дело номер двадцать три

📍 tokyo, japan – с годовщиной нас, любимый. ким поднимает бокал с красным полусухим в воздух, чонгук делает то же самое. на лицах возлюбленных краситься легкая, спокойная полуулыбка. – с годовщиной, – словно эхо, вторит чон, подпирая подбородок рукой. «чин-чин» – проносится и остается в воздухе сказанное в унисон, после чего, мгновенно, следует звон двух хрустальных бокалов. губы обхватывают край хрусталя, на языке чувствуется горечь дорогого спиртного, ,запах которого смешался с ароматическими свечами, что горят уютным светом на подоконнике их общей спальни, создавая приятный для глаза, интимный полумрак. – как дела на работе? – почти безэмоционально спрашивает чонгук, – ты сегодня припозднился. он слабо ведет пальцами по краям бокала, создавая почти не уловимый слухом свист, что отражается от хрустальных стенок, ,и, ненароком, переводит уставший взгляд на остывшую, совсем нетронутую индейку. – я ведь отправил тебе сообщение, – улыбается старший, устанавливая с чонгуком зрительный контакт, – ты прочёл его? – прочёл. – вопросы? – никаких. чон отводит взгляд. тишина, повисшая в воздухе, не кажется неловкой. мысли обоих забиты чем-то иным, тому свидетельствует два безучастных размытых взгляда, сосредоточенные на одной точке. – кстати, – с мыслей сводит низкий голос тэхена. чонгук пытается казаться заинтересованным. – мне кажется, сейчас тот самый момент, – ким тянет руку к карману, доставая оттуда кричащую, красную бархатную коробочку, – станешь моим, навсегда? коробочка раскрывается, показывая свое содержимое в виде золотого кольца с бриллиантом, что начищено настолько, что чонгук отчетливо может разглядеть в нем свое отражение. – да, – без раздумий. из алых уст доноситься легкая усмешка. – а как же «не знаю, это такой серьезный шаг, мне нужно подумать»? – тэхен делает голос выше, а интонацию более схожей с женской. – а у меня есть право сомневаться? – нет. – тогда не вижу проблемы, – чонгук делает короткий глоток спиртного и отводит взгляд. тишина заполняет комнату всего на несколько секунд. – дай руку, – тон приказной, чон слушается. он одевает тонкое, изящное кольцо на безымянный палец, и, подняв на возлюбленного взгляд глубоких янтарных глаз, подносит руку к губам, оставляя на косточках короткий поцелуй. чонгук глаза отводит, разрывая контакт.

***

чонгук делает плавные движения бедрами, которые скрывает бархат одеяла и выпускает тихие выдохи, наблюдая, как по накаченной груди тэхена скатывается капля пота. – господи, – хрипит низким голосом ким, сжимая округлые бедра, оставляя на них кровавые полумесяцы как следы от ногтей. подмечает, как неприлично выглядит шея чонгука, мокрая и красная от бесконечных укусов, поцелуев и засосов, как неприлично ее освещает тусклый свет создающий кучка арома-свечей, что не может не поддаться соблазну прильнуть к ней снова. ким с рыком на выдохе впивается в длинную шею, обхватывая талию обеими руками для удобства. – больно, – шепчет чонгук, но остается проигнорированным. он прибавляет темпа, чуть сжимается внутри и вводит пятерню в темные волосы на затылке, слыша, как от удовольствия низко стонет тэхен между заживляющими поцелуями, что мокрой дорожкой блуждают по шее. ким отстраняется, принимая привычную позу: ложась обратно на подушки и наблюдая за чоном снизу, из под ресниц, сосредоточенным взглядом. – ты красивый, – бархатом голоса кутает тэхен, добавляя: – мой. чонгук откидывает голову назад и хмуриться, улыбаясь сквозь томные выдохи. – прекрати это, – он царапает короткими ногтями торс, чувствуя, как краснеют собственные уши. благо, при тусклом освещении это не заметно, – тошно. тэхен низко смеется, сильнее сжимая чужие бедра. – скоро, – шепчет чонгук, заламывая брови и прибавляя действиям ритмичности. – тоже, – отвечает тэхен, поддаваясь бедрами вверх, создавая новый, более точный угол проникновения. еще пару движений и чонгук кончает насухую, ни разу не касаясь себя. через несколько секунд, тэхен, с тяжелым выдохом, кончает следом.

***

солнечный свет проникает в спальню сквозь щели между темными шторами, освещая лицо и заставляя проснуться. мужчина потягивается, кладет руку на половину чонгука и, когда проводя ею по постели не чувствует под пальцами бархат кожи, резко открывает глаза. тогда он озадаченно-сонно гипнотизирует помятое одеяло рядом, осматривается по периметру спальни и не находит никаких знаков присутствия возлюбленного. даже запах его любимого парфюма не витает в воздухе, а подушка непривычно пахнет стандартным стиральным порошком. – чонгук? – звучит как-то слишком отчаянно для привычного ему тона. ответом следует только слабое эхо собственного голоса.