Хороших снов

      Уже несколько дней Кавех засыпал с большим трудом. Дело даже не в бессоннице. Просто его мучают ночные кошмары.       Это не были кошмары, в которых происходили убийства, нашествие зомби, апокалипсис или что-то в этом духе. Каждый день Кавеху снилось, что он заходит в дом, а в нём пусто. Ни единой вещи и стены с потолком белые. Абсолютная пустота и ничего (никого) кроме неё. Затем пропадает и входная дверь, оставляя Кавеха наедине с этим одиночеством. Ему становится невыносимо. Хочется с кем-нибудь поговорить. Даже не с «кем-нибудь», а с одним конкретным человеком. Но всё, что остаётся — сесть на пол, сжаться в бесконечно пугливый комок беспокойства и сидеть так, пока этот кошмар не закончится.       Прямо во сне приходило осознание, что это всего лишь игры его больного разума — это сон. Но от этого проще не становилось, потому что проснуться не получалось. Кавех очень сильно боялся одиночества. Это самый большой страх в его жизни. И именно он преследует его во снах так не вовремя.       Складывалось впечатление, что этот сон длится несколько суток, а когда Кавех всё же просыпался, то с удивлением замечал, что прошло всего два часа. После этого в царство Морфея совсем не хотелось. Приходилось вставать с нагретого места, идти к рабочему столу (обязательно не к его собственному, а к чужому) и начинать беспощадно уничтожать весь имеющийся в доме уголь. Кажется, что за эти дни он сделал норму за месяц, а то и больше. Вчера даже получил внушительную сумму моры за это. Жаль, что даже на шопинг не тянуло. Купил всё необходимое, оплатил счета, а остальное отложил на запланированную поездку в Мондштадт на Луди Гарпасум. Очень хотелось вдохновиться его эстетикой. Вот только одному туда ехать совсем не хотелось, а Аль-Хайтама нет дома уже шесть дней.       Аль-Хайтам уехал в порт Ормос по делам Академии. Такие поездки обычно занимали три-четыре дня. Но в этот раз он задержался. В этом не было ничего особенного. Кавех знал, что с Аль-Хайтамом всё хорошо, но дело даже не в переживании за него. Скорее с кем-то другим что-то произойдёт, чем с Аль-Хайтамом. Просто… его не хватало. Сильно.       Кавех вряд ли заявил бы об этом вслух так прямо. Но Аль-Хайтам и без этого поймёт, как он скучал, когда вернётся. Кавех не понимал, когда его душа стала так зависима от наличия рядом этого высокого и до невероятного симпатичного мешка камней. Но это был факт, который ничто, и никто не сможет опровергнуть.       На седьмую ночь Кавеху снова приснился тот же пугающий и угнетающий кошмар. Он как обычно сел в углу белой комнаты, закрыл лицо руками и стал считать. Счёт хоть как-то помогал скрасить одиночество. Обычно он успевал досчитать до миллиона, но в этот раз всего до двадцати. Что-то пошло не так. Вся охватывающая его паника вдруг отступила, стало очень тепло и в воздухе появился до боли знакомый запах кофе. Кавех сильно зажмурился, после чего резко открыл глаза. Стало темно. Но темнота эта не была страшнее того белого цвета. Наоборот! Она была успокаивающей, убаюкивающей. Словно мягкие волны спокойного моря.       Только спустя минуту Кавех почувствовал, что его нос своим кончиком упирается во что-то мягкое. Пришлось отодвинуться, чтобы разглядеть, что это такое. Ответ был до банального прост и в то же время весьма неожиданным и приятным. — С пробуждением, — прозвучало чрезмерно мягко, но знакомым голосом. Сначала даже не поверилось, что обладатель этого голоса способен на такие интонации. — Я ещё сплю? — голос Кавеха прозвучал хрипло и слабо. Архитектор ещё не словил ощущения реальности. К тому же Аль-Хайтам, лежащий рядом с ним, казался слишком большой мечтой, чтобы оказаться правдой. — Если тебе от этого проще, то можешь думать так. Но я вполне ощущаю себя реальным, — рука Аль-Хайтама потянулась к сонному лицу Кавеха и провела по влажной щеке, убирая с неё прилипшие блондинистые пряди. — Ты чего? Если продолжишь быть настолько романтичным, мне придётся ущипнуть себя, — Кавех только сейчас заметил своё бешеное сердцебиение. Настолько сильное, что ощущалось будто сердце сейчас через глотку выпрыгнет и приземлится куда-нибудь на большую ладонь секретаря Академии. — Какого же ты обо мне мнения? — Аль-Хайтаму ничего не оставалось, как тяжко вздохнуть. Но ладонь с щеки он не убрал. — Разве я могу так себя вести, когда близкий мне человек плачет во сне, задыхается и называет моё имя? — Я… — Кавех почувствовал прилив смущения на своём лице. Стало неловко. — Я называл твоё имя? Такого не было во сне… Или я не помню… Или… — на секунду он замер, а потом широко раскрыл свои алые глаза. — Погоди, «близкий»? — А ты бы хотел, чтобы я сказал «родной» или «любимый»? Я думаю, что ты и без них понимаешь, как я к тебе отношусь. — Если бы ты часто называл меня хотя бы «близким», то я бы так не удивлялся, — он сначала обиженно надул щёки, а затем мягко улыбнулся, не в силах больше сдерживать свои эмоции. — Ты давно вернулся? — Минут двадцать назад. Выпил кофе, захожу в комнату и вижу вот это, — он указал на слегка опухшее от слёз лицо Кавеха. — Только не говори мне, что ты ревел каждый день с моего отъезда? — Не неси чушь! — умеет же Аль-Хайтам одной фразой всё испортить, вот только улыбка всё равно с губ не сходит. Уж слишком Кавех соскучился по нему. Пускай говорит свои колкости, сейчас Кавех это проглотит. — Да и вообще не так уж и сильно я тебя ждал и… О, Архонты, нет, — Кавех резко накрылся одеялом вместе с головой. — Не смотри на моё опухшее лицо. Это ужасно. — Ой, да ладно тебе, — Аль-Хайтам тихо усмехнулся и положил руку туда, где должна быть голова Кавеха, после чего стал её поглаживать. — Ты даже не представляешь сколько выражений на твоём лице я видел. Ничто не переплюнет твоё лицо после трёхдневной работы без сна. Хотя… оно даже тогда выглядело весьма привлекательным. А сейчас и вовсе… Как же правильно сказать? Как ты там любишь выражаться? «Мило»? — Мог бы просто сказать, что я милый, — прозвучало из-под одеяла. — А не превращать это в «как ты там любишь выражаться». — Хорошо, ты милый. — Ты… — Кавех всё же высунулся наружу, чтобы изучающе посмотреть на своего собеседника. — Точно Аль-Хайтам? Не его слишком любезный и приятный клон? — А ты бы хотел, чтобы я был клоном? — Нет, я люблю своего Аль-Хайтама, прости, но нам не по пути. — Вот как? Тогда мне стоит уйти? — раздался смешок. — Я пошутил, душнила, — Кавех вновь уткнулся носом в знакомую тёплую грудь и, почувствовав, как крепкие руки обняли его, заулыбался. Но на этот раз как довольный идиот. Он слишком долго ждал этого момента. — Не уходи больше. Не бросай меня…       Последнее вырвалось само собой. Кавех даже этого не заметил. Зато заметил Аль-Хайтам и ещё сильнее прижал Кавеха к себе. По правде говоря, он и сам очень сильно соскучился по этому невероятно надоедливому существу, которое называет себя величайшим архитектором (что Аль-Хайтам не отрицает). Последнее, что он хотел увидеть — его слёзы сквозь сон. Ужасное чувство, неприятное. Раньше Аль-Хайтам и представить себе не мог, что может по кому-то так болеть. С детства он был уверен, что не сможет привязаться так сильно ни к одному человеку. А ведь бабушка говорила, что в нём не только суровые отцовские черты обитают, но и мягкие материнские. Кавех пробудил в нём эту связь с матерью. Она была умнейшей женщиной, но вместе с тем очень мягкой и заботливой, когда дело касалось её близких. — Смог бы я тебя бросить? Ты бы не дал мне этого сделать… — А у тебя есть желание? — Нет, — Аль-Хайтам чувствует, как волосы Кавеха щекочут его нос. Но вместо того, чтобы отодвинуться, он наклоняет голову и целует архитектора в макушку. — Приятно, что ты тоже соскучился по мне… — очень тихий голос доносится до чувствительных ушей Аль-Хайтама. — Мне снилось, что я остался один... Что я больше никому не нужен. — Это всё твои страхи, — Аль-Хайтам поудобнее укладывает голову на подушку. С Кавехом невероятно уютно. Как в кровати, так и в целом. Очень хочется спать. — Отбрось их, они тебе ни к чему. — Легко сказать. Я это не контролирую… — Значит, мне придётся охранять каждый твой сон? Какой же ты безнадёжный, — ещё чуть-чуть и Аль-Хайтам точно провалится в сон. — Я дома, тебе больше не нужно беспокоиться. — Тогда… спокойной ночи? — Хороших снов, Кави.       Больше никаких белых стен и одиночества. Теперь сны Кавеху вообще не нужны. Дендро Архонт может их забрать, если пожелает. Самое главное, чтобы до утра сохранялись эти ощущения уюта и безопасности. А они сохранятся, ведь рядом с ним такой надёжный и родной Аль-Хайтам.