дело номер двадцать три

📍 япония, токио. пять километров до леса аокигахара, около четырёх часов утра. аокигахара популярна среди самоубийц токио и окрестностей и считается вторым (после моста золотые ворота в сан-франциско) по популярности местом в мире для сведения счётов с жизнью. ежегодно в лесу находят от 70 до 100 тел. охолодевшие руки нервно сжимают плотный картон «дела №23». – вы не впервые становитесь свидетелем дела связанного с самоубийством. не переживайте так сильно, – размеренный голос следователя разбавляет кричащую тишину в салоне авто. – я не переживаю. – постоянно занятые чем-то руки, глубокое дыхание, а также вы слишком часто моргаете. я на этой работе не первый день, офицер. этот человек что-то значил для вас? вопрос, ставящий в ступор. десять секунд раздумий, – учились вместе. час езды кажется вечностью, а просторный внедорожник крошечной, тесной кабинкой. – приехали, господин ким. тэхён делает один глубокий вдох, прежде чем выйти из машины и пройти пятьсот мучительных метров, сквозь гущу сухих веток и позеленевших с весной листьев, что переплетаясь кажутся скорее паучьим логовом, нежели парком для любопытных туристов. чем ближе ким приближается к пункту назначения – тем сильнее бьётся сердце, наравясь сломать рёбра в попытках выбраться из пучины вины, сочувствия и кармы. ещё один тяжёлый шаг, и пред глазами предстаёт желтая ограничительная лента. а где-то метров через двадцать – объект, накрытый белой плотной тканью. «где-то здесь точно была ошибка. это кто-то другой, это не чонгук, нет, это точно не он. каждый месяц здесь умирает около десятка людей, может быть, просто похож? просто похож, просто одежда оказалась идентична, просто парфюм… блять, этот парфюм», – думает мужчина, ненароком улавливая до дикости доходящий родной запах. любимый, тот самый, что на тумбе у кровати стоит, тот самый, которым ким уже около полугода опрыскивает подушку, на которой чонгук спал. не гниль, не труповщина – духи. факт, который подметили судмедэксперты в процессе установления причины смерти. господи, блять. это же до безумия абсурдно. – офицер, пройдёмте. раз шаг, два шаг, – тэхён считает шаги. три шаг, четыре шаг, – запах усиливается. пять шаг, шесть шаг, – периферическим зрением виднеется белая простынь. семь шаг, восемь шаг, – цель достигнута. – взгляните. плотная ткань медленно раскрывается. нет, нет, ошибка. точно ошибка, иначе быть не может. чонгук убежал, уехал, улетел, живёт за тысячи километров и спит в одной кровати с другим человеком но жив, думает тэхён, пока не замечает обручальное кольцо, сверкающее на посиневшем безымянном пальце. – исходя из проведённой экспертизы, смерть наступила утром двадцать четвертого февраля в четыре тридцать утра. были выявлены следы асфиксии в виде гимотом вокруг шеи, мелкие, точечные кровоизлияния в соединительные оболочки век. умеренное расширение зрачков, интенсивно окрашенные, обширные, разлитые трупные пятна. в ходе вскрытия, проводимого в процессе экспертизы при асфиксии, в теле обнаружатся также и внутренние общеасфиктические признаки, о которых на данный момент нам неизвестно. двадцать четверое февраля, – прокручивается в голове. двадцать третье – день годовщины. – по словам очевидцев, в последний раз он был замечен у круглосуточного магазина около аокигахары. женщина, работающая там, поделилась информацией, что он некоторое время слонялся неподалёку перед тем, как пойти по тропинке, и старался ни с кем не встречаться глазами. весомых причин для самоубийства нам, пока что, расследовать не удалось, но это процесс времени. однако, в кармане его джинс был найден рваный, на удивление аккуратно сложенный свёрток бумаги. думаю, что это каким-то образом связано с произошедшим. рука, что зажимает сигарету между средним и указательным пальцами, протягивает грязный и мокрый (от постоянных дождей) клочок бумаги. тэхён всё ещё не верит, но разворачивает. не смотрит дальше рук, приказав накрыть тело простыней обратно. чернила размазаны, а буквы написаны криво, рвано, в спешке, дрожащими руками. но ким этот почерк узнаёт почти сразу. “ знаю, что ты всё равно найдёшь меня, так что даже не сомневаюсь, что это сообщение тебе будет прочитано. и я знаю, что ты винишь себя. я знаю, я всё прекрасно знаю, что было, что есть сейчас, что будет потом. и я также помню, что ты пообещал мне прогуляться на выходных вместе неподалёку отсюда. я надеюсь, что ты будешь проводить здесь каждый свой свободный вечер, что не смог раньше, потому что моя душа останется блуждать здесь навечно. прошу, пообещай мне, что не позволишь моей душе потеряться „ ; тяжёлые капли тарабанят по бумаге, размывая последние строчки. дождь или слёзы? – офицер? – я обещаю.