ласки, любви и прочей романтической непонятной истории. Хан берёт от него то, что хочет, даже чуть больше, потому что разговоры ему не особо нужны, однако это весьма приятный бонус. С Минхо говорить можно о чём угодно и даже просто молчать — в обоих случаях хорошо.       И ведь познакомились они совершенно по-идиотски и случайно почти три месяца назад.       Минхо пришёл в бар отдохнуть с коллегами, напился — не сильно, но достаточно для глупостей, а Джисон подошёл познакомиться, пригласил потанцевать немного. Перспектива переспать с пьяным омегой его мало привлекала, а вот побыть немного в компании красивого мужчины и обменяться номерами… Джисон не был бы расстроен, если бы Минхо не вышел потом на связь, просто надеялся, что всё не закончится на том вечере. И ведь не закончилось. Минхо ответил на звонок и принял приглашение на свидание, закончившееся в квартире Хана.       Джисон отблагодарил его за ночь завтраком в ресторане, с каким-то непонятным сожалением хотел расстаться, но при прощании Ли подмигнул, улыбнулся своей коварной улыбкой и сообщил, что будет ждать следующей встречи.       Джисон отказывать себе в этом не стал.       И вроде как разовое мероприятие превратилось в очень даже привлекательный и разгорячённый роман. Джисон своему счастью до сих пор временами не верит. Только когда Минхо, заканчивая, издаёт под ним громкий медовый стон, царапая плечи и спину, судорожно бормочет его имя, подрагивая всем телом в сладкой истоме, растягивается в довольной расслабленной улыбке и тянется за ленивым поцелуем своими красными припухшими губами, Хан вспоминает, что омега под ним — его. Пусть без метки, но Джисон ни за что не отдаст Ли кому-то другому. Только через его же труп. А помирать Хан так скоро не собирается.        — О чём думаешь? — Минхо лежит рядом, подложив руки под голову, разглядывает профиль, наблюдая за каждым движением. Хан не против — пусть смотрит. Это очень сильно льстит. Джисон тянет в себя воздух, убирает докуренную сигарету в пепельницу на тумбочке рядом и неспешно выдыхает дым. Минхо тянет к нему руку, поглаживает живот ладонью и, скользя, пальцами пробегает по выступающим рёбрам.        — О том, что хочу на море.        — Курортный роман? — Ли издаёт короткий смешок. Его пальцы снова взбегают вверх, щекочут солнечное сплетение и кружатся вокруг твёрдого из-за прохлады соска. Джисону не стыдно признать, что это приятно. Минхо прекрасно знает, как к нему прикасаться.        — Нет, — расслабленно выдыхает Джисон. — Просто отдохнуть. Дня три-четыре.        — Сейчас ведь ещё холодно купаться. — Минхо убирает руку, поднимается, выдыхая, и перекидывает через него ногу, удобно устраиваясь на животе. Хан приподнимает уголки губ. Его руки устраиваются на бёдрах и несильно сжимают белую кожу. Ладони Минхо еле ощутимо скользят вдоль тела. Он наклоняется и губы жмутся к коже от груди до шеи — тихие причмокивания заставляют покрыться мурашками.        — Я и не буду купаться, — Джисон чуть хрипит, разморившись, прикрывает глаза и тянется к волосам Ли, щекочущим ключицы. Хан усмехается, услышав шумный вдох, когда сжимает тёмные пряди. — Хочешь со мной?        — У меня работа. — Минхо поднимает голову. Его глаза выдают расслабленность и небольшое возбуждение. Джисон улыбается и за волосы тянет ближе к себе. Поцелуй выходит тягучим, как жвачка, и влажным. Минхо вжимается сильнее, почти что ложится, впечатываясь в тело Хана, и случайно ударяется о его зубы своими. Джисон даёт ему отстраниться, издаёт короткий смешок, пока Ли потирает верхний ряд и морщится.        — Жадный.        — Мне откусить твой член?        — Ты его слишком любишь, чтобы пойти на такое. — Джисон приподнимается на локтях и звонко целует его в губы. Минхо несильно кусает за нос, прежде чем сползти ниже, роняя лёгкие поцелуи вдоль торса.       У него не очень большой рот, и ему быстро становится дискомфортно во время минета. Джисон и не жалуется особо, даже немного переживает, если Минхо решает довести его до края исключительно оральными ласками. Минхо помогает себе руками, чередует поцелуи и язык с проникновением, опускаясь как можно ниже. В паху от любого контакта горит и тянет. Голова кружится, и Джисон издаёт липкий стон, продолжительный и низкий, пока Ли пытается взять больше. Слюна из его рта течёт, холодит напряжённую кожу, пальцы сжимают основание крепче, массируют и двигаются вдоль. Джисон облизывает пересохшие губы, наблюдает за ним, приглаживая его длинную чёлку. Минхо прикрывает глаза и тянет руку к себе, за чем следует лёгкая дрожь и короткое лёгкое мычание. Джисон на это лишь улыбается.       Он уговаривает Минхо на два дня выходных после ещё нескольких заходов. Ли больше не может, так как его «коллеги всё пустят по одному месту, а потом это всё прибирать». Джисон не против и двух дней. Они поедут на побережье в воскресенье, приедут ближе к вечеру, проведут там в отеле весь понедельник, а во вторник, сразу после обеда, рванут обратно. Их обоих такой план устраивает.       Джисон довольно обеспеченный любовник. Он не против разбрасываться деньгами, хотя часто Минхо ругает за это. Ли говорит, чтобы Джисон делал подарки другим — Хан без понятия, о ком вообще идёт речь. Последние несколько месяцев он ищет встречи исключительно с Минхо и даже игнорирует крутящихся вокруг омег. А их и правда повсюду предостаточно. Джисон часто бывает в закрытых публичных домах, клубах, вечеринках, куда попасть можно строго по приглашению, и в гостях. Во всех этих местах давно в курсе о его предпочтениях и желаниях, которые могут исполнить всего лишь по щелчку пальцев. Только Джисону это сейчас не нужно. Он хочет уделять внимание одному-единственному омеге, дарить ему небольшие презенты при каждой встрече, покупать украшения и подарки, всегда иметь доступ к его телу и желательно держать это создание под боком.        — Ты решил коллекционировать украшения? — Чан дёргает пальцами и его дворецкий ставит перед Джисоном на журнальный столик плоскую бархатную коробку.        — Что-то вроде того. — Хан щёлкает небольшим замком, поднимает крышку и довольно осматривает содержимое. На белом переливающемся атласе лежит жемчужное ожерелье и серьги — самые простые. Они и не должны быть лучше своего хозяина, лишь дополнить его образ. — Спасибо, Чан-хён. Я твой должник.        — Лучше расскажи, кому собираешься подарить это. — Чан откидывается на спинку кресла. Дворецкий предлагает сигарету, но он отказывается и просит принести чай и пирожные.        — Ничего серьёзного. — Джисон закрывает коробку и протягивает её своему помощнику, который послушно забирает презент. Девушка, расположившаяся на диване, скучающе разглядывает свои ногти. Джисон знает её — пересекались пару раз в постели, ничего такого выдающегося и серьёзного.        — Тебя смущает её присутствие? — Чан кивает в сторону Лии. Она тут же неспешно поднимается, скользит в сторону Джисона. Хан бросает на неё лишь короткий взгляд и мотает головой.        — Вовсе нет. Просто не интересует.        — Тогда не буду задерживать дорогую Лию. Милая, спасибо, иди отдыхай. — Чан вежливо улыбается ей. Девушка лишь бросает взгляд на него и уходит, осторожно закрывая за собой дверь. — Раньше ты сразу к себе забирал и чуть ли тут не трахал.        — Не преувеличивай.       Дворецкий возвращается с подносом в руках. Чан ценит искусство и редкости, так что его дом забит раритетом. Фарфоровый сервиз, расписанный вручную — одна из таких вещей. Джисон рассматривает его в руках дворецкого, задумчиво потирая подбородок. Такое Хана не особо привлекает, но не так давно Минхо говорил, что не может найти подарок матери, а нужен был какой-нибудь замудрённый красивый сервиз, потому что больше половины старого разбилось. Возможно, стоит что-то посмотреть или выкупить у Чана.        — Тогда почему бы тебе не расслабиться и не развлечься? Ты этим не брезговал. — Чан отламывает от брауни небольшой кусочек и закидывает его в рот.        — Мне это и правда неинтересно сейчас. — Джисон ведёт плечами, забирая чашку с чаем и отпивая немного. Фруктовый вкус греет горло, и Хан снова вспоминает Минхо. От него пахнет потрясающе. Его запах тяжеловатый и пряный, сильно опьяняющий. Кажется, что-то вроде глинтвейна. Джисон обожает медленно пьянеть, уткнувшись в шею, и наглаживать бока и живот Минхо, прежде чем снова нагнуть его.        — Ты просишь меня выкупить этот жемчуг, говоришь, что это несерьёзно, и не интересуешься моими малышами. — Чан усмехается себе под нос и качает головой. — Мне очень интересно взглянуть на того, кто тебя так заинтересовал.        — Даже если бы это было правдой, то ты никогда бы этого человека не увидел. — Джисон смотрит на чай перед собой, уже представляя, как жемчуг будет выглядеть на Минхо. Ему точно должно подойти.        — Смотри, чтобы тобой не воспользовались. Мало ли что.       Джисон на это ничего не отвечает. Минхо и правда может сделать это.       Они не интересовались работой друг друга, потому что это неважно. Но Джисон, ради своей безопасности воспользовавшись связями, почти сразу узнал, что Минхо работает в полиции. И не занимается какой-то рядовой работой, хотя к громким делам его подпускают неохотно, предпочитая, чтобы он разбирался с мелкими воришками и юными художниками с баллончиками. И тем не менее, Минхо хорошо проявлял себя в качестве помощника следователя в работе с более серьёзными преступлениями.       Джисон из совершенно другой лиги. Он вырос без отца, а мать всю сознательную жизнь, даже до сих пор, работает в стриптизе. Благодаря ей Хан с детства в курсе про всё самое сокрытое и запрещённое. И благодаря приобретённым ещё тогда связям эта женщина всё ещё жива. Джисон смог подняться достаточно, чтобы называться наркобароном. Ему просто было важно сохранять уважение к старшим и не слишком сильно наглеть, иначе пуля в затылке — вопрос времени.       Джисон не может позволить Минхо окунуться в это. Как минимум потому, что многие захотят прибрать его к своим рукам. Минхо просился несколько раз на закрытые вечера просто из интереса, но Джисон вежливо отказывал, объясняя это скукой и чрезмерно серьёзными людьми вокруг. К тому же, подобные мероприятия мало вписываются в их обычное времяпрепровождение. Джисон предпочитает видеть Минхо голым и в своей постели, а не в дорогом костюме и среди других людей, рядом с которыми он, скорее всего, не будет вести себя как обычно. Видеть серьёзного Ли, подбирающего слова — кошмар.       А думать о том, что Минхо может воспользоваться им, ещё страшнее.       Однако, он, вроде как, до сих пор не знает о работе Джисона, что очень удивительно. У него в принципе должен быть доступ к личным делам. У Джисона в истории два маленьких привода в полицию за воровство в магазине (он был подростком и хотел шоколад) и за мелкое хулиганство (ему до сих пор не понятно, почему исковерканные портреты директора средней школы являются именно хулиганством — это же искусство). Благо, он был уже достаточно знаком со старшими, чтобы те внесли за него залог. Наверное, Минхо ничего страшного в этих делах не увидел или даже не смотрел. Оно и к лучшему — меньше проблем.       И ведь на отдых Джисон не просто так уговорил. Хотелось побыть действительно наедине. В городе им вечно мешала то бесконечная работа Минхо, то бестолковые подчинённые Джисона. Хана это раздражает. У него всех двадцати пальцев не хватит сосчитать, сколько раз им портили свидания. Ему нужно не так уж много: ужин в приятной компании красивого омеги, замечательная ночь в постели и ленивое утро, в котором Минхо готовит что-то вкусное на завтрак и Джисон с ним ведёт дурацкую светскую беседу за чашкой кофе. Разве он много просит?       В основном всё портит работа Минхо. Его могут выдернуть в выходной, кто-то может попросить поменяться сменами в последний момент, иногда он просто слишком уставший. Джисон его работу и пространство уважает, так что не лезет, хотя внутри готов разорваться от переполняющего гнева. Он просто старается в такие моменты проявить какую-никакую заботу, чтобы, в случае чего, Минхо даже не думал забывать о нём или отвлекался на кого-то другого. Джисон бы не слишком сильно расстроился, если бы Ли ушёл к другому альфе, просто терять такого омегу не хотелось от слова совсем. Хан обычно заказывает ему еду, что-то стандартное или что-то, что он точно любит. На удивление, Минхо всегда благодарил в их переписке за угощение. Это значило, что он вряд ли был с кем-то, с кем можно переспать или что-то вроде того.       Это льстит даже слишком сильно.       Если бы Минхо ещё не жил на работе…        — Вчера же была суббота, — задумчиво тянет Джисон, когда Ли подходит к машине и передаёт ему свою сумку. У Минхо усталый заспанный вид. Он ёжится от ветра и кутается в ветровку, так что Джисон спешит открыть ему дверь.        — Меня вызвали вчера на допрос. На всю ночь.        — Не хочешь уволиться? — Хан наблюдает за тем, как он заползает в машину.        — А что потом? Сесть к тебе на шею и ножками болтать?       Джисон прикусывает кончик языка. И правда. Они даже не встречаются, просто спят друг с другом и неплохо проводят время — не более. Джисон мог бы приютить Минхо у себя дома или содержать его квартиру, но их роман может в любой момент закончиться и тогда Ли останется без ничего. Тоже как-то не слишком красиво. К тому же, Минхо не такой плохой человек, чтобы поступать так с ним.       Джисон в подобные путешествия предпочитает брать водителя. Самому за рулём ездить крайне утомительно. Этот раз исключением не стал, так что Джисон устраивается сзади вместе с Минхо, который сразу складывает руки на груди и закрывает глаза. Хан смотрит на него чуть меньше минуты. Возможно, Минхо стоило бы остаться дома и отоспаться хотя бы сегодня, потому что выглядит он действительно уставшим.        — Ложись. — Джисон тянет его за плечо к себе на колени, и Минхо без какого-либо сопротивления ложится. Он ёрзает, устраиваясь удобнее, стягивает кроссовки, чтобы сжаться. Машина довольно просторная, так что ему не особо дискомфортно. Джисон подкладывает под его голову подушку.        — Спасибо. — Минхо улыбается, улёгшись на спину. Джисон поглаживает его шею, дарит ответную улыбку, прежде чем Ли закрывает глаза.       Хан предпочитает не нарушать чужой сон. И за Минхо всегда с удовольствием наблюдает во время этого нехитрого дела. Просто только тогда Ли выглядит наиболее расслабленным и спокойным. Джисону кажется, что ему лучше бросить свою работу, чем так истязать себя, но, правда, кто он такой, чтобы советовать нечто подобное? У самого-то толковой работы нет. Минхо его либо повяжет, либо уйдёт, если узнает. Обе ситуации не очень страшные. У него достаточно связей, чтобы выбраться безнаказанным и даже сутки не провести за решёткой. А если Минхо просто уйдёт… Джисона и без него ненавидит приличное количество людей — переживёт. Будет немного обидно за потерю, но не настолько, чтобы убиваться. Таких, как Минхо, много.        — Ты и правда устал, да? — Джисон опирается плечом о стену, покинув ванную комнату. Минхо смотрит на него с кровати, совсем чуть-чуть влажный и растрёпанный. Он улыбается Хану, кивнув.       Они въехали в отель незадолго до ужина. Минхо проспал всю дорогу и даже чуть больше. Джисону не хотелось его будить, так что пришлось сделать это самым безболезненным, как ему кажется, способом. Да и Минхо вроде как нравится, когда ему гладят живот и что-то шепчут. Пусть с горем пополам, но Ли проснулся. Джисон держал его за руку всю дорогу до номера, и Минхо спокойно прижимался ближе, укладывая голову на плечо и редко что-то бормоча. Поужинали они слишком плотно прямо в номере: совершенно не хотелось приводить себя в порядок после дороги, чтобы спускаться в ресторан.        — Ложись на живот. — Джисон скидывает полотенце с плеча на кресло.        — Дай мне ещё немного посмотреть на тебя. — Минхо не сводит с него глаз. Хан изгибает бровь, не совсем понимая. Минхо забавляет его пижама? Скорее всего, потому что Джисон перед ним в таком ещё не ходил. Но вроде как ничего странного: просто огромная чёрная футболка и свободные шорты на шнурке. Ли прячет нижнюю часть лица за руками, подложенными под голову, однако Джисон по взгляду понимает, что он улыбается. Наверное, из-за освещения кажется, что скулы Минхо немного порозовели.        — Давай уже. — Джисон не обходит кровать, просто приползает по ней к Ли и укладывает на живот, стягивая одеяло до поясницы. Минхо издаёт короткий смешок. На нём нет одежды, даже нижнего белья. Джисон кусает губу изнутри, поглаживая ближайшую к нему впадинку на пояснице, прежде чем перекинуть ногу и сесть на бёдра Минхо. — Вы попали в массажный салон Хан Джисона «SWAG». И Вам повезло: массаж будет делать сам владелец. Что Вас беспокоит?        — Хорошо, — нараспев тянет Минхо. — Помните мне, пожалуйста, плечи, шею и поясницу.        — Будет сделано. — Джисон наклоняется, чтобы поцеловать его под левой лопаткой, и осторожно мнёт кожу, начиная чуть ниже поясницы.       Странно. Хан раньше не обращал внимания на то, что у Минхо настолько красивая спина. Она гладкая, с чётко выделяющимися лопатками и изящной линией позвоночника. По ней раскидано несколько небольших родинок. Одна по форме даже напоминает сердечко, если приглядеться. Она между лопатками, чуть левее центра. Джисон улыбается этой мысли. А ещё тому факту, что Минхо совершенно не напряжён — определённо знак, что Хану доверяют. Джисону от этого даже как-то тепло и слишком приятно. Ему за всю жизнь много кто не особо доверял и вряд ли будет. Издержки «профессии». Да и он сам не уверен, что может доверять тем, с кем работает. Часто партнёры попадаются не то, что ненадёжные, просто много о себе возомнившие. В своё время, задолго до встречи с Минхо, Джисон с такими безжалостно расправлялся, а потом выплёскивал остатки накопившейся агрессии на любовников. Не так сильно, как мог бы, но достаточно, чтобы ему делали замечание и выставляли предупреждение. Сейчас ему далеко не двадцать, чтобы заниматься подобным, хотя он соврёт, если скажет, что Минхо не способствует поддержке его морального состояния. Напряжение и агрессия всё равно скапливаются, пусть и не в таких количествах, как десять лет назад, и уходят лишь во время встречи с Ли. Джисон как-то слишком легко отвлекается на разговоры с ним и забывает, что ещё до появления Минхо перед глазами хотел как можно скорее уединиться с ним. Его просто хочется слушать и поддерживать с ним диалог, выбрасывать отвратительные шутки, прятать рот за ладонью из-за рвущегося наружу смеха и чувствовать себя прекрасно. Конечно, секс ещё важен, но уж точно не такой дикий, какой Джисон хотел перед встречей. Минхо довольно чувствительный, и много не надо, чтобы ему было хорошо. А когда хорошо ему, хорошо и Джисону.        — Джисон-и, — негромко зовёт Минхо. Хан смотрит на его волосы в беспорядке, голову, уложенную на руках, мычит, откликаясь. Минхо выдыхает. — Почему ты взял с собой меня?        — Что за вопрос? — Джисон упирается ладонями в поясницу, наваливается, так что Минхо прогибается, ойкнув.        — Ну… Ты же мог взять кого угодно или поехать один, разве нет?        — Одному было бы скучно, — задумчиво тянет Хан. — Я люблю тишину, но отдыхать в ней тяжело и не слишком приятно. Другие… Даже не знаю. Многие мои друзья заняты, а с мамой я не общаюсь.        — Я не об этом. — Минхо опирается о локти, ёрзает, переворачиваясь на спину. Джисон приподнимается, чтобы ему было удобнее, и садится обратно на бёдра, поправляя сползшее одеяло. — У тебя же куча любовников, разве нет?        — Что? — Джисон округляет глаза. Минхо облизывает губы.        — Просто ты… Я думал…        — Ты думал, что я сплю с тобой и параллельно с ещё несколькими людьми? — Хан чуть хмурится. Это определённо расстраивает, потому что почти всё то время, что он с Минхо, другие люди его не особо влекли.        — Да? Я думал, у тебя есть ещё двое или трое…        — С ума сойти, — выдыхает Джисон устало. Он опирается ладонями по обе стороны от головы Минхо, нависая. Ли громко сглатывает. — Я ни с кем не спал, кроме тебя, последние несколько месяцев. Серьёзно. — Джисон поправляет его растрёпанную чёлку и целует в лоб. — Откуда вообще такие мысли? Хотя нет, не отвечай.        — Я просто обращаю внимание на всякую мелочь, — вздыхает Минхо. Хан улыбается, целует где-то в центр брови.        — Даже если мы просто спим, я не буду делать это с кем-то посторонним. Ты прекрасно справляешься со мной.        — Я ничего не делаю. — Минхо переворачивается на бок и безрезультатно пытается подтянуть одеяло: Джисон всё ещё сидит на нём, так что это невозможно.        — Делаешь.       Хан оставляет на лице Минхо как можно больше поцелуев, утыкается носом в шею, навалившись и обняв. Ли в шутку хнычет, просит отпустить и говорит о тяжести. Джисон с радостью лёг бы рядом, если бы не знал, что Минхо может запросто поднять его на руки и что ему слишком нравится обниматься и получать подобное внимание. Ли недовольно мычит, пытается скинуть Хана пару раз, но в конце концов бросает это дело. А Джисон и сам из-за неудобства скоро ложится рядом. Он выключает свет, заползает под одеяло и прижимает Минхо поближе. Окно приоткрыто, так что немного прохладно. Минхо легко может простудиться.       Ли жмётся спиной к груди, выдыхая. Джисон целует его в кромку волос на загривке. Обычно сюда ставят метку: место и заметное, и скрыть волосами можно, если что. Это всё-таки шрам. Джисон притирается к коже носом, вдыхает пряный запах. Прикрепить ли Минхо к себе меткой? Сделать своим не только в собственных мыслях и с вечно исчезающими отметинами? Нет. Интерес Джисона к нему со временем уйдёт, а Минхо явно это не нужно, только помешает, когда появится действительно достойный человек. Они не останутся вместе, так что просто нужно взять всё самое лучшее от совместного времяпрепровождения.       Как-то странно и впервой Джисону думать, что кто-то, с кем он спит, рано или поздно покинет его и в будущем явно будет не с ним; что всё это не больше, чем интрижка.       Понедельник проходит неспешно.       Минхо будит Джисона поцелуем. И это лучшее его пробуждение за всю жизнь. По крайней мере, в понедельник точно. Это действие Минхо немного удивляет, потому что обычно он его либо не трогал, либо просто осторожно покачивал. А тут целый поцелуй.       Завтракают в ресторане на первом этаже. Ветра нет и не обещают — на пляже тоже полный штиль. Завтрак проходит в обсуждении планов на день и ленивых попытках пошутить. Минхо выпивает бокал вина, чтобы наверняка расслабиться и отдохнуть. Джисон засматривается на него, неожиданно для себя осознавая, что Ли впервые сидит с ним где-то в общественном месте в самой обычной толстовке и даже хотя бы капельку не накрашенным. От этого внутри что-то приятно греет и покалывает. Джисону приходится отвернуться и прикрыть рот ладонью, чтобы спрятать улыбку. Такой незамысловатый вид Минхо ему определённо нравится не меньше официального.       Вечером, правда, Ли поработает над своим образом, потому что в их планах устроить небольшое свидание на пляже, если не будет слишком холодно и не поднимется ветер. Джисон надеется на продуктивный конец дня. В животе всё переворачивается и сводит от одной мысли, как голос Минхо будет сливаться с шуршанием воды и как его светлая кожа покроется лунным светом. Ли не любит подобные мероприятия на улице: ему, в конце концов, не так комфортно, как Джисону. Но Хан быстро уговорит его и попробует сделать всё как можно аккуратнее. У него нет никаких особо сильных переживаний по поводу работы сейчас или обыкновенного желания заняться сексом. Джисон просто хочет сделать приятно своему любовнику и дать возможность расслабиться от слова совсем. Минхо точно не будет против.       В номере после завтрака делать особо нечего. Они решают посмотреть первый попавшийся фильм, и Джисон укладывается головой на колени Минхо. Тот гладит его волосы, перебирает одну прядь за другой и что-то совсем тихо мурлычет себе под нос. Джисон это даже не сразу замечает из-за фильма, который они совсем никак не комментируют, как бывало обычно. Хан прикрывает глаза. Если задуматься, то никто раньше не делал для него чего-то подобного. От матери из ласкового он получал максимум поучительный подзатыльник. Иногда старшие товарищи трепали по волосам — Джисон первое время даже дёргался с непривычки. Но потом привык и сам иногда так делал. Расстраивался, когда новые товарищи, помладше, тоже пугались его руки. У Джисона были любовники и партнёры, которые довольно интимно прикасались, но это всё точно было не так. Это не вызывало подобного прилива спокойствия и умиротворения, как сейчас с Минхо. У них не было той нежности в прикосновениях, этого тихого мурлыканья и такой интимности. И Джисон явно не чувствовал себя настолько защищённым ни разу в жизни. Хан моргает, уставившись в точку перед собой, осознаёт, что по виску скользнула слеза и впиталась в спортивные штаны Минхо. Джисон поднимается, делая вид, что растирает слипшиеся глаза, хотя отчасти это правда.        — Хён? — тихо зовёт Минхо.        — Пойду в ванную. — Джисон благодарен ему за то, что он не идёт следом.       Руки немного дрожат, когда Хан смотрит на них, умывшись холодной водой. Грудь и горло сдавливает от всё ещё подступающих слёз. Джисон зачёсывает волосы назад. Он не должен ощущать чего-то подобного. Не должен хотеть посадить Минхо на цепь, чтобы он не сбежал и чтобы чувствовать себя в порядке. Они просто любовники, лишь партнёры по сексу и ни в коем случае не больше. Джисон запрокидывает голову, зажмуривается до цветных скачущих пятен перед глазами. Всё в порядке. Просто наваждение. Просто слишком расчувствовался и дал слабину. Скоро пройдёт и всё вернётся на круги своя.       Но если эти моменты нежности будут повторяться слишком часто, то Джисон с ума сойдёт и действительно пойдёт на похищение Минхо. И тогда уж точно никому не позволит даже подумать о нём.        — Хён? — Джисон вздрагивает из-за стука. — Пойдём погуляем? Тут есть сад.       Хан вздыхает. За что Минхо ему вообще на голову свалился.       Сад при отеле небольшой, но весьма красивый. Осень не слишком поздняя, так что листва на деревьях всё ещё имеется и какая — насыщенная ало-жёлтая. Солнце ближе к обеду проглядывает сильнее, чем утром, так что глаза немного режет из-за ярких цветов. Кто-то из работников перед входом говорит, что они могут повстречать тут белок, так что Минхо на всякий случай выпрашивает у какого-то дедушки на скамейке немного семечек. Джисон снисходительно думает, что это мило. Минхо держится за его локоть, пока они гуляют и разглядывают всё вокруг. До Джисона неожиданно доходит, что за всё время знакомства у них не появилось ни одной совместной фотографии, но он слишком обеспокоен произошедшим ранее на диване, так что решается лишь на то, чтобы сфотографировать Ли, пока тот не видит или когда отходит в сторону, чтобы поближе рассмотреть какую-нибудь табличку. Снимки получаются в большинстве смазанными и несуразными — Хан и этому рад.       В саду находится пруд, в котором возведён маленький искусственный остров с беседкой. Минхо идёт вперёд, пересекая мост, подначивает Джисона поторопиться. Хан ловит его за руку и прижимает к столбу у входа. Минхо смеётся ему в губы, обнимает за талию, притягивая чуть ближе, и на поцелуй отвечает с готовностью. Джисон улыбается, гладит тёплую щеку, не торопясь углублять или действовать жёстче. Он предпочитает целовать дразняще и без всяких укусов. Минхо его настрой улавливает, только кончиком языка иногда щекочет.        — Нам повезло с погодой, да?        — Да, — мычит Джисон, разглядывая его сверкающие волнением глаза. Минхо долго зрительный контакт не удерживает, прочищает горло и, поправляя волосы, подаётся в сторону. Хан отпускает его и смотрит в спину, выпуская какой-то горький вздох.       Джисон заранее попросил водителя найти наиболее подходящее место на пляже. До него пришлось поехать на машине — всего чуть больше десяти минут. Зато там было чисто и ни одной живой души рядом. Перед выходом из номера Джисон отдал свой подарок и Минхо снова вручил ему свой несколько осуждающий взгляд. Однако ожерелье и серьги всё же надел, с первым попросив помощи у Хана. Джисону пришлось ещё раз быстро перепроверить сумку, убедиться, что лубрикант и презервативы на месте, и только потом поспешить за Минхо.       На пляже только вода что-то шепчет. Джисон расстилает коврик. Минхо сразу садится на него и принимает бутылку вина, бокалы, немногочисленные закуски и сладости. Хан садится неподалёку, открывает алкоголь, разливает. Звон бокалов выходит негромким.       Поначалу немного неловко, потому что они впервые выбрались на что-то подобное и не так уж далеко сидит водитель в машине. Но на всё это достаточно быстро становится плевать.       Минхо говорит шутки, от которых сам и смеётся. Джисон с детским восторгом поддерживает, касается его бедра или руки, иногда его так сильно накрывает смехом, что наваливается на Ли, цепляясь за плечо. Минхо в этот момент громко охает, кричит, что его вино чуть не пролилось. Но, Джисон знает, даже если бы и пролилось, то ничего критичного и страшного.        — Ты никогда не думал, что хочешь найти кого-то одного?       Минхо спрашивает об этом, когда вино уже закончилось, а из закусок остались только лимонные конфеты и немного сыра. Джисон выдыхает, опираясь о коврик позади себя и вытягивая слегка затёкшие ноги.        — Собираетесь осуждать меня за разгульный образ жизни, полицейский-щи? — хмыкает он.        — Ни капли. — Минхо поворачивает к нему голову, сталкивая их взгляды. — Просто это… странно?        — Я привык так жить. — Джисон ведёт плечами, переводя внимание на воду. — Страсть вспыхивает, разгорается, а потом увядает. Просто у кого-то это длится очень много лет, а у меня… парочку месяцев.        — Ты даже не думал о том, чтобы... Ну, вступить в брак или хотя бы завести ребёнка? — Джисон на это глухо смеётся.        — Нет. Не с такой жизнью, как у меня. Почему ты вообще спрашиваешь? — Хан трёт шею.        — Мне тридцать исполнится в следующем году. — Минхо зарывается голыми ступнями в прохладный песок, задумчиво наблюдает за тем, как он скатывается и расступается под натиском.        — А мне тридцать два — и что? — Джисон изучает его фигуру.        — Думаю, я бы хотел быть в старости хотя бы с мужем.       Джисон готов застонать от несправедливости и раздражения. Конечно. Этого вполне стоило ожидать. Минхо не глупый. Пусть не слишком общительный, но ему нужен кто-то, с кем он может обсудить хотя бы что-то. Иногда Джисону кажется, что разговоры Ли любит примерно на одном уровне с сексом, если не чуть больше.        — Хочу покурить. — Минхо поднимается и так и босиком идёт к машине, чтобы попросить у водителя сигарету. Джисон бросает на него короткий взгляд. Значит, так всё и кончится. Джисон не желает обязательств — они тяготят и вешают ответственность за другого человека. Хан не может гарантировать безопасность и верность. Да и зачем вообще начинать то, что приносит огромные проблемы?       Что же, Джисону остаётся только заняться с Минхо сексом последние пару раз и разойтись с ним как в море корабли, надеясь на то, что они нигде и ни при каких обстоятельствах больше не пересекутся.       Минхо падает рядом с уже тлеющей сигаретой. Он принимает расслабленную позу, вглядываясь в рябящее отражение луны. Его волосы торчат в разные стороны, пушатся. Глаза усталые, слегка влажные, между бровями залегла еле заметная хмурая тень. Рубашка, которую одолжил Джисон, светло-голубая, расстёгнута на три пуговицы сверху, открывает вид на ключицы и грудь, с которых почти что сошли пятна с последней их встречи. Минхо немного ссутулен, одна нога вытянута вперёд, чуть согнута, другая под ним. Ткань светлых свободных брюк натягивается. Джисон заглядывается на припухшие розовые губы, обнимающие сигарету. Минхо чуть вытягивает их, когда выдыхает серо-голубой дым. В жемчужных серьгах и ожерелье отражается какая-то непомерная печаль.       Вместо желания Джисон чувствует трепетное восхищение и тревогу.        — Минхо, — еле слышно зовёт Хан. Минхо наклоняет голову чуть вперёд, смотрит на него, показывая, что внимательно слушает. — Ты кого-то нашёл? — Язык Ли скользит по губам, собирая никотиновый вкус.        — Думаю, да. — Минхо бегает глазами по лицу Джисона, будто видит впервые. — Он… Мне нравится разговаривать с ним. Я хочу заботиться о нём, но он не даёт возможности подойти ближе. Мне казалось, что у нас ничего серьёзного не может быть, потому что каждая наша встреча заканчивалась сексом. Я не против, просто… Я хочу зайти с ним намного дальше. Если он позволит. — Минхо выглядит взволнованным и напуганным. Хан поджимает губы, вздыхая, кусает их. Он не дурак, чтобы не понять, о ком идёт речь. В груди тянет и рвёт, сердце пропускает удары, бьётся сильно и редко. Джисон закидывает в рот лимонную конфету, разгрызает её почти сразу и немного морщится. — Хён…        — Минхо, твои чувства… — Джисон громко выдыхает, опустив голову, взъерошивает волосы и смотрит на кромку воды. — Я не уверен, что могу обеспечить для тебя то, чего ты хочешь.        — В плане чувств или чего-то ещё? — Минхо сутулится, кажется, сильнее, прогибаясь под страхом и напряжением.        — Всего, кажется… — Джисон опускает голову, почувствовав накативший стыд. Минхо не из тех, кто заслуживает подобного исхода в романтической истории. У него всё должно быть, как в красивых фильмах от Disney: это пресловутое «долго и счастливо». А Джисон вот вполне может оказаться во второсортной драме, где герой остаётся совершенно один с гордым ничем. Так будет гораздо справедливее.        — Я просто хочу, чтобы ты был рядом. — Минхо тушит недокуренную сигарету о песок перед собой, бросаёт её в пустую бутылку из-под вина и придвигается ближе, пока Джисон болезненно жмурится. Ладонь Ли проскальзывает к его груди, ложится на сердце. — Мне правда не нужно слишком много, хён.        — Ты захочешь больше со временем. Я не смогу дать тебе больше простого романа. Даже отношения… — Джисон смотрит на него, чувствуя горький табак. Пряность Минхо заглушилась и Хан готов расплакаться, потому что обычно этот запах успокаивал.        — Я не буду просить больше. — Минхо разве что не шепчет. Его свободная рука ложится на щёку, гладит, большой палец улавливает покатившуюся слезу. Джисон тянет Ли к себе за талию, сажает на колени. Рубашка скатывается с одного плеча, показывая на светлой коже с отметинами несколько крохотных родинок. Джисон рассматривает их. Пальцы на талии Минхо непроизвольно сжимаются сильнее. Ладонь на груди точно чувствует, как бешено заколотилось сердце.       Джисон не сможет отпустить Минхо, даже если очень сильно захочет. От мысли, что больше не будет возможности увидеть его дразнящей улыбки, услышать высокий смех, прикоснуться, поцеловать, поговорить, просто увидеть, начинает трясти в липком страхе. Джисон не переживёт отсутствие этого человека в своей жизни. Ни за что и никогда. Ему стоило понять это ещё тогда, когда они танцевали в баре и разговаривали о мультфильмах, о которых Джисону обычно не с кем было поговорить. Минхо уже нравился ему только из-за этого. И если бы не то, во что Джисон вмешан и из чего ему никогда не выбраться, если бы не работа Ли, Хан бы давно уже признал свои чувства и предложил быть вместе.        — Что бы ты ни прятал, я буду с тобой, — шепчет Минхо. Джисон поднимает на него глаза, понимая, что действительно влюбился. И с такой силой, что можно сойти с ума, что Хан, кажется, и делает. Обещание Минхо Джисон мысленно пропускает мимо ушей. Как только правда вскроется, Ли не то, что уйдёт — он встанет на другую сторону. Но пока ведь Джисон может немного побыть с ним, чтобы понять, каково любить и каково получать любовь в ответ.        — Обещай, что возненавидишь меня, если узнаешь, что я скрываю. Сильно. Так, чтобы хотелось разорвать на кусочки. — Хан даёт ему уткнуться в лоб своим. Минхо поджимает губы и неуверенно кивает. Джисон улыбается ему, тычется немного в острый нос своим и целует.       Это самый горько-кислый поцелуй, который только может быть.