Без ответа

джисон каждый день отправляет что-то. голосовые, видеосообщения, фотки и просто пишет. сегодня он искупал дуни, вышел на улицу, поел что-то кроме печенья и в целом день вроде как удался. вчера он наконец проколол уши за двоих, потому что они вместе этого хотели, а потом учил биохимию хотя уже точно знает, что врачем не станет. просто терпеть не может больницы. кстати, пару недель назад джисон был у своего психотерапевта, а феликс купил им двоим билеты на какой-то фильм. не то, чтобы они сильно увлекались киноискусством, джисон так вообще был бы совершенно не против остаться дома и в сотый раз глянуть что-то из их раздела "любимое" на сайте с аниме, но иногда проветриваться тоже надо. и выходить в люди тоже. феликс попытал в тот раз удачу, теперь следующий их общий сеанс будет, наверное, через год? ну, ничего. это не самое страшное, что случалось в их жизни. джисон все еще пишет сообщения тому, кто не читает их уже год, четыре месяца и восемнадцать дней. джисон думает, что если перестанет писать, то это будет означать, что он окончательно сдался. что решил отпустить, что забыл, что больше совсем не больно. он думает, минхо был бы рад знать о здоровье своих детей сунидунидори. они все еще под надежной защитой, живут в тепле, кушают вкусно, но немножко скучают. совсем чуть-чуть. и джисон, признаться, тоже. он был бы счастлив снова увидеться, обняться и может быть сильно-сильно расплакаться. потерять землю под ногами, головокружительно поцеловать и еще раз стиснуть в объятиях так крепко, как никогда раньше. коснуться теплых рук, покрытых мелкими ссадинами от кошачьих лап, увидеть самую милую улыбку на свете и постараться ни за что не закрывать глаза. потому что если закроет... вдруг пропадет? иногда джисону мечтать становится слишком тяжело. иногда он не может вдохнуть, когда колючий ком в горле не получается проглотить. иногда его накрывает так сильно и надолго, что даже существование, кажется, занимает очень много энергии. когда джисон находит в себе силы встать, он обычно пишет минхо, извиняется за все подряд, признается в чем-то, в чем сам себе до сих пор не признается, а затем отправляется в студию. с чаном он забывается в музыке. там его не ругают за нерегулярное посещение, там его не оценивают и не критикуют. в студии всегда спокойно, в ней появляется желание выплеснуть эмоции или это можно назвать одним словом "творить"? чан никогда не спрашивает ничего, только молча помогает, приносит поздний ужин, напоминает о перерывах проминая затекшие мышцы на плечах, укрывает пледом, когда от нехватки сил вырубает прямо на диване. а на этом диване спится всегда спокойней. и в целом, джисон с чаном чувствует себя лучше, если не морально, то хотя бы физически. как только наступил следующий день джисон вышел на улицу. даже в полночь можно встретить здесь людей: обычно это компании, черные страшные капюшоны и дымящиеся сигареты в кривых пальцах. остается только надеть массивные наушники и уверенным быстрым шагом добраться до студии. и уже снимая в коридоре пальто джисон понимает, что сегодня непривычно тихо. бан чана нет, и это странно. автоматически накатывает чувство одиночества, но джисон выдыхает свободно, будто все это время задерживал дыхание. он опускается в кресло, запускает аппаратуру и свой ноутбук и выпадает из реальности на какое-то время. сегодня он решил дописать текст песни, хотя до этого был уверен, что не справится. руки начинают дрожать уже спустя полчаса. голова гудит и тело не слушается. джисон открывает единственный закреплённый чат, перечитывает свои последние сообщения, ему требуется пару минут чтобы взять себя в руки, как это обычно и происходит, и он пишет снова "привет, хен! ;)". почему то сегодня он слишком слаб. обычно он справляется лучше, успевает написать ещё пару предложений, но не в этот раз. он старается дышать медленно глубоко, как его учили. раз, два, три четыре... раз, два, три, четыре... счет сводит с ума, и становится будто только хуже. тогда он создает фантомный образ у себя в голове, и вот минхо кладет руки на его плечи. проходится пальцами по ключицам, поглаживает, поднимается к ушам, а после треплет по макушке. сладко шепчет что любит, целует в висок нежно-нежно.джисон отчётливо слышит его голос и вдруг начинает рыдать. он больше не сдерживается, грубо вытирает глаза рукавами, задыхаясь сжимает ткань толстовки на груди, как будто это поможет убрать боль. он плачет так отчаянно, и его слезы такие крупные, словно самые настоящие драгоценные камни. так говорил минхо. говорил что им не нужны богатства, поэтому джисону нужно меньше плакать, что он скоро со своей сентиментальностью истратит свой жизненный запас слез. говорил и прижимал к своей груди, сцеловывая соленые ручьи. а потом они забирались под плед и не выползали из под него целый день, передвигаясь в нем по квартире как пингвины, питаясь мороженым, шоколадным тортом и куриными ребрышками. а сегодня, сейчас, джисон сидел вцепившись в ручки кресла пальцами до побелевших костяшек и громко всхлипывал при каждом вдохе. отдаленно услышал чьи-то размеренные быстрые шаги. открыл глаза и уперся взглядом прямо в силуэт у двери. мнимое присутствие минхо он еще чувствовал, поэтому ему казалось что он совсем поехал. чан тем временем поднял с пола упавший телефон джисона, что-то увидел на экране и устало вздохнул. и снова сделал все молча. молча подал руку, умыл. молча протянул бутылку воды, уложил на диван и сел рядом. молча гладил по бедру нечитаемым взглядом обводя всю комнату и вслушивался в чужое дыхание. все было как обычно, но минхо бы расстроился если бы узнал об этом. джисон пишет минхо каждый день, но о таком - нет. строчит что он поел, куда сходил и с кем был. джисон рассказывает минхо про свою жизнь. но не пишет про себя, хотя знает, что все равно не получит ответа. и что бездушные сообщения никогда не дойдут до получателя, что ни одно из них никогда не будет прочитано и все признания тоже останутся только в телефоне, исписанные в виде глупых бессмысленных строчек. но если память о минхо помогает джисону двигаться хоть чуть-чуть, то минхо был бы счастлив. счастлив быть не с ним, но все равно рядом. уже один год четыре месяца и девятнадцать дней.