Наречённая

      Billie Eilish, Khalid — Lovely

      Это планировалось как выгодная сделка. Боррос Баратеон поддерживает Эйгона Таргариена, а Эймонд берёт в жёны его дочь. Пускай она будет уродиной или полной дурой, это неважно. Главное — долг, перед семьёй, перед Вестеросом, перед его братом-королём. Эймонд узнаёт её имя — Серена. Негромко произносит его, как бы проверяя, как оно будет звучать, сходя с его уст, ведь произносить это имя теперь придётся очень часто.       То, что это будет брак по расчёту, Эймонда не волнует. Он не верит в легенды о большой и чистой любви. Они с Сереной поженятся, заключив тем самым союз, выгодный обеим сторонам. После, если будет угодно Семерым, она родит ему детей, с волосами цвета серебра, как у Таргариенов, или воронова крыла, как у Баратеонов. А Эймонд постарается быть для неё хорошим, верным мужем.       После заключения сделки с её отцом появляется мальчишка Люцерис. Эймонд усмехается, увидев его, зная, что он опоздал. Верность лорда Штормового Предела продана Эйгону Таргариену. В крови Эймонда кипит весёлая злость, когда он поддевает бастарда. А потом всё заходит слишком далеко, оканчиваясь неожиданной и трагичной гибелью Люцериса…       То, что родные недовольны этим, ещё мягко сказано, ведь Эймонд практически уничтожил возможность мирно решить конфликт с Рейнирой. Он даже не пытается оправдываться, говорить, что не желал смерти Люцериса. Понимает, что это уже ничего не изменит. Всё, что ему остаётся: бороться за свою семью, помня о долге, а заодно о грядущей свадьбе.

***

      Эймонд вновь улетает в Штормовой Предел, чтобы решить пару вопросов с лордом Баратеоном, а заодно познакомиться со своей наречённой. Стоя в большом зале с камином, он ждёт, когда служанка приведёт Серену, испытывая лёгкое любопытство. Всё-таки именно с этой девушкой ему предстоит связать жизнь.       Серена плавной поступью входит в зал, и Эймонд внимательно смотрит на неё. Она отнюдь не дурнушка. У леди Баратеон тёмные, почти чёрные волосы, как и у всех представителей их рода, приятные, чуть крупные черты лица и стройная фигура, соблазнительные очертания которой не скрывает даже платье. Эймонд гадает, как Серена воспримет его. Испытает ли отвращение, увидев, что вместо одного глаза у него сияет сапфир? Осудит ли за гибель юного Люцериса?       А затем она поднимает взгляд на своего жениха, и ему кажется, что он тонет в глубине её глаз. В сумрачной комнате, которую освещает лишь пламя камина, зелёные и янтарные огоньки играют в небесной лазури с тёмной каймой. Или это просто игра воображения Эймонда, который заворожён своей невестой. Он думает: а не колдунья ли она, из тех, о которых ему в детстве рассказывала нянька?       Серена смотрит на него без отвращения или неприязни, скорее с волнением и интересом. Она держится спокойно, сдержанно, как и подобает леди. Эймонду неожиданно хочется узнать, что творится в её голове, как она относится к их предстоящему браку? Но у него ещё будет время на это. Даже если Серена против, у неё больше нет выбора.       Боррос Баратеон устраивает небольшое пиршество, но Эймонд уделяет внимание не столько вкусным блюдам и изысканному вину, сколько своей невесте. Она неумолимо притягивает его взор, и он думает, что исполнение долга, скорее всего, окажется очень приятным. Серена чуть смущается, заметив его пристальное внимание, и губ Эймонда касается лёгкая улыбка.       Вскоре он улетает обратно в Королевскую Гавань. Но какая-то его часть стремится обратно к неприступному замку у мыса Дюрран и прекрасной девушке, оставшейся в нём.

***

      Постоянно летать в Штормовой Предел Эймонд, к сожалению, не может, поэтому он часто посылает воронов с письмами, которые адресует Серене. Между ними завязывается переписка, и он быстро понимает, что его наречённая столь же умна, сколь и красива, и в то же время у неё чуткое сердце. Она понимает необходимость их брака, но в глубине души мечтает о настоящей любви. О последнем Серена не пишет прямо, но это читается между строк. И тогда Эймонд начинает опасаться, что не сможет сделать её счастливой, ведь сам относился к союзу с её семьёй с холодным расчётом. По крайней мере, прежде.       Серена — его долг, возможность укрепить влияние семьи. Но стоит закрыть глаза и вспомнить её проникающий в самую душу взгляд, и Эймонд не верит, что она значит для него только это. Он опасается поддаться эмоциям, ведь когда это случается, они поглощают его без остатка. Любить или ненавидеть вполсилы он никогда не умел.

***

      Birdy — Wings

      Однажды утром Эймонд вновь прилетает в Штормовой Предел, но уже для того, чтобы забрать Серену в Королевскую Гавань. Для жениха и невесты в порядке вещей жить в одном замке до свадьбы, так есть возможность чуть лучше узнать друг друга. А ещё Эймонд устал всё время ждать очередного ворона от Серены, не имея возможности увидеть её, поговорить лично.       Боррос Баратеон предлагает привезти свою дочь более привычном способом, но принц возражает, приведя доводы, что путешествие знатной особы по трактам довольно опасно, да и займёт немало времени. Но на самом деле Эймонд желает разделить с Сереной нечто особенное, что ещё не делал ни с кем.       Он подводит её к Вхагар, и девушка слегка робеет при виде огромной старой драконихи. Серена видела её не раз, когда Эймонд прилетал сюда, но ни разу не каталась на ней сама. Он аккуратно подсаживает невесту и, устроившись сам, оборачивается к ней через плечо:       — Крепче держись за меня.       Серена обхватывает нежными ручками его сильный торс, и он ощущает тепло, растекающееся по телу, а затем командует Вхагар, приказывая ей взлететь. Они поднимаются в воздух, и Эймонд слышит негромкий вскрик Серены, а после — её радостный, удивлённый смех. Он улыбается сам, чувствуя невероятный адреналин, как и всегда, когда летает на своём драконе. Но вместе с этим — чужое дыхание на своём затылке, то, как лицо щекочут развевающиеся на ветру волосы Серены, её крепкие объятия. И это пьянит его едва ли не больше полёта на Вхагар.

***

      Их свадьба всё ближе и ближе. Эймонд не может насытиться временем, проводимым с Сереной. Эйгон беззлобно поддевает его:       — Брат, неужели ты влюбился? Да и в кого? В собственную невесту!       Эймонд молчит, не отрицает. Осознаёт, что пропал в ту самую минуту, когда впервые увидел её. Долг превратился для него в нечто, способное сделать его счастливым. Саму Серену не пугают слухи о вспыльчивости, жестокости Эймонда. Рядом с ней он совсем другой. Он не превращается из тигра в котёнка, а остаётся драконом… который теперь приручён.       Однажды, когда они гуляют по саду, Эймонд рассказывает ей то, что давно лежит камнем на его сердце:       — Я думаю, многие ненавидят меня за смерть Люцериса. Обвиняют в том, что я убил мальчишку, развязал войну. Но я никогда этого не хотел. И мне жаль, что это произошло.       Обычно он говорит о том случае с равнодушием или вызовом. Но с Сереной Эймонд не боится быть уязвимее и осторожно открывает ей тайны своего сердца. Она протягивает руку и сжимает его ладонь, смотрит с таким теплом, что он чувствует, как бушует внутри неукротимое драконье пламя, по-настоящему разбуженное именно ей. Она никогда не осуждает Эймонда, принимая его таким, какой он есть. Он переплетает свои пальцы с её, поднимает руку и касается жёсткими губами тыльной стороны её ладони, заставляя Серену улыбнуться.       Почему-то ему кажется, что они смогут быть счастливы вместе, даже в это непростое для Вестероса время. Столько, сколько им будет отпущено богами.

***

      В день свадьбы принца Эймонда Таргариена и леди Серены Баратеон Великая септа Бейлора полна людьми, в основном — влиятельными лордами, присягнувшими на верность Эйгону, и их вассалами. Но Эймонд не замечает их. Он видит перед собой лишь свою наречённую. Свою возлюбленную, когда-то покорившую его одним взглядом своих дивных глаз.       После молитв верховного септона, произношения обетов, благословения их брака и свадебного гимна Эймонд с Сереной обмениваются плащами. Он укрывает её своим, угольно-чёрным с алым драконом и надевает её солнечно-жёлтый плащ с чёрным оленем.       Серена смотрит на него, и время для Эймонда будто останавливается. Остаются лишь слова, уверенно срывающиеся с её губ: «Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моим лордом и мужем». Он не колеблется, произнося в ответ: «Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моей леди и женой».       Эймонд наклоняется, прижимаясь к её губам своими, целуя впервые, перед взором Семерых, и её губы так сладки на вкус, что он с трудом отстраняется. У них ещё будет время, вся ночь и вся жизнь…       Септон поднимает над их головами семигранный кристалл и возвещает: «Пред ликами богов и людей торжественно объявляю Эймонда из дома Таргариен и Серену из дома Баратеон мужем и женой. Одна плоть, одно сердце, одна душа отныне и навеки, и да будет проклят тот, кто станет между ними».       И Эймонд уверен, что никто и ничто не посмеет их разлучить.