Ночь Поэны

Стена Поэны. Высокая белокаменная защита, немая хранительница...как ещё любят ее называть маги? Лололошка называет её проще – место для отдыха. Первый раз он здесь оказался с Эо и по сей день гуляет по ней именно с ним. Отсюда лес по-особенному красив и безопасен. Его полотно равномерно растягивается по всей округе, а башня, если не знать ее историю, выглядит как атмосферное дополнение. "Красиво" – про себя думает мальчишка, обращая внимание на собеседника. – ... И та звезда на карте выглядит как ближняя, а на деле она дальше. Не то чтобы это было... – Эо, а если заснуть на стене, какой риск того, что меня съест какая-нибудь птица? – спросил Лололошка, переводя взгляд на скопление точек на небе, в надежде не задремать. – А? – такой резкий вопрос буквально на другую тему удивил шляпника, на что тот лишь наклонил голову – Скорее всего никакой, потому что эту стену нельзя перелететь, обойти или пройти так просто, особенно неразумным существам. А вот оказаться обчищенным руками вора шанс велик, так что если ты устал, мы можем пойти домой. – на всякий случай без явной грубости решил добавить Эо, прекрасно понимая, к чему клонит племянник. Пока один настраивал телескоп на краю, другой лениво катался рядом в надежде случайно "не заснуть", пока видимо не вышло. – Сказал бы ты раньше, мы бы не выходили и эти несколько часов ты провел в кровати, Лоло. Мироходец недовольно пробубнил что-то себе под нос, переворачиваясь на живот. Руки потянулись к подзорной трубе, которую Эо не успел откалибровать. Повертев пару колёсиков на основании, Лололошка смог увидеть в ней чужой взгляд, недовольный проказами мальчишки. Он быстро положил трубу на место. – Мне хотелось с тобой посидеть, и признаюсь, я надеялся на вечер легенд, а не на продолжение Санта Барбары с этим небом. – уже не скрываясь, зевнул шатен – Павел сказал, что занят сегодня и я решил выбраться к тебе, карта уже стала предлогом, прости. – Ну Слава Поэне, я уж боялся, что я так и буду мучиться с этой бумажкой. При всем моем уважении, выбирать дела для прикрытия ты не умеешь – Эо облегчённо выдохнул и оставил телескоп на месте, поскорее убирая руки от этой шайтан-машины – И мне кажется, что в нашем мире смысла в карте неба нет. Мало кто интересуется звёздами, а если и интересуется, то не здесь. – Ну ладно-ладно, я уже понял, что тебе не нравится эта затея – Ло усмехнулся и поднялся с места, присаживаясь на край башни рядом с дядей – Так что насчёт прогуляться? Если ты занят, то я не буду настаивать, все же ты и так времени задаром потратил на эту карту. – Давай лучше пойдем к тебе домой и ты отдохнёшь, иначе так окончательно рассудок посадишь. Я посижу рядом, если хочешь, поговорим как раз, расскажу легенды, что знаю, ты же этого хотел? Мироходец немного улыбнулся и кивнул, принимая идею собеседника. Будет неправда, если он скажет, что не хочет спать сейчас – слишком неравномерно разбит его график, если так посмотреть. Нормально спал он наверное... Дня три назад, когда вернулся с охоты с Павлом? После его тренировок не то что спать, дышать не захочется лишний раз, так все тело ломит. Аж колени свело от воспоминаний. Эо встал на ноги и собрал все астрономические приборы в сумку, закидывая ее на плечо. Карту выкидывать не стал, а лишь сложил пополам и положил в блокнот к созвездиям, мало ли пригодится ещё. Помогая подняться Ло, тот стал идти к лестнице вниз, вспоминая легенды, что ему рассказывали. В голову пришли лишь короткие истории, не подходящие для дороги, но это было лучше, чем идти в тишине. – Слушай, что насчёт легенды про лес возле башни? Так сразу и не вспомнишь что-то интересное, а та тайга сразу воспоминания с детства пробуждает. – Давай, только чтобы тебе плохо не было. – Плохо?.. Ах, ты про это. Все нормально, это же легенда, не более того. Так вот, этот лес... * * * * * * * * * * * * * * * – И так каждое дерево, которое находится возле башни, по легенде называют обречённым Мироходцем. Именно поэтому люди не трогают тот лес – в память о потерянных. Но я уже замечаю, что на это не смотрят. Знаешь, люди любят придумывать себе легенды и верить им же, так легче что-то объяснить. Лололошка кивнул и потянулся за ключом, открывая двери. После случая с номером в пузатом лисе оставлять что-то в свободном доступе опасно, лучше лишний раз поработать ключом. – Проходи и заранее прости за свалку. После охоты так и не разобрал сундуки, да и книги не расставил с пола... В общем, не спотыкнись случайно. Эо усмехнулся и, пройдя в комнату, действительно стал смотреть под ноги, не желая затеряться в чужих вещах. Подняв пару книг тот стал расставлять их на полке, предварительно узнав, что ближайшее время они не пригодятся. – Остальные вещи как-нибудь сам, в твоём сундуке копаться уже не буду – проговорил шляпник, оставив на столе гореть китайский фонарик. Устраиваясь поудобнее на кресле-качалке, стоящем в углу возле кровати, он довольно улыбнулся. Вот что так что, а такие стулья придумали гении, как казалось Эо. Стоят конечно не крупицы скинта, но заснуть на таком куда приятнее, чем на обычном стуле с ножками. Шатен кивнул и закрыл окна, устраиваясь на кровати. Наконец-то устроившись на мягкой простыне, Ло наконец-то тихо выругался за последние часы своих приключений и прикрыл глаза. Правда быстро открыл, вспоминая про вежливость и то, что у него гости. – Не хочешь прилечь? Я уступлю, ты наверное устал пока шёл. – в ответ поступил лишь отрицательный кивок, на который Ло закатил глаза – А ты знал, что от этой качалки голова может болеть, а ещё мне говорили, что на ней спать неудобно. – Не пытайся меня убедить встать с него – это кресло прекрасно, не обижай его. И вообще, я отдыхать пришел или тебе байки читать? В целом, в этом была доля правды. Лололошка лег на бок, чтобы видеть Эо, и приготовился слушать его. Свет от фонарика на столе ровным тоном облегал комнату, придавая свою теплую атмосферу. Эо не хватало только очков, чтобы дополнить образ "старика", который укладывал спать внука... Шатен пустил тихий смешок от мысли, что Эо его дедушка, особенно учитывая его просьбу называть дядей. – Что смешного, малой? – шляпник наблюдал за происходящим, не понимая реакции Ло. Он ведь даже не начал что-то рассказывать. Мальчишка растерянно посмотрел на Эо, отрицательно кивая головой, мол ничего такого. – Просто задумался, что было бы, будь ты действительно моим дядей – немного приукрасил свои мысли парень, полагая начало вечеру рассказов. Его собеседник задумался касательно этого вопроса, но смеяться не стал, а похоже проникся более глубокими мыслями, чем думал Ло. Неужели предположил, что скорее был бы дедушкой и расстроился? – Я думаю тогда тебя бы здесь не было в принципе. Нет, это не связано с тем, что я того не хочу тебя здесь видеть или ты был бы мне неприятен – на то были бы свои причины... Давай переведем тему на легенды? Мне кажется история о святилище или каком-нибудь существе будет более уместной. Оставь такие мысли для стены, хорошо? Мироходец про себя выдохнул, успокаиваясь, что Эо не задумался о возрасте. Ещё лучше, он даже перевел тему сам, оставляя свои же мысли при себе. "Так даже лучше" – подумал про себя парень и кивнул, склоняясь к варианту святилища. Все же интересно что говорят о таком месте... – Как ты уже знаешь, в святилище жители Поэны приходят помолиться и высказаться пустоте, но слышал ли ты, что... На ближайшие полчаса комната контрабандиста была наполнена историей о бесформенном и безымянном священнике, который на самом деле смотрит за всеми приходящими людьми и, выслушивая их, даёт покой. Лололошке это кажется обычной легендой, а вот Эо в последнее время находит в этом смысл. Всяко лучше, чем пытаться убедить себя в той или иной правде, или что хуже навязать. Чего старческий мозг только не придумает. * * * * * * * * * * * * * * * – ... И так он помогает верующим людям обрести покой, в то время как для детей существует Элегия. – закончил свой рассказ мужчина, открывая глаза и обращая внимание на мальчишку, сна у которого ни в одном глазу. "Кто бы сомневался" – пошутил про себя Эо. – Что за Элегия? – Ни разу не слышал от детей кричалки про ворона и Элегию? Там ещё говорится так: "пойдешь сейчас – Элегия спасет, пойдешь в обед – ворона найдешь", не слышал? – получив отрицательный кивок, Эо пожал плечами, мол ожидаемо, и начал рассказывать – Элегия такая пташка, которая помогает маленьким детям меньше страдать от всякой нечисти в Поэне. Маленькая, примерно в ладони вмещается. Вроде ни о чем, да? Но она отгоняет монстров и паразитов, а ещё защищает твой сон. Ворон такой же защитник, только после смерти. Он охраняет уже бездыханное тело, чтобы нечисть Междумирья не тронула его. Думаю, полная легенда тебя тронет, до сих пор помню как сынишка после того как узнал все это с неделю бегал по Поэне, искал кое-что. "Интересно, но очень грустно" – как он когда-то сказал... А чего ты сесть решил? Эо усмехнулся, увидев как мальчишка уже сидел в позе лотоса в ожидании легенды. В чужих глазах он увидел такой яркий огонек любопытства, какого не у каждого ребенка можно найти. Фонарик, что освещал эту комнату, даже в подмётки не годится своей искренностью. Такое по настоящему радует душу рассказчика и тот устраивается поудобнее, собираясь рассказывать о птицах, которых не существует. Как обычно прикрыл глаза и начал... – Ну слушай... Ещё давным-давно, когда в Поэне не было Фарагонды, дети страдали. Атмосфера Междумирья вселяла в них ужас, а сон сопровождался кошмарами. Паразиты, что добирались до ребячьего разума, лишь прогрессировали и забирали их силы. Родители были бессильны. Единственное, что было им подвластно – это оставшееся время, которое они уделяли своим детям. Они погибали, но помнили, что родители были рядом, а не оставили их души скитаться по Поэне. Так бы и продолжалось, если бы торговец пряностями не обратился к магу с мольбой создать оберег для его больной дочери. Крупицы скинтов оказались на ладонях мага и тот потребовал перо наблюдателя. В те времена найти дикую птицу было редкостью, не говоря уже и о добыче его пера. Вестей о торговце не было неделю, пока в одну холодную ночь он не явился на порог, падая на колени в надежде на жалость. Тот лишь смотрел на перо, которое он держал в окровавленной ладони. В душе произошло осознание, насколько сложный путь проделал бедолага в слепой надежде спасти свою дочь. Говорят, что Поэна заставляет людей терять себя, но чтобы они забывали родных... Волшебник забрал из его рук перо и пошел к столу. Он сделал из пера маленькую пташку – синюю защитницу с бусинками вместо глаз. Голос ее был нежен, подобно материнской колыбели, а тепло перьев как отцовская ладонь. Протянул он ее торговцу и сказал: "Используй ее по уму, не дай дочери умереть без шанса увидеть тебя в последний раз". Торговец опешил, но пререкаться не стал, лишь оставил магу три кристалла, что у него были, и убежал в сторону дома. Маг знал, что птица не сможет вылечить девочку – было уже поздно что-то делать – но она позволила бы ей умереть в любви и заботе, которую отец не успел дать ей из-за поисков пера. Это единственное, чем волшебник мог помочь несчастному. Утром, по сплетням от вора, маг узнал, что дочка торговца погибла. Но погибла она с улыбкой и слезами счастья, что ее отец успел вернуться и сказать глухие, но важные для ребенка слова – ты всегда будешь сиять для нас. Как сказал вор, отец не был убит горем, скорее наоборот, счастлив, что в последние минуты он смог показать дочери то, ради чего он так спешил к ней. Птица сидела на груди девочки и играла завораживающую трель, от которой материнское и отцовское сердца наполнились спокойствием за дочь. Вскоре слух о волшебной птице распространился по Поэне и толпы кинулись к магу, чтобы он создал такую птицу каждой пришедшей семье. Сколько он не объяснял, что не сможет вылечить детей, его не слушали. Люди просто приносили перья и молили сделать хранителя для их чада, чтобы не беспокоиться о нем. В народе птичку-хранительницу стали называть Элегией – образом целителя, забирающего все плохие эмоции. И действительно, с помощью этой пташки последние дни детей становились особенными и тёплыми. Она помогала семье воссоединиться, а детям, которых мучили кошмары, пела колыбели, отгоняющие страх. Маг, как знакомый торговца, позволил себе явиться на похороны и принести семье небольшой подарок, когда все близкие разошлись. В его руках оказалась птица – по сравнению с Элегией она была огромная, так просто рукой ее не обхватить. Перья ее ядовито-черные, отсвечивающие рубиновым цветом. Клюв, казалось, был создан для плоти, неточно, что животной. Всем своим видом она пугала, но маг сказал: "Не судите, да не судимы будете. Я знаю, что у вас не было возможности устроить девочке достойные проводы и вам приходится хоронить ее как есть, но можете не беспокоиться. Ворон защитит ее тело от нечисти, только позвольте ему сделать это. Служить он будет долго – пока жива ваша память о девочке. " Закончив свой рассказ, маг удалился с похорон и оставил родителей проводить дочь. Они сделали как сказал маг и надеялись на его защиту, так и было. Ворон охранял могилу до тех пор, пока последний родитель не вздохнул последний раз в этом мире. Конец... Закончив свой рассказ, мужчина обратил внимание на Ло и растерянно охнул, понимая, что тот уткнулся в подушку и плачет. Ощущая косвенную вину, он поднялся и сел рядом с парнем, обнимая за плечо, чтобы тот обратил внимание. – Лоло, неужели тебя это так задело? Я же пошутил, что ты будешь грустить с нее... – подняв чужую голову на себя, Эо нахмурился и обнял шатена полностью, желая хоть как-то загладить свою вину. Лололошка шмыгнул носом и пару секунд посмотрел в глаза рассказчика, после чего ударился в его плечо и новым потоком теплых слез – Святая Поэна, знал бы, что ты такой сентиментальный, выбрал бы историю про трёх воришек. Ну давай, хватит плакать, ещё листья холодной травы тебе молоть, чтобы голова не болела... "Как же неловко, Господи" – подумал про себя мужчина, не понимая, когда его племянник приобрел такую ранимость. Не то чтобы это отталкивало, но теперь Эо будет реще думать перед тем, как рассказать ему что-то грустное. Ещё самому не хватало удариться в эту слезливую грязь.