Заставь меня полюбить

      Ребята пили до самого вечера, совсем не обращая внимания на время. Они даже умудрились открыть заначку Ангарского, которую тот хранил специально на «чёрный день». Да что уж таить, они потом и в магазин сходили, чтобы купить ещё, не желая останавливаться. Точнее, сходил только Дугар, потому что Руслан еле-еле смог встать, а потом сесть. Красноволосый гордился и этим.       Сейчас Руслан сидел, уложив голову на стол, покручивая в руках полупустой бокал с вином. На кухне царила тишина и мягкий полумрак, лишь иногда были слышны томные вздохи Иркутска, который старался в пьяном состоянии что-то приготовить. — Дугар, вот к чему меня приведёт это всё? Я привык к этому сладкому одиночеству. Мне вполне хватает только тебя и редкого общения с другими ребятами из Сибири. Я просто не хочу того же, чего хочет он. — тихо и монотонно сказал Руслан, разрывая полотно тишины. — Просто дай ему шанс показать себя и всё. — Дугар ответил слишком резко и громко, заставив Енисейского вздрогнуть и резко поднять голову. — Я уверен, если ты с ним нормально поговоришь, то потом сам же к нему бегать будешь. — Боже… — Руслан округлил глаза и перекрестился. — Не дай Бог. Я никогда не опущусь до подобного. Иркутск обернулся, скрестив руки на груди и хмурясь. Пронзительный взгляд янтарных глаз уставился на парня. — Мне уже кажется, что ты просто завидуешь тому, насколько этот ребёнок способный и талантливый. — уже более расслабленно произнёс Ангарский, сдерживая на себе непонятливый взор друга. — Он заслужил этого статуса. — Он не видел жизни! Не знает каково это страдать, держаться на плаву — когда против тебя весь мир. Как может съедать одиночество, как влияет множество факторов на твою жизнь, просто потому что ты город. — Руслан, до этого смотревший в глаза Дугара, резко опустил взгляд, сжимая губы в тонкую полоску и тихо добавляя. — Он ребёнок, который всё ещё живёт надеждами и мечтами.       Иркутск ухмыльнулся, приближаясь к лицу друга. Красноярск уже чувствовал на своих щеках перегар парня, но взгляд так и не поднял. Он даже не хотел, чтобы Дугар услышал ту последнюю фразу, надеясь, что его слова просто пролетели мимо, но нет. Ангарский прекрасно всё слышал и запомнил. — Что у трезвого в голове, то у пьяного на языке. Да, Енисейский? Хватит обманывать самого себя. Поверь мне — это жалкое зрелище. — сказал Иркутск, похлопав друга по плечу и возвращаясь к готовке.       Руслан вздохнул и уже хотел было продолжить, уверяя Дугара, что тот всё неправильно понял. Да и вообще, что из всего сказанного парень всё-таки понял, если даже сам Красноярск сейчас не мог нормально осознать сказанное. Поэтому, красноволосое пьяное тело смирившись опустило голову, заканчивая спор победой Иркутска.       Ночь медленно сменилась утром. Сегодня, по плану, было собрание городов округа, о котором оба парня благополучно забыли, засыпая за несколько часов до выхода. И если Дугару хватало этого времени для того чтобы выспаться и оклематься, то вот Руслану нет. Поэтому сейчас Енисейский бегал по квартире друга как ужаленный, то замазывая круги от смога под глазами, то натягивая одежду. Успеть надо было всё, но вот постоянно поторапливающий его Иркутск сильно сбивал. — Дай мне ещё пару минут… — простонал Руслан, выбегая из комнаты попутно натягивая любимую куртку. — У нас нет этих пары минут. Быстрей давай. — стоя у уже открытой двери прошипел Дугар.       Красноярск тихо проматерился, ударяясь ногой об небольшую тумбочку, подходя к другу. Парни быстро расправились с дверью и полетели вниз по лестнице, однако и тут им пришлось немного задержаться. Руслан решил сократить путь, перепрыгивая через несколько ступеней, но не рассчитал и полетел прямо в спину Дугара. Ангарский еле устоял на ногах, а вот сам красноволосый полетел на пол, неприятно целуясь с черно-белой плиткой. Иркутск разразился смехом, разглядывая произошедшую ситуацию. — Хули ржёшь? — воскликнул Енисейский, закрывая нос. — Подними меня, я встать не могу. Нога, пиздец, болит.       Дугар наконец насмеялся и поднял друга на руки, выслушав перед этим пару ласковых в свою сторону. Ну, теперь они точно опоздают, поэтому и торопиться более не имело смысла. Хотя, не хочется, чтобы Коля вновь начал говорить об этике и хоть малейшем уважении к нему.       Собрание уже началось полчаса назад, а Дугара с Русланом так и не было. Новосибирск то и дело поглядывал в телефон, проверяя уведомления, но ни один из парней так и не написали о своей задержке. Дверь в кабинет резко с грохотом открылась, заставляя сидящие в нем города посмотреть в сторону звука. Иркутск вошёл, продолжая держать Красноярск на руках. — Простите за опоздание. Просто одно чудо решило, что оно умеет летать и неудачно упало, повредив себе ногу. — с усмешкой сказал Дугар, усаживая парня на своё место и присаживаясь рядом. — Хорошо, что вы вообще пришли. — устало вздохнул Коля. — Что ж, теперь я думаю, мы можем начинать.       Юная столица начал свою долгую монотонную речь, иногда сверяясь с данными и что-то уточняя у других городов. Его голос, на удивление, сегодня казался убаюкивающим, таким нежным и спокойным. Руслан поначалу слушал саму суть монолога Новосибирска, но потом забил на эту затею, наслаждаясь уже самим тембром и просто звучанием голоса столицы. Возможно алкоголь ещё не выветрился, возможно слова Дугара заставили его задуматься. На себе парень резко почувствовал недоуменный взгляд. Томс и Омск удивленно смотрели на него, как на что-то сказочное и необычное, да и сам Коля тоже, казалось испытывал смешанные эмоции. — Что вы так пялитесь? — вскинув бровью, спросил Красноярск. — Ты обычно поправляешь меня, когда я ошибаюсь, а сейчас промолчал. Ты меня вообще слушаешь? — напряжённо спросил Новосибирск, откладывая на стол документ, которые до этого держал в руках. — Конечно же я тебя слушал. Ты же говоришь очень важную информацию. — саркастично протянул Руслан, поправляя ворот рубашки и улыбаясь. — Что ж, тогда скажи мне, ты сделал то, о чём я тебя просил? — Коля улыбнулся в ответ, не поддаваясь на провокации.       Енисейский вскинул бровь. Только за последнюю неделю ему пришлось выслушать столько просьб и предъяв со стороны столицы СФО, что он уже и забыл, какая из них стояла на первом месте в списке «Важное». Красноярск быстро в голове перебирал всё оговорённое за это время, но так и не мог вспомнить что-то настолько срочное. В наступившей тишине можно было даже услышать, как крутятся шестерёнки в не протрезвевшей головушке. А потом Руслана как осенило. — Конечно, малыш. — красноволосый заигрывающе подмигнул, растягивая на губах издевательскую улыбку. — Я поставил те очистители, что ты привозил. Однако, это не сильно помогло. Люди всё ещё жалуются, а я всё ещё страдаю. Ничего нового. Ты же об этом? — Да об этом. — недовольно проговорил Новосибирск. — Ох, надо значит заказать больше. — Нет, надо заказать другие. Те, что решил покупать ты — не помогают. Параметры на приборах меняются совсем невесомо. Ты, кажется, сидишь и радуешься, видя как я мучаюсь. — закатил глаза Руслан, откидываясь на спинку стула. — Руслан. — окликнул его Матвей, замечая, как поник после такого обвинения Коля. — Что? В прошлом докладе об экологической ситуации в городе я говорил всё тоже самое, но моё недовольство просто проигнорировали. Как я по-другому могу объяснить такое отношение к себе и своим жителям? — Красноярск отстранённо смотрел в стену. — Если Юрке и помогли эти очистители, то я за него безмерно рад, но мне от них ни тепло, ни холодно. Если их будет больше, то это не изменит ситуацию, хоть уставься ты ими по горло. — Я обговорю это с Михаилом Юрьевичем на следующем собрании. — Коля прикусил губу и посмотрел на Красноярск.       Руслан же перевёл пренебрежительный взгляд со стены на свою столицу. В груди неприятно закололо стоило ему заметить печаль и немые извинения в синих глазах. В голове невольно всплыли собственные слова, которые он сказал вчера во время пьяных бредней: «Он ребёнок». Сейчас эта фраза крутилась пластинкой, повторяясь из раза в раз и заставляя чувствовать себя неуютно, даже противно. Если бы тут никого не было, он бы извинился за столь обидные слова, но сейчас при всех ему не позволяет гордость даже двинуться. Енисейский вытерпел гнетущее молчание и укоризненные взгляды со всех сторон. Не впервой.       Новосибирск молча взял другой документ, продолжая собрание как ни в чём ни бывало. Города перестали сверлить взглядом Руслана и стали внимательно слушать столицу. Но вот сам красноволосый слушал только противный голос в своей голове, который то и дело вторил вчерашний разговор с Дугаром. Хотелось уже закрыть уши и зажмуриться, словно это хоть как-то бы помогло.       Наконец всё затихло. Пустота и тишина. Голос Сибирякова был слышен так далеко, словно Енисейский находился в другой комнате, а не тут в метро. А самое странное, что воздуха резко стало не хватать и стены давить начали. Бросило в жар, казалось сам парень начал гореть, постепенно превращаясь в маленький уголёк. — Руслан. Опять его кто-то зовёт, но он не хочет открывать глаза, не хочет видеть обладателя этого голоса. — Руслан! Голос был взволнованный, нет… напуганный, но в то же время такой требовательный. — Да очнись же ты!       Он почувствовал, что его кто-то трясёт за плечи. Красноярск всё же поддаётся, открывая глаза. Вокруг всё плывёт, даже человек, стоящий перед ним походил на размытую кляксу. Но даже в ней, он узнал Колю. — Ну наконец-то. — Новосибирск облегчённо выдохнул. — Напугал ты конечно нас всех.       Руслан приподнял одну бровь, не понимая о чём говорит его столица. Ничего же не произошло. Вон, кабинет самого Коли… Стоп… Это не он. А где он? Красноярск похлопал глазами. Что произошло? — Ты потерял сознание. — и опять Новосибирск как будто прочитал мысли собеседника. — Почему ты не сказал, что ситуация ухудшилась? Этого не было в твоём отчёте. Если бы я не решился свериться с цифрами, то не узнал бы, что выбросов стало больше.       А что Руслан? Он писал. Точно ведь писал. Или нет? Хотя, важно ли это уже сейчас, когда сам Коля всё узнал? — Я жду ответ, Енисейский. — уже более зло и угрожающе сказал столица. Красноярск даже на мгновение обомлел от такого резкого изменения в голосе Коли. Он и представить себе не мог, что этот малыш так умеет. — Я писал. — пожал плечами красноволосый. — Нет, не писал. Я специально проверил твои последние отчёты за три месяца. — Новосибирск скрестил руки на груди. — Значит забыл. Не важно в общем. Всё? Допрос окончен? Я свободен? — Руслан встал, но Коля толкнул его в грудь, опуская обратно на кушетку. — Нет, теперь ты будешь под моим наблюдением и это не обсуждается. Твоё и экологическое состояние я беру полностью под свой контроль. — Новосибирск продолжал упорно давить на Красноярск.       Красноволосый выпал из мира после такого заявления, особенно когда ОН говорил с ним ТАКИМ тоном. Руслану казалось, что он всё ещё спит, а это дурной сон, в котором Коля взял яйца в руки и начал отстаивать свою позицию в более грубой форме. — Твоё согласие мне не нужно. Документы уже подписаны и приведены в действие. Тебе осталось смириться. — закончил столица.       После этих слов Новосибирск вышел из комнаты, оставляя красноволосого на едине с самим собой. Руслан же продолжал сидеть и смотреть удивлённым взглядом ещё несколько минут. В его голове просто не укладывалось произошедшее. Коля — его малыш — такой хороший, тихий, добрый, ласковый и спокойный, сейчас смог в приказном тоне сказать ему, что делать, не дав даже слова против сказать.