Ковен Презренных

Гуляя по улицам свободной и преступной Латиссы, погруженный в рой звенящих, неунимающихся мыслей, Хантер видел одну и ту же картину, которая будет преследовать его на протяжении всей жизни: разорванные или нелицеприятно разрисованные плакаты, зазывающие в императорский ковен, таблички возле заведений, гласящие «не обслуживаем членов ковена презренных», отмеченные несмываемой краской двери с огромными желтыми крестами. Латисса всегда была местом, которое скауты старались избегать, словно нелюбимый, брошенный ребенок, оставленный без внимания родителей, отдающих предпочтение менее трудным чадам. Однако проблема была в ином — ситуация в Бонсборо и других крупных городах была не лучше. Латисса. Какой бы неприглядной она ни казалась, для Хантера этот город — кладезь воспоминаний о минувших днях, захватывающих миссиях и другой стороне Кипящих Островов, в которой все общество скрывало гнусную насмешку над законом и порядком. Хантер помнил одно задание, чрезвычайно важное, не терпящее отлагательств. Однажды он встал меж двух огней, не привлекая к делу других скаутов, потому как к императорскому ковену относились предвзято, как к преступникам, мешающим удобной для некоторых ведьм Латиссы преступности. Тогда Хантер был лишь с посохом, которым не мог воспользоваться, иначе бы все закончилось масштабным кровопролитием. Единственным оружием была речь, и раздражающий многих голос стал решающей преградой бойни. Слишком сложно и рискованно для подростка, но на лице бывшего Золотого Стража проскользнула улыбка — символ гордости за себя. Это было, пожалуй, одно из «невыполнимых» заданий, на кону которого стояло множество жизней. Тогда-то Хантер впервые увидел настоящую Латиссу. По сей день он хранил уважение к здешнему народу и оставался наблюдательным даже к мельчайшим деталям. Старые здания, со стен которых сползала краска, грязь и мусор прямо под ногами, торгующие запрещенными зельями ведьмы, крики, визги и прочий шум, доносившийся издалека, демоны с хитрыми глазами, дети, пристально наблюдающие за неместными, норовящие обокрасть очередного простака, дикие и опасные животные в клетках — все вокруг создавало впечатление необузданного хаоса. Хантер, осознавая, в каком месте он находился, усердно прятал метку императорского ковена, чтобы ни одна живая душа не узнала его маленький секрет. Он больше не Золотой Страж, не правая рука императора и не глава ковена, однако никого это не будет волновать. Мимо молниеносно пронесся демон с длинным носом и мелкими крысиными глазками. Хантер сразу подметил, украдкой разглядев одежду, что он не местный. Следом за ним мчались другие демоны и ведьмы с криками: «Вот он! Хватай его! Он не ускользнет!». Эту заварушку можно было принять за естественное для Латиссы явление, но чутье подсказывало Хантеру, что здесь все нечисто. Жители Кипящих Островов едва оправились ото Дня Единства и безумных игр Коллекционера и тут же начали преследовать кого-то, словно хищники — добычу? Это было крайне подозрительно, так что Хантер, теряясь в толпе, принялся наблюдать за разыгравшейся сценой. Демон с крысиными глазками оказался загнан в тупик. Теперь он вжимался в стену, дрожа всем телом, не защищаясь при помощи магии, словно надеялся уладить дело миром. Хантер, державшийся в стороне, собирал сведения, чтобы понять, можно ли было вмешиваться. И тут произошло неожиданное — демон показал оба чистых запястья. — Видите? Я не из императорского ковена! Вы меня с кем-то спутали! Я ненавижу императорский ковен, как и вы! — срывающийся голос демона выдавал ложь, и это почуяли охотники. Ведьма, одетая в черный плащ, подняла руку, что загорелась голубоватым светом, после чего на левом запястье демона с крысиными глазками проявилась метка императорского ковена. Он сглотнул. Его иллюзию рассекретили. Большинство загоготало, предвкушая дальнейшее веселье. Многие скауты, не имевшие достаточно опыта, приходили в Латиссу и начинали допросы со слов: «Я из императорского ковена...». Тогда это было неуместно. Сейчас же, казалось Хантеру, неуместно было начинать со слов: «Я не из императорского ковена...». Ведьмы и демоны Латиссы, какими бы необразованными их не считали, принимая за второсортных жителей Кипящих Островов, были гордыми и жестокими. И они определенно были умнее, чем казалось на первый взгляд. Страх у них не в почете, знал Хантер. — Остановитесь, — в голосе Хантера звучала сталь. Так он показывал, что не боится, но не было прежней надменности, прикрытой маской. Он тут же привлек к себе все внимание собравшейся публики, которая ожидала любую ошибку неместного. — Берете пример с Белоса? Все участники потасовки напряглись и несколько озлобились при упоминании охотника на ведьм. Решение упомянуть его могло показаться опрометчивым, и наверняка об этом подумал бывший скаут, однако Хантер продолжил: — Я знаю, как много вы пережили и могли потерять в тот день. Я знаю это, потому что Белос пытался убить моих друзей, убил моего палисмана и... убил меня. Не вдаваясь в подробности, скажу, что смерть — это довольно неприятно, больно и страшно. Белос готов был убить всех, потому что он — убийца. Но вы — нет. Вы не убийцы и никогда не станете такими же, как он. Вы не убьете этого парня. Кивок был брошен в сторону демона с крысиными глазками. Многие агрессивно настроенные демоны и ведьмы поубавили пыл. Они присматривались к мальчишке, что так нагло ворвался в их разборку. Хантер больше не скрывал метку императорского ковена, потому что он не боялся. Удивительно, но это оказалось возможно даже без маски. Зачинщики видели бесчисленные шрамы, уставший взгляд и непоколебимую твердость. Хантер не собирался атаковать, но он желал договориться, и они это поняли. Друг за другом местные стали уходить, бросая подозрительные взгляды в сторону двух бывших членов императорского ковена. Задержалась лишь высокая седая ведьма. Хантер отметил про себя, что она либо родилась такой, либо поседела от страха и боли во время Дня Единства, так как она была слишком молода. Она остановилась возле Хантера и положила руку ему на плечо. — Оставайся сильным. Но не здесь. В Латиссе таким, как ты, небезопасно, Золотой Страж. Титул — дуновение прошлого, но не легкое, а оставляющее ссадины. Хантер серьезно посмотрел на женщину и угукнул. Даже для оракула она была невероятно проницательной. Когда «хищники» разбрелись, их жертва подошла к Хантеру и, долго пожимая да потрясывая его руку, сердечно благодарила своего спасителя. Этот демон был таким искренним в своем проявлении чистых эмоций, что Хантер невольно заулыбался и раскраснелся, посмеиваясь. В некоторых ситуациях маска просто необходима. — Спасибо, сэр... Друг! Спасибо огромное! Меня, к слову, Роукс зовут. Ро-укс. Вечно в рапортах неправильно писали мое имя, — Роукс светился и заражал своим счастьем Хантера. Последний горделиво вздернул нос, услышав благодарность, пока на его щеках все еще горел румянец, но демон не осуждал и не стыдил за столь открытую эмоциональность, совсем как его, Хантера, друзья. Они все его принимали. — Знаешь, друг, в последнее время стало очень трудно... Не могу вернуться в Бонсборо, не могу встречаться взглядом со своими родителями. Они так и сказали: «Ты однажды бросил нас ради ковена презренных, а мы бросаем тебя теперь». Отказались от меня, понимаешь ли. Глаза Хантера широко раскрылись, а брови поползли вверх. Он догадывался, что многие не простят, но семья? Он сам совсем недавно обрел свою настоящую семью, и ему было бы сложно представить, чтобы от него отказались. Но порою кровное родство — далеко не главный показатель родительской любви, в этом Хантер прочно убедился. Он отвел взгляд, вспоминая дядю, который так и не смог простить никого и сделал невиновных виноватыми. Должно быть, это очередная печальная и беспощадная истина жизни. Хантер прикусил губу, раздумывая над ответом, и свет чувств этого демона постепенно меркнул. — Роукс, — Хантер произнес имя правильно, и доверие к нему лишь окрепло. — Не всегда те, кто является нам родственниками, являются нашей семьей. Друзья тоже могут быть семьей. Наверняка они остались в Бонсборо? А что касается твоих родителей... дай им время. Если они правда любят, они примут тебя назад, — подбирать слова было трудно. На поприще чувств Хантер практически никогда не выигрывал, будучи воспитанным в ядовитой среде аспидов и мегер. Однако во взгляде Роукса что-то изменилось, будто бы засияли огоньки надежды. Он кивнул своему спасителю, приняв его окончательно. Совсем еще молодой, он наверняка толком не освоился в императорском ковене. Распрощавшись, Хантер отправился дальше. Из головы не выходило сегодняшнее происшествие. Ему повезло, что нападавшие оказались такими совестливыми и понимающими, но если попадутся более беспринципные «хищники»? А сколько еще таких, как Роукс? Хантер замер, и все его тело словно окаменело. Капелька пота стекла по его виску. Он вспомнил нечто до головокружения пугающее. В человеческом мире Хантер изучал множество явлений и живых существ, желая вобрать в себя хотя бы крупицу инородного и невообразимого. Его тянуло к познанию, как и прежде, и свойственная ему от природы любознательность не давала отдохнуть и расслабиться. Он гулял по городу, когда это представлялось возможным, но также он изучал мир, не выходя из гостиной, с помощью ноутбука. В основном он просматривал видео про природу, когда все спали. Было среди прочих одно занимательное — про шершней. В человеческом мире существовали гигантские азиатские шершни, способные уничтожить за минуту около сорока европейских пчел, не разработавших тактику защиты, и в конечном счете полностью разорить улей. Члены императорского ковена — подготовленные бойцы, прошедшие самые суровые тренировки. Никто не становился скаутом просто так, помимо врожденных талантов необходимо было приложить максимум усилий, чтобы выжить. Они были теми самыми гигантскими шершнями. Их было меньшинство, но они отличались мастерством и могуществом. Все остальные жители Кипящих островов — это пчелы. И если в императорском ковене существовали такие добрые и признательные демоны, как Роукс, то наверняка были и полные противоположности — безжалостные, высокомерные, завистливые и безрассудные. Если они объединятся, это приведет к трагедии, которую люди нарекли «война». Ноги сами привели Хантера к штаб-квартире императорского ковена в Латиссе. Зрелище было печальным: выбитые окна, небрежно нарисованные ругательства, вмятины в стене, словно это здание пытались разрушить. Собрав всю волю в сжатый кулак, Хантер вошел внутрь, чтобы осмотреть весь масштаб разрушений и ненависти. Внутри он увидел несколько граффити: «СКАУТ — ТВОЙ ЛУЧШИЙ ДРУГ. ОН УБЬЕТ ТЕБЯ ПРОСТО ТАК» «КОВЕН ПРЕЗРЕННЫХ ЖДЕТ ТЕБЯ, УБИЙЦА» «КОВЕН ПРЕДАТЕЛЕЙ НАРОДА» «ЗОЛОТОЙ СТРАЖ — КРЫСА БЕЛОСА» «ПОМОЛИТЕСЬ ТИТАНУ, МРАЗИ» «СДОХНИ, ХАНТЕР» «ВЫ НИКОМУ НЕ НУЖНЫ. ВЫ — ЧУМА КИПЯЩИХ ОСТРОВОВ. ИСЧЕЗНИТЕ» Плечи Хантера опустились. Тело его вновь стало неподвижным, только пальцы слегка подрагивали. Все разрушено, разграблено, сожжено. Все труды канули в небытие, вся упорная работа оказалась бессмысленной. На мгновение Хантер подумал, что исправить что-либо невозможно. Его боевой дух, весь его настрой — все надломилось. Перед глазами поплыло. Хотелось лечь в куче мусора из деревяшек и стекла и забыться. Сделать вид, что этого осмотра никогда не существовало, что все вернулось к истокам — великой и процветающей империи во главе с сильным и справедливым императором. Отпустило через пару секунд, и Хантер вновь взял себя в руки, как и прежде. Он предсказывал катастрофу, которую можно было избежать, даже если этот путь будет долгим и со множеством препятствий. Время для отчаяния давно прошло, настало время действовать. Некогда самый привилегированных ковен стал самым презренным, и любой, у кого на запястье красовалась золотая метка, мог попасть под удар или превратиться в пороховую бочку. У Хантера не было точного плана, но он был обязан все менять, в самую первую очередь — отношение народа. В сознании вновь всплыла ассоциация с насекомыми из человеческого мира. Пчелы расправлялись с шершнем, наваливаясь на него всей толпой, так что тот поджаривался заживо, и этот исход также казался недопустимым. Не всегда пчелам удавалось победить — для этого им нужны были тактика и опыт, каких не было у большинства жителей Кипящих Островов, ведь они не привыкли вступать в конфронтацию со скаутами. Все могло закончиться бойней, если ничего не исправить, если опустить руки и сдаться. Хантеру так хотелось побыть обычным подростком, жить для себя, веселиться с друзьями и насладиться беззаботной юностью, но в нем говорил Золотой Страж — роль, от которой придется избавляться годами. Он не мог бросить всех. Он чувствовал причастность и ответственность за происходящее. Скауты когда-то были его подчиненными. Но что возможно сделать? Эврика! Полиция. В человеческом мире органами правопорядка являлась полиция, и она существовала для защиты людей и расследования преступлений. Организовать полицейский ковен, приглашая сильных, готовых помогать ведьм и демонов, способных изменить ситуацию к лучшему — не только бывших членов императорского ковена, но и любых других добровольцев, в том числе из местных дружин. Название — это только первый пункт, который мог казаться незначительным, но имел огромный смысл, потому что это было первое впечатление. Императорскому ковену будет сложнее доверять, чем кому-либо еще. Второе — найти желающих вступить в новый ковен. Третий этап плана должен быть осуществлен в будущем, и это сплочение и тренировки внутри образованной группы. И, наконец, необходимо будет обратиться к главам ковенов за получением поддержки и официального признания. Все это требовало огромного количества времени и усилий, но Хантер был настроен решительно. Он не мог позволить очередной катастрофе испортить жизнь обитателям Кипящих Островов. Главы ковенов собрались моментально и взяли бразды правления в свои руки, но этого не хватало для поддержания порядка, тем более, несмотря на их высоких статус, к ним начали относиться с подозрением и недоверием, ведь именно они являлись главными пешками в намерениях Белоса. И тем не менее Хантеру требовалось получить их разрешение для основания нового ковена. Это будет долгий и неприятный разговор, в первую очередь для него самого, так как он помнил отношение высокопоставленных членов замка к себе. Это было обязательное условие, которое заставляло Хантера насупиться и проявлять агрессию при одной только мысли. Вот он, не сдержавшись, хмыкнул и пнул старый ящик, у которого отсутствовала одна ножка. Затем он присел на пол и посмотрел в потолок, на котором чудом держались балки, устоявшие после нападения. Все в этом месте говорило о разрухе и упадке. Если не починить здание, летом через битые стекла будет дуть жаркий, душный ветер, а зимой в самые холодные времена снег проберется внутрь. Здесь поселятся плотоядные крысы и ядовитые пауки, а, может, штаб-квартиру снесут, чтобы построить на обломках былого величия новую историю. Белос своими руками построил и разрушил целую империю, которая процветала, в которой царил мир, в которой его любили. После Дня Единства появилось множество проблем, многие были подавлены и надломлены, вспыхнули ненависть и непринятие, началась настоящая «охота на ведьм». Однако, несмотря на все беды, Хантер верил, что все можно исправить. В конце концов любые невзгоды, даже самые критические, если это не смерть, можно решить и пережить, не отступая и не поддаваясь отчаянию. Борьба — это смысл, это жизнь, это развитие. Это он усвоил еще во времена бесчисленных тренировок до изнеможения. Сложный путь, который необходимо преодолеть ради себя и других. Белос забрал многое, но ему никогда не удастся отнять у Хантера надежду и силу духа, разливающиеся внутри него жгучей кровью. Создать новый мир — это и его ответственность. Кипящие Острова достойны лучшего, и он сделает все в своих силах во имя чего-то большего, чем он сам.