Заставь меня полюбить

      Дугар быстро пришёл на место о котором писал Руслан, назначая встречу. Парень без слов подошёл ближе к другу и со всей силы ударил того в челюсть. Красноярск на ногах еле-еле устоял. Настолько гнев бушующий в Иркутске был сильным. — Енисейский, ты совсем охренел? У тебя всё? От алкоголизма крышняк поехал, а тебя прихватить забыл?! — Дугар схватил Красноярск за плечи и принялся трясти его, словно это смогло бы помочь. — Блять да это у тебя что-то куда-то поехало. Сразу с кулаками лезешь, не дав мне ничего нормально объяснить. — Руслан оттолкнул от себя друга и взялся за сильно заболевшую челюсть. — Да даже если всё, что ты мне написал не правда, я готов тебе врезать ещё раз только за то, что ты об этом подумал. — Дугар скрестил руки на груди, хмуря брови. — Ну? Оправдывайся.       Красноярск выпрямился и расправил острые худощавые плечи. Взгляд заметался по лицу друга, выискивая хоть малый намёк на поддержку. Однако, ничего подобного он не видел, что заставляло ещё больше задуматься над подбором слов. Сейчас любая фраза могла стать красным флажком для злого Иркутска. — Всё, что я написал правда, но это спектакль для того, чтобы кое-что проверить. — тихо сказал Руслан, наконец остановив взгляд на жёлтых родных глазах. — Я знаю, что это подло, поэтому можешь засунуть себе свои нотации далеко и на долго. Это в полне взвешенное решение, к которому я пришёл ответственно. Я готов на такой шаг. — Ты залетел от Уралова? — Дугар вскинул бровь. — Что?! Это тут при чём, блять?! — воскликнул Красноярск, вскинув руки. — Да потому что слышится это именно так! — Иркутск вздохнул и потёр переносицу. — Значит, ты теперь встречаешься с Ураловым, чтобы посмотреть как на это отреагирует Коля? — долгое молчание и переглядки между ними. — Руслан, ты обиженная школьница или взрослый город?! Твою мать, я всё могу понять, но это не могу. Почему нельзя прямо спросить и поговорить об этом? Коля ведь не ребёнок, поймёт, а ты можешь просто сослаться на слухи, да даже на того же Матвея, который тебе об этом к слову и сказал. — Ты просто плохо его знаешь, Дугар. Он изовьется и в узел завяжется, но улизнёт от ответа и от правды. Пойми, и он сам, и Матвей постоянно намекают, а я заебался копаться в этих непонятных записках и формулах. Я их прекрасно понимаю, но мне нужно говорить прямо. Любит, так пусть скажет. — грозно пробубнил Руслан. — Да ты сам не далеко ушёл. Вспомни себя лет сто пятьдесят назад. Ты о словах про любовь краснел, как зимняя вишня и начинал стихами говорить. — Дугар задумался. — Помню как ты мне Шекспира зачитал, а я не понял. Когда ты мне рассказал значение этого всего? После войны. — Это было тогда и вообще не правда. Мне просто нравился Шекспир, а с тобой я делился его поэзией. — Руслан отвернулся, надув щеки. — Не смотри на меня так, что было, то было. — В любом случае, мне стало интересно как вы это обыграете и к чему это приведёт, но на мою помощь не рассчитывай. Я не хочу в таком участвовать. — Иркутск оглядел друга с ног до головы и покачал головой. — Жалко Колю. Ты над ним измываешься как только душе угодно, а он терпит. Жду не дождусь, когда он тебя на место поставит.       Руслан прекрасно знал, что это был конец разговора, поэтому он молча кивнул, не решаясь менять тему или продолжать. Его другу сейчас нужно было переварить всё услышанное, да и он сразу показал свою позицию на этот счёт. Дугар развернулся и пошёл обратно к остальным городам их округа. Сам Красноярск туда идти и не собирался, там был Новосибирск. Сейчас лишь одного взгляда его синих глаз хватит, чтобы Красноярск вновь растаял и передумал выполнять тот жестокий план.       Они мучают друг друга. Испытывают сердца на прочность. Вот только Коля не мог похвастаться жестокостью и равнодушием, в отличии от прожившего многое Руслана. Енисейский прекрасно понимал это и пользовался.       Дугар всё ещё был зол. Уже даже больше не на Руслана, а на себя. Они с Матвеем так долго старались свести их двоих, хотя бы чтобы они общались нормально. Но надо же было Коле влюбится, а Красноярску прознать это. Сейчас всё шло под откос. Особенно нервы самого Иркутска.       Он вновь вернулся в кабинет, мельком оглядев присутствующих. Все были такими же весёлыми, со стороны подростков раздавался смех, вот только Томск выглядел грустно и задумчиво. Он всё понял? Нет, он уже узнал. Матвей медленно высунул из пиджака телефон Дугара и протянул ему. — Ты забыл его. — губы Томска скривились в что-то напоминающее улыбку. Следом он тихо добавил. — А ещё забыл выключить или хотя бы выйти из диалога с Красноярском.       Иркутск вздрогнул и округлил глаза, медленно оборачиваясь на Колю. Парень сидел опустив голову, разглядывая руки, которые нервно крутили ручку. Их столица выглядел поникши. Новосибирск не посмотрел на Дугара, когда он вошёл, не поднял взгляда когда его окликнул Барнаул. Его здесь вообще как будто не было. План Руслана начался прямо здесь и сейчас. И хотя Иркутск и сказал, что помогать не будет, но только что он неосознанно упростил Красноярску задачу о распространении информации.       В голове самого Новосибирска крутилось лишь одно: «Дугар, я теперь в отношениях с Костей. Не хочешь меня поздравить и отпраздновать это событие?» Как заевшая плёнка. Из раза в раз. Но самое болезненное было, что голос в голове принадлежал Руслану. Коля из последних сил сдерживал себя, чтобы не вытолкнуть всех из кабинета и не запереться тут в гордом одиночестве, думая на счёт происходящего. Сердце болезненно ныло, словно ему было тесно в теле и оно старалось выбраться. В ушах стоял лишь гулкий белый шум. Всё вокруг перестало существовать. Был лишь он и его боль. А ещё голос Руслана, который иногда всплывал в голове, давя на мозг и на и так опущенные плечи. Всплывал его смех, такой родной и милый образ, красные взъерошенные волосы по утрам, теплые и худые руки, которые обвивали Колину талию. Они провели вместе полгода и каждый день появлялся отдельным воспоминанием.       Коля сидел за столом и мешал ложкой горячий чай. В последние дни на его плечи свалилось очень много дел. Руслан сидел напротив и смотрел на парня, подперев голову рукой. — Давай я тебе помогу, малыш? А то на тебя смотреть невозможно. — монотонно произнёс Красноярск, встав из-за стола и потянувшись. — Я не хочу тебя нагружать. Это же не твои обязанности. — Коля поднял взгляд и вздохнул. Руслан закатил глаза и подошёл ближе к парню, положив руки ему на плечи и обнимая. — Ха? Малыш, не ты ли мне говорил, что помощь очень важна? Или только вы все можете помогать мне? Я так-то не совсем пропащий. — Красноярск нежно закопался пальцами в темных волосах Коли. Новосибирск вздохнул и сильнее прижался к груди Енисейского, вслушиваясь в его мерное сердцебиение, которое действовало как успокоительное. Глаза сами стали закрываться. Рядом с Русланом было так тепло и спокойно. — Спи, малыш, спи. Я сам всё сделаю. — напоследок услышал Коля от Красноярска, совсем проваливаясь в сон.       Такие воспоминания лишь сильнее убивали, втаптывали в самое дно, оставляя лишь пустоту в сердце и боль. Наверное, будь тут только Матвей, он бы даже зарыдал, хотя никогда этого не делал. Но сейчас всё просило об выплеске эмоций. Даже обычно рассудительный и ко всему готовый мозг, сейчас отрицал свою безэмоциональность. — Он выглядит убито, да? Бедный мой дофаминчик. Я совсем не знаю, чем теперь ему помочь. — грустно отозвался Томск, глядя на Дугара. — Теперь всё только от него зависит, Матвей. Мы с тобой в одной лодке. — Иркутск опустил голову, хмуря брови и сжимая губы в тонкую полоску. — Ты ведь знаешь намного больше, да? Ты ведь пошёл совсем его не поздравлять. К тому же, там есть удалённые сообщения. — задумчиво протянул Матвей. — Матвей, со всем уважением к тебе, но сейчас нам пора отступить и дать им самим решать эти проблемы. Я понимаю твоё волнение, но Коле уже не пять лет, он сам должен разобраться. — уже более грозно ответил Дугар.       Томск обречённо отворачивается, соглашаясь с Иркутском. Он как орлица над орлёнком всё это время бдил над Колей, оберегая его от всех проблем внешнего мира, но пора уже унять родительский инстинкт и отпустить дитя на волю. Пусть он ошибается, пусть обжигается. Через это ведь все проходят и Новосибирск не исключение.       Прошло достаточно много времени и последний город вышел из кабинета, наконец оставив Колю на едине с самим собой. Парень отрывисто поднял голову и посмотрел в окно. Уже давно стемнело. Бледный полумесяц возвышался на небе, закрываемый иногда пушистыми облаками, которые мирно плыли в неведомою даль. Новосибирск достал телефон и посмотрел на чёрный экран, который засветился. Никаких входящих сообщений или звонков. Хотя в глубине души парень надеялся, что Руслан хоть что — то напишет. — Почему всё сложилось именно так? — сам у себя спросил Коля. — Я ни разу не ошибался. По какой причине всё сейчас пошло под откос?       Дрожащий пальцы закопались в темных волосах, массируя разболевшуюся голову. В мыслях вновь начался бардак. Коля всё больше и больше уходил в себя, всё сильнее терялась та ниточка, что связывала его с реальностью.       Прошло несколько дней, Новосибирск не вылезал из кабинета, перебирая документы и отчёты. Как быстро и легко заглушить боль? Правильно, по горло утопить себя в работе. Как минимум так думал сам Коля. Юная столица уже сделал всё, что только можно было, даже отчёты заполнил со всеми подробностями. Сейчас парень стоял около шкафа и протирал его. Пятый раз за этот день. Вся мебель в кабинете столицы уже скрипела от чистоты, но Новосибирску было всё ещё мало.       На телефон иногда приходили сообщения от Дугара и Матвея, реже от Максима и остальных, но Руслан так и не проявлял себя. Он словно желал, чтобы об его существовании забыли. Но Коля не мог забыть, его часто посещал голос Красноярска. В один из таких моментов Новосибирск не выдержал и взяв телефон, набрал ему. Вновь монотонные и гулкие гудки. — Что такое, малыш? — раздался спокойный и сонный голос Руслана. — Почему? — лишь этот вопрос всплыл сейчас и был озвучен. — Что «почему»? Малыш, я совсем тебя не понимаю. Да и голова сейчас совсем не варит. Ты меня разбудил так-то. — Красноярск отвечал так, словно ничего и не произошло. — Почему именно он? — Коля начал нервно выхаживать по кабинету. — Ох… Ты уже узнал, да? Вот Дугар чёрт такой, я сам хотел рассказать. — Руслан вздохнул. — Понимаешь, малыш, любовь эта штука такая… она внезапна приходит и озаряет сердца всё такое… Блять, мне пора романы писать, ты не думаешь? Ха-ха… Ладно, в любом случае, какая тебе то разница с кем я? Костя понимающий и заботливый, с ним я не пропаду. — Обидно просто. — продолжая сдерживаться, отвечал Коля. На вопросительное «М?» со стороны Красноярска, Новосибирск продолжил. — Я просто не могу понять, почему мне ты настрого запретил говорить о любви, а Константина ты принял. Что я всё это время делал не так? Я разве не выслушивал? Выслушивал. Не поддерживал? Поддерживал. Не заботился? Да заботился как умел, но всё же. — голос столицы задрожал. — Как мне нужно извернутся и что сделать, чтобы ты обратил внимание на меня? Ни на кого-то другого! Я уже устал за тобой бегать Руслан. Просто устал. Столько лет в себе убивать любовь к кому-то даже ты не смог бы. Теперь я прекрасно понимаю Константина и его любовь к Юрию. Ты, кажется, сидишь и радуешься, видя как я мучаюсь.       На последней фразе Енисейский вздрогнул. Когда-то именно он сказал эти слова, только в сторону Коли. Неприятно конечно слышать это к себе, но Руслан почувствовал бы себя дураком, если бы начал оспаривать это. — Ты молчишь. Удивительно даже. — Новосибирск замолчал, собираясь с остатками мыслей. — Помнишь, ты сказал, чтобы я не говорил о любви, иначе ты исчезнешь из моей жизни? — Руслан неуверенно угукнул, и Коля продолжил. — Тогда слушай сейчас меня внимательно. Я люблю тебе, Руслан Енисейский. А теперь, чтобы добить самого себя… Исчезни из моей жизни и никогда больше не появляйся. Прощай.       Новосибирск нервно выдохнул и сбросил вызов, услышав на последок как Красноярск что-то кричал, но он не хотел больше слушать. Он поставил точку.