Adieu

…Он очнулся, встал и осмотрелся. Пустынный город. Улицы разбиты, большинство окон без стекол. Темно. Фонари туско, словно свечи, освещали улицы. На небе были видны звёзды.       Он оглядел улицы и прошёл вперёд. Преодолев несколько кварталов, остановился, увидев старый граммофон и пластинку, на которой ниписано было одно лишь слово «Adieu».       Помедлив, Он завел граммофон и опустил иглу. Заиграла знакомая до боли музыка. Сначала мрачная, таинственная, будто бы пустынная, затем быстрая и оживленная.       Справа мелькнула полоска света. Солнечного света. Обернувшись, Он увидел Солнце. Казалось, оно занимало не меньше четверти неба. Он подошел ближе к полоске, желая погреться после прохладной ночи. Но свет чуть не обжег его руку, столь раскалённым оказался асфальт. «Sonne!» — мелькнула мысль. Рядом пробилась еще одна полоса, затем еще одна. Он понял, что надо бежать, пока его не поймали в смертельную ловушку. Он сорвался с места и бежал, не оглядываясь назад, не смотря на дорогу, пока не оказался в тупике. Каменная стена высотой 2-3 метра преградила путь. Постепенно солнечные лучи приближалась.       Внезапно в окне Он заметил кого-то. Силуэт был знаком — клавишник. — Крис! Помоги! — крикнул Он, но не получил ответа — силуэт стоял недвижно. Затем, Крис отошел назад, закрыл окно и задернул шторы. — Лоренц, — обреченно прошептал он, сожалея, что друг, не захотел помочь.       Лучи огромного Солнца поймали Его в тупик, оставив для побега лишь маленькую полосу. Осмотревшись, Он принял решение бежать на крышу дома по пожарной лестнице. Поняв, что иного выхода нет, схватился за перекладину и полез наверх. Sonne уже почти поймало Его, когда он спрятался за трансформаторной будкой. Сполз по стенке, стёр пот со лба. В руке, которой касался асфальта пульсировало и жгло. Голова начала раскалываться. Еще мгновение, и Он пал без сознания.       Жара пробудила Его и заставила спрятаться под крышу. В бреду виделось, как Солнце поглощает город вместе с Ним. Как светило приближается все ближе и ближе, застилая небо, как воздух сгущается, становится жарче и жарче, как в костре.       Дождавшись ночи, Он вышел из полуразрушенного дома и пошел по пустынной улице. Всю дорогу казалось, что за ним следят, но оборачиваясь, никого не замечал.       Сзади раздался звук разбитого стекла, на которое наступили. Он обернулся. Ожидал увидеть кого и что угодно — плотоядную тварь, питающуюся вокалистами, собаку невероятных размеров, да даже зомби верхом на динозавре. Никак не гитариста по имени Рихард. Он застыл в немом недоумении. Гитарист же выглядел равнодушно, хотя во взгляде и читалась скрытая злость. — Рихард? — спросил Он. В ответ лишь молчание. Гитарист подошёл ближе. В глазах сквозил лёд и сталь. Он заволновался. — Что ты собираешься делать?       В ответ на вопрос последовал невероятной силы толчок в грудь. Он упал на улицу, устланную оскольками стекла разного размера и формы. Из ушибленной груди вырвался сдавленный крик. Рихард неплохо ударил, а падение на осколки усугубило боль.       Посмотрев на лежащего вокалиста, Круспе сверкнул стальным взглядом и, развернувшись, ушёл вдаль по улице.       Раны ныли, голова болела сильнее. Он потерял сознание. Очнулся от тепла рядом с рукой. Это могло значить только одно — Солнце, или как он называл светило — Sonne — уже поднималось. Всковив, Он скорчился от боли — вонзившиеся осколки дали о себе знать. Но если не убежать сейчас, есть шансы сгореть заживо.       Он зашел в первый попавшийся дом, вытащил стекло, продезынфицировал раны. Было непонятно, почему против Него ополчились клавишник и гитарист. Слабость накатила волной. Было принято решение лечь спать и восстанавливать силы.       Новый день начался не лучше. Спина на каждое движение откликалась болью. Но Он все равно вышел из дома и побрёл по улицам. Ночь укрыла город прохладной пеленой. Он прошел несколько кварталов в одиночестве. Задумавшись, Он чуть не угодил в яму. Не хотелось бы туда упасть…       Сзади раздался шорох. Он обернулся и увидел в шаге от себя басиста. — Олли? — Он попробовал различить в темноте фигуру. — Оливер Ридель? Это же ты? Что… Что ты собираешься сделать?       Олли просто смотрел, не двигаясь. Минуту другую музыканты сверлили друг друга взглядом. Ридель закрыл глаза, подошёл и с силой толкнул Его. Второе падение за два дня. Что же может быть хуже?       Ридель ушел. Спина, которая уже второй день страдает снова вспыхнула болью. Раны от стекла еще не зажили, а Он уже падает в ямы. Благо, на дне не было каких-либо осколков.       Через час где-то Он выбрался на поверхность. На востоке брезжил рассвет. Надо бежать, пока Sonne не сожгло. Спрятался в доме, где был клавишник. Сейчас он пуст…       Выспавшись и подлечившись, Он чувствовал себя лучше и даже хорошо. Поэтому продолжил путь в неизвестность. В этот день, а вернее ночь Он не в встретил никого, чему был очень рад. Зато он нашел еду — пару пачек с печеньем, фляшку, судя по всему с алкоголем, пару бутылок воды и штук 20 яблок, упаковку с леденцами. Очень кстати пригодился рюкзак, найденый пару дней назад — в нем были бинты, перекись водорода, йод, зеркало, несколько банок и пластинок с таблетками и еще чего-то по мелочи. Некоторые вещи Он использовал, чтобы подлатать себя. Сейчас в этом рюкзаке были не только всяческие медикаменты, но и провизия. Остановившись в доме, найдя еду и медикоменты, подлечившись и начиная понимать логику города и музыкантов, Ему стало спокойнее.       Наконец, Он решил дальше изучать город. Ночь была как и при первом попадании сюда звездной и прохладной. Теперь же, однако, вокруг ходили тучи, навевая мрачные предчувствия. И предчувсвия эти говорили об одном: в ближайшее время произойдет что-то нехорошее. Очень нехорошее…       Казалось, город был призрачным. В ночной темноте окна смотрели на Него зловещими глазницами черепов полуразрушенных зданий. Впереди что-то промелькнуло. Или кто-то… Он спрятался за углом одного из домов, стал ждать. Силует сначала стоял не двигаясь, будто став статуей. Вскоре, однако, человек сел, скрестив ноги и закурил. Прошло пару минут, силуэт обернулся, почувствовав на себе пристальный взгляд. Заметив это, Он спрятался за угол. Но было поздно. Незнаконец встал и пошел по разбитым стеклам в Его сторону. Он, в свою очередь, попятился назад. Но было уже поздно… — Шнайдер?! — только и произнес Он, гладя на ударника.       Ответа не последовало. Шнайдеру было все равно на Него. Ударник не выражал злости, как Рихард, нет. Скорее, он был как Лоренц — без участия к происходящему вокруг.       На востоке тем временем расцветал рассвет. Внезапно рядом, справа, промелькнула полоса света. Sonne начало подниматься. Огненная полоса потихоньку начала тянуться к Нему раскаленными, но невидимыми змеями. Шнайдер посмотрел на Sonne, прикрывая ладошкой глаза и жмурясь. Затем глянул на Него и ушел, затушив и бросив сигарету на асфальт. А Он в туже секунду подежал за ударником, одноко тот выставил правую руку, преграждая путь. — Кристоф! Шнайдер, пропусти, — закричал Он, видя как полоса подбирается ближе. А потом и вовсе, наплевав на правила пробежал под перегородкой и спрятался в ближайшем доме.       Забежав в здание, Он сполз на пол на двери. От усталости и слишком нервного (ага, как концерты с группой играть — так это на «ура», нервы крепкие и здоровые, а как спасаться от раскаленных лучей Солнца-убийцы Sonne — так нет, нервы сдают) переживания последних секунд, глаза закрылись, и Он уснул, не слыша ничего вокруг и даже не подозревая, что Его ждет вскоре…       Проснулся от резкого звука разбитого стекла. Оказывается в окно прилетел не просто какой-то рандомный камень, а субъект побольше — гитара Рихарда. Стоп, а что это значит? Ответы не появлялись, а вопросов становилось все больше и больше…       Осознав, что скоро, верно, придет хозяин инструмента, Он забежал в шкаф и через щелку смотрел, что происходит в комнате. Последнюю встречу с Рихардом Он помнил еще очень хорошо. Воспоминания об ударе отдались болью в спине.       Через пару минут в здание, выбив дверь с ноги, залетел Круспе. Осмотрелся, посмотрел по сторонам, постоял несколько минут, затем, мотнув головой, взял гитару и вышел. Дальше послышались быстрые шаги и звуки бега по стеклу.       Подождав несколько минут, Он вышел из укрытия. Вокруг никого, дверь слетела с петель и теперь, сломанная пополам, лежала в дальнем углу. Повсюду стекло, и щепки от инструмента, внезапно влетевшего через окно.       Не было ни единого представдения, что сейчас было, и кто мог швырнуть дорогую гитару так, чтобы на месте ее приземления остался кратер и щепки.       Ответ прилетел быстро. Через это же окно в комнату влетела еще одна гитара — Пауля. Однако путешествия по воздуху она не вынесла. Гриф, встретивщись со стеной, с треском отломился, от инструмента полетели щепки дождем, а дека мертвым грузом упала на пол. В осознании, что надо прятаться, Он не заметил, что в здание вбежал хозяин инструмента. Они встретились взглядом. На Его удивление, Пауль медленно подошел, выждал несколько минут, а потом последовал удар в челюсть. Он пошатнулся, отступил к стене. Еще один удар — в грудь, и он упал на щепки и стекло, осев на пол. Посмотрев на вокалиста, Пауль улыбнулся и ушел. — Пауль! Ландерс! — крикнул Он, однако голос сел (ага, как петь концерты 2 с лишним часа, так голос не садится, а как позвать друга — так это извините, я здесь не причем). Что ж, делать нечего, надо идти, пока вся группа разом не окружила.       Выбежав из дома, Он побежал по улице, засыпанной разбитым стеклом и кирпичом. Спина болела, челюсть ныла, голоса не было, а на груди проступали красные лепестки. Дышать стало тяжелее. Рюкзак! Почему он на дороге? Неважно! Внутри обнаружились медикаменты. Остановив кровотечение, обработав раны и передохнув несколько минут после дороги, Он задумался, что делать дальше. Если идти по улицам, однажды может появиться шанс выйти из странного города. Но с другой стороны, если выйти из дома, есть вероятность встретить согруппников… Или уже не согруппников...... Они не пощадят — убьют, и черт с мертвым другом и вокалистом. А есть ли реальные причины выйти из дома? — Да, надо придумать способ сбежать из этого города и бывших друзей.       Решив, что нужно все же выйти, Он собрал рюкзак и, закинув его за спину, вышел из дома. Осмотрелся. Вон улочка, которую Он еще не исследовал.       Пройдя по извилистой тропе, Он вышел на площадь. Посередине красовался логотип «RAMMSTEIN», в центре стоял граммофон с пластинкой. На ней было лишь одно единственное слово. «Adieu».       Площадь, как и улицы покрывали осколки стекла, кирпича и какие-то железки. В темноте ночи Он завел граммофон. Заиграла мрачная музыка, от которой веяло холодом и пустотой. Вступили гитары и барабаны…       В ночи проступили силуэты, притаившиеся во мгле других пяти улочек, ведущих к Площади. К Площади RAMMSTEIN.       В тенях Он быстро узнал их: Кристиан Лоренц, Рихард Цвен Круспе, Оливер Ридель, Кристоф Шнайдер, Пауль Ландерс. Его бывшие согруппники и друзья…       Рюкзак куда-то делся по дороге, еда давно уже кончилась, а вода испарилась. Теперь Он один на один с ними…       Музыканты подошли к граммофону, встали вокруг полукругом, стали смотреть на Него. А Он не мог сделать и шаг — ноги были словно приклеены смолой к земле.       Заиграл припев… Музыканты хором пропели: — Adieu! Goodbye! Auf Wiedersehen!       Перед Ним стояли его бывшие друзья, писавшие с Ним песни и играющие их с Ним на сцене. Теперь же они смотрели холодно или с ненавистью.       За музыкантами брезжил рассвет. Вот вот поднимется Sonne…       Из-за гоизонта поднималось светило с четверть неба. Воздух становился жарче и жарче, как в костре. Послепенно яркий свет застилал город. Светило росло в размере, воздух сгущался, город будто бы застыл в изящном янтаре. Sonne поглощало город вместе с Ним и другими музыкантами. Светило приближалось все ближе и ближе, застилая небо. Небосвод запылал.       Пламя охватило Его, жадно пожирая. Бывших друзей уже не видать. Но сейчас для Него это было не важно. Сейчас для Него была важна мысль, внезапно возникшая в мозгу. — «Это Конец. Конец всего»…