Крыша дворца переворотов

             Зимняя пора, свежий снег… Что может быть лучше такой предвесенней погоды, когда на улице не то, чтобы холодно, но ещё и не совсем тепло. В некоторых районах Токио уже поют птички, на крыше подтаял снежок, а значит самое время для районных самоубийц, любящих прыгать по крышам и искать приключения на свою прекрасную пятую точку – самое мягкое считай в теле человека.              - Селин, какого черта на моем любимом месте, - девушка слышит голос Дазая, но не реагирует на него, от слова совсем никак. Это существо её раздражает её с их первой встречи.              Огай выкупил её у отца, отобрав при этом и всё, что него осталось. И по итоге, у нее больше ничего не было, кроме состояния рабыни у Мори, и простого рабочего класса во всем доме. Но, стоило отдавать должное, относились к ней с некоторым трепетом, поскольку она была одной из лучших. Точнее, она всегда была и есть одна из лучших.              - А ты что, сталкеришь за мной, суицидник? – она никогда не относилась к нему с трепетом в душе и голосе. Осаму её бесил. И его появление сейчас здесь умоляло её уйти, чтобы его не видеть, но она не могла себе такого позволить. Ей не хотелось, ей не нравилось, но это было и её любимое место, поэтому и ему и ей придется просто смириться с ситуацией.              - Ты вновь занимаешь моё место, но в честь праздника, так уж и быть, я тебе всё прощу, - хмыкает, недовольно хмыкает, на что девушка лишь закатывает глаза и переворачивается на спину, запрокидывая голову и немного спускаясь вниз головой, смотря Осаму в глаза.              - Какой сегодня праздник?              - А ты сама не знаешь разве? – он смотрит немного удивленно, но почему без сомнений в голосе.              В принципе, это было ожидаемо. За пределы особняка выход девушке запрещен, видеть белый свет и новости – уже не желает сама. А следить за временем, которого в последнее не то чтобы много именно свободного, не особо-то и хочется. Сломленная внутри не ищет выхода наружу и в принципе в нем не нуждается.              - Сегодня день всех влюбленных, у меня комната вновь от валентинок валится, - Дазай устало вздыхает и запрокидывает голову сам, носом касаясь легонько лба девушки, вынуждая ее немного подняться. – Не хочешь составить мне компанию хотя бы в поедании сладкого? В корзинке именно оно.              - В какой корзинке… - девушка удивленно таращится на него во все глаза и начинает вертеть головой, чуть опускаясь ниже.              Дазай смеется в себя – слишком тихо, поэтому девушка не сразу и понимает, что это его ловкая шутка. Он привлекательный и до валентинок слава богу дорос, но вот до самодельного шоколада ещё нет. А вот сейчас это было сказано, потому что он знал – Форк любит сладости.              Эту её маленькую «сладкую зависимость» привил ей именно Огай. И он же собственно рассказал об этом как-то Дазаю в пьяном бреду, в один из вечерних дней, когда жизнь задолбала всех настолько, что жить не хотелось никому. Последний раз это случилось после шумной потасовки между двумя прекрасно владеющими оружием бандами, из которой они вышли победителями.              Да какими. Забрали себе Рюноске и любителя коллекционировать любые винные настойки. Собственно, там же была и подхвачена юная особа, которая сейчас готова вот-вот сорваться с кромки крыши и упасть прямо на смеющегося великого Осаму Дазая.              - Вижу по глазам, что ты мне наврал, кусок доморощенного щенка, - цедит сквозь зубы и поднимается, рыча на парня и явно собираясь его в случае чего прикончить.              - Почему же, я просто не хочу подкармливать твою печальную душеньку, что забрала себе моё любимое место на крыше, - нахально улыбается, но так довольно, что девушка буквально краснеет от злости.              Подскакивает на ноги, но не держит равновесие и все же летит вниз. И ладно, если бы полетела в противоположную сторону от Дазая, она летит прямо на него не оставляя и шанса отойти – придется ловить птичку дальнего полета, потому что за нее его попросту прикончит сам Огай.              Он ловит её отступая на шаг назад, но не успевая подставить вторую ногу, чтобы ровно встать, поэтому на бетоне оказываются двое.              Кряхтящий как старый дед Дазай и мелкая спутница Мори на мероприятиях Селин. Пара года удалась, особенно когда девушка ловко садиться на парне, улыбаясь и порыкивая.              - Не считай, что ты прощен, чертов несносный мальчишка. Я все равно ему все расскажу! – она поднимает руку, чтобы замахнуться и ударить ещё раз парня по груди, но замирает.              Руку тут же перехватывают, натягивают на себя и переваливаю на другую сторону. Теперь злющий Дазай восседает над девушкой. Он скалиться, достаточно заметно, чтобы разбудить в девушке присущий ей азарт. Ей нравится. Нравится такой Осаму, который по щелчку пальцев готов убить любого человека ради ее господина.              Она замечталась. Не заметила, как парень с утробным рыком просто наклоняется к ней и целует в губы, забирая себе её невинный первый поцелуй. Замирает на мгновение, но под этой властью проседает и поддается. Ей нравится. Нравиться подобное с его стороны, это трудно отрицать.              От пылкости ее действий не остается и следа. Дазай сам понимает, что этот поцелуй отрезвляет девчонку настолько насколько возможно, но он сам не решается просто так отстраниться. У нее мягкие губы, нежные, совсем как у маленького глупого ребенка, которого только-только выпустили в мир. В этот большой жестокий мир.              - Успокоилась? – на выдохе произносит Осаму, смотря на краснеющее лицо его по сути подчиненной. – Селин, вот только не говори мне пожалуйста, что тебе понравилось.              - Мне понравилось, - смеется, смотря довольными глазами на Дазая, у которого, по-моему, скоро начнется нервный тик. – Будь по чаще таким властным папочкой, и все девушки будут у твоих ног.              Она начинает смеяться громче, а Дазай злиться только сильнее, садясь на мокрый бетон и усаживая девушку на себя, опираясь о дверь выхода на крышу. Смотрит некоторое мгновение ей в глаза, из-за чего девушка вновь вспыхивает словно спичка.              - Как же легко оказалось пробить твою твердую оболочку, маленькая ты стерва, - качает головой, проводя руками по спине, оставляя легкие полосы, которые скоро сойдут.              - Я просто слишком сильно люблю боль, Осаму, и ты прекрасно это знаешь, - улыбается, облизывает губы и тянется к нему ещё. – Давай ещё, ну пожалуйста. Мне понравилось. Это слаще чем конфеты.              - Вот только не говори, что я твой первый, - проговаривает парень, а после осекается, понимая, как это звучит из его уст. – Селин, я имел ввиду поцелуй. Селин, нет.              - Селин да, Дазай, - цедит сквозь зубы девушка и готовиться нанести ему удар по щеке, но ей вновь не дают этого сделать, заключая в объятия и забирая ротик во владения своих губ, чтобы тот не испускал лишних звуков, которые могут привлечь внимание к их персонам, сидящих на мокром снеге.              - Заболеем, ты будешь виноват…              - Господи, Форк, да заткнись ты, а…