Люблю тебя

Наконец-то вернулся с задания. Эти постоянно появляющиеся сплиты раздражают и воняют. Буэ... Было их немного, но ранения мы получили серьëзные. И эти мерзкие твари появились на жутком морозе! Ненавижу мороз. Но мне повезло. Не я один морозил жопу. Волк и Фри были отпрвлены вместе со мной. От бесконечной болтовни Дана можно сдохнуть. Но вот, я снова в тепле Соларума и это хоть немного, но радует. Пока шëл до своей комнаты, меня посетила странная мысль: а зайди-ка Стеф в Архив. И я естественно туда и направился, так и не дойдя до комнаты. По пути туда увидел всех из круга тринадцати, кроме одного. Луцем. Скорее всего он снова спит, но в этом у меня чëткой уверенности не было. Или опять где-то в Архиве копошится. Книжный червь мать твою. Пока я думал, успел дойти до Архива. Я даже порог не переступил, как в меня кто-то врезался и чуть не повалил на пол. Послышался сдавленый недовольный стон. Или хрипение. Беспонятия. Наконец открыв глаза я увидел последнего члена круга тринадцати. - О Мадонна, Луцем! Какого хрена?- неряшливо выпалил я. Он посмотрел на меня так, словно я какой-то идиот и сказал- а что, никогда не сталкивался с людьми в дверных проëмах?- и с его губ соскакивает ехидная ухмылка. Я на это буркнул что-то невнятное и поинтересовался, что же он там такого нашëл. - слишком маленький для такого- отвечает он, пытаясь покинуть Архив, но я ему этого не позволяю. - это кто тут ещё маленький? Я!?- я подхватываю Стрельца на руки, показывая свою силу- зато ты так не мо... Я затихаю, и через мгновение мои губы расплываются в лëгкой, почти незаметной улыбке, когда эта наглая морда целует меня в висок. - зато я могу так- нагло заявляют мне. Я ставлю его обратно на пол, он недолго держится за меня. Зачем? Незнаю, но мне и так хорошо. И мы идëм уже в его комнату. По дороге он расспрашивает меня о задании. Говорит, что скучает по мне. И каждый раз волнуется, когда меня долго нет. Я тихо напоминаю о своей особенности, но он отвечает, что особенность особенностью, а всë же ему страшно представить то, что я могу не вернуться однажды. Вот мы уже в его комнате. Снимаем обувь. Он кладëт книги себе на стол. Потом поворачивается ко мне и улыбается. И душе сразу легче. Он снимает мундир и вешает его на спинку стула, оставаясь в белой рубашке и брюках. И я снимаю с себя мундир. Жарко. Я подхожу к нему, снимаю с него подвеску, притягиваю к себе, держа за талию. Он поддаётся и прижимается ко мне всем телом, обвивает руки вокруг моей шеи, смотрит мне в глаза своими, серебряными и такими чистыми. Он тянется меня поцеловать, но я делаю это первым. И целую. Целую нежно и страстно. Он отвечает уверенно, запускает пальцы мне в волосы, перебирает их. Я прикусываю его нижнюю губу, слышу тихий стон и улыбаюсь в поцелуй. Нагло проникаю в его рот, который раз изучаю его сверху до низу, переплетаю наши языки. А его пальцы всë массируют мне голову. Мы плавится от движений друг друга. У него начинает течь слюна. Я отстроняюсь от его опухших от поцелуя губ, давая тем самым передышку. Он жадно вдыхает воздух, а я быстро слизываю эту слюну с его подбородка и снова заключаю наши губы во влажном и страстном поцелуе. Убираю одну руку с его талии, растëгиваю его брюки, снимаю их. И теперь они будут до самого утра лежать на полу, забытые всеми. Макс краснеет. Немного. Он до сих пор этого смущается. Но поцелуя не разрывает, наоборот сильнее углубляет поцелуй, жмëтся ко мне всем своим нутром. Решает снять с меня мою замызганую в какой-то параше рубашку. И она тоже падает на пол, составляя компанию его брюкам. Его действия ещё сильнее возбуждают меня, я чувствую как моя разгорячëнная плоть упирается в его пах, чувствую через ткань трусов и брюк. Он тоже это чувствует, одной рукой спускается до ширинки моих брюк, растëгивает, водит рукой по ткани трусов, несильно нажимая ладонью. Я едва не задохнулся от недостатка воздуха в лëгких. Я отстраняюсь от его губ, перехожу к шее, кусаю и оставляю несколько засосов. Прижимаюсь пахом к его ладони, слышу смешок. О да, он знает что приносит мне удовольствие. Но вскоре этот смешок сменяется на тихие, блаженные стоны, потому что я начинаю ласкать его соски. Легонько тяну их, сжимаю нежно, но с напором. Они краснеют, немного увеличиваются. И я чувствую уже его возбуждëнную плоть, ухмыляюсь сам себе. - Стефано... - шепчет, чуть ли не стонет мне на ухо Макс. И все тормоза слетают к чëртикам. Да, меня раздражает эта противная буква "О" на конце моего имени. Но Максу можно, ему можно многое то, что нельзя другим. Я подхватывают его на руки, несу до кровати, кладу его на неё. Мы снова жадно впиваемся друг в друга губами, как-будто в последний раз. Снимаю с него оставшуюся одежду, любуюсь его бледным донельзя телом. Снова отстраняюсь от его губ. Смотрю на него в открытую, изучаю взглядом абсолютно всё. Он немного смущается, подгибает немного к своей груди ноги, скрывая своë возбуждение. Но это ненадолго. Я раздвигаю его ноги и обвиваю их вокруг своей талии, наклоняюсь, ласкаю его грудь, глажу его бëдра. Он немного прогибается подо мной, и мне это нравится. Спускаюсь ниже, ещё ниже, до паха. Луцем вздрагивает, пытается уговорить меня не делать этого. Но я не слушаю. Медленно и нежно провожу языком от основания до головки и обратно. Макс от неожиданности охает. К моим ушам прижаты его бëдра, а точнее их внутренние стороны, немного заглушая его стоны, но их всë равно хорошо слышно. И если б не хорошая звукоизоляция в Соларуме, то эти прекрасные звуки слышали бы не только мы вдвоëм. Я заглатываю его плоть полностью, двигая головой вверх и вниз, выпускаю её изо рта. Поглаживаю яички. Он прогибается ещё сильнее, тянет свою руку к моей голове, запускает пальцы в мои тëмные волосы, несильно давит на затылок. Ему хорошо и мне тоже. Отвлекаюсь от своего увлекательного дела, смачиваю свои два пальца слюной, подвожу их к узкому колечку мышц, снова присосавшись как пиявка к его члену. Макс вздрагивает, прикусывая губу, когда я ввëл пальцы. Сейчас немного больно, но потом станет приятно. Он знает это и терпит пока что неприятное присутсвие чужих пальцев внутри себя. Я же стараюсь не делать ему больно, массирую его изнутри, аккуратно, пытаясь нащупать ту самую точку. Знаю, что он кончит как только я дотронусь этой точки. Нежно и медленно растягиваю его, отстраняюсь от его плоти, целую внутреннюю сторону левого бедра, потом живот. Макс резко прогибается, издав протяжный стон, и чуть ли не кончает. Нащупал. Вытаскиваю пальцы, слушая печальный вздох, мол верни их обратно. Наконец-то стягиваю с себя оставшуюся одежду, раздвигаю его ноги пошире, подставляю член к колечку мышц, надавливаю. Наклоняюсь к лицу Макса, целую. И вхожу. Медленно и аккуратно чтобы не повредить его, отвлекаю поцелуем. Он обхватил мою талию ногами, его пальцы оставили первые, еле видные следы от ногтей. Он прикусил мою нижнюю губу, срывая громкий стон со своих губ. Немного сжался. Я глажу его живот, чувствую как он потихоньку расслабляется, вхожу до конца. Даю время привыкнуть. Он делает пару отдышек, прижимается ко мне сильнее. Я делаю первые толчки, медленные, стараюсь попадать по простате. И попадаю. Стоны из болезненных превратились в трепетные и возбуждающие ещё больше. Двигаюсь быстрее, мои уши обволакивают его стоны. В перемешку с ними слышу и свои хриплые и тихие, но иногда и громкие. Становится жарче. Решаю поменять позу. Сел на кровать, поставив ноги на пол, держу Макса одной рукой за бедро, а другой держу его за спину, прижимая к себе. Он обвил руками мою шею, прижал к себе, уткнулся мне в макушку. Стоны такие довольные, протяжные и одурманивающие. Макс в очередной раз прогибается, кончает мне на грудь и немного на себя, смотрит на меня довольным взглядом. Я кончил через несколько толчков после него. Прижал его к себе, он целует меня в лоб. И мы оба чувствуем что всë ещё сильно возбужденны. Мы и не против. - люблю тебя- шепчу ему на ухо, крепче прижимая себе- всегда буду любить- и целую его в щëку. Я говорю ему это не только во время и после секса, но и в остальное время: когда мы на задании и оба в слизи сплитов я тоже говорю ему эти слова, когда он спит, или весь день сидит в горе книг. И он мне это говорит. Мне иногда кажется что даже чаще чем я. Мы прокувыркались в кровати до рассвета. Вот он лежит, прижавшись ко мне и уткнувшись носом в шею. Я обнимаю его, крепко, целую в мягкие голубые волосы, глажу спину. И плевать что мы оба мужчины, мы любим друг друга. Это самое главное. Он открывает глаза и улыбается, слыша свою любимую утреннюю фразу- с добрым утром звезда моя.