Но ведь всё это ничего не значило. Так ведь?

Это странное понятие - любовь, Ты тот, кто в сети её попал И в моих руках ключи твоих оков Смирись, послушной куклой ты стал

"Vokaloid - Кантарелла"

— Что же ты чувствуешь? — тяжело дыша спрашивает доктор, потирая вспотевшие от возбуждения руки. — Желание вырвать тебе кадык. — еле шепчут потрескавшиеся бледные губы. Золотые глаза смотрят с хитростью, безумием. На фоне исхудавшего и сломленного тела они кажутся доктору двумя горящими фонарями. Улыбаясь, доктор достаёт из кармана халата желанную успокаивающую пилюлю и слегка постукивает ей по жестяным перилам клетки. — Тебя сегодня не кормили? — спрашивает в ответ, ловя ненавистный взгляд. — Помнишь, за что тебе такое наказание? — За то, что попытался исполнить желаемое? — надменно ухмыляясь спрашивает Птица, наклоняя голову. Доктор механически почёсывает шею, на которой ещё остались синяки. Не сводит восхищённого взгляда со своего пациента. Не просто так он пришёл сюда так поздно. Не просто так подсыпал в чай охранника снотворное. Всё это только для того, чтоб дать Разумовскому это экспериментальное лекарство. Вышестоящие идиоты запретили под страхом увольнения тестировать препарат на больных. Они просто не понимали, какой вклад может внести в науку его разработка. А уж если с Сергеем что-то случится, то никто вопросов не задаст, ведь доктор ничего своего не давал, а Птица, другая сторона личности пациента, всегда выкидывала странные вещи. На лекарство никто и не спишет. — Не хочешь? — спрашивает он, протягивая через клетку пилюлю. — Я же знаю, что хочешь. Птица встаёт с пола и не спеша движется к доктору, зло улыбаясь. Тело его связано смирительной рубашкой. Грязные рыжие волосы отрасли почти по плечи и напоминали собой веник. — Ты думаешь я настолько туп? — интересуется Птица. — Зачем доктору давать пациенту лекарство поздно ночью. И куда же вы дели охрану, дорогой доктор? Мужчина в халате теряется, думает, что сказать, но не успевает. Мощный удар по голове вырубает его, и он падает, выронив из сморщенной руки злосчастную пилюлю. Птица цепляется руками за решетку, смотрит в коридор на нарушительницу спокойствия. Девушка в белой больничной сорочке улыбается, разминая пальцы замёрзших ног. Волосы длинными грязными рыжими паклями свисают на плечи. — Я тебя освобожу, а ты поможешь мне сбежать. — говорит она, смотря прямо в глаза чудовища. — Хорошо? — Договорились. — усмехается рыжеволосый. — Со мной это будет несложно. Только от этой пелёнки освободи. Незнакомка хмыкает, после чего садится напротив доктора и принимается судорожно искать в его карманах ключи. — Зачем ты пришла за мной, милая? — нарочито ласково спрашивает Птица. Девушка находит ключ карту и проводит ей по датчику. Створки клетки разъезжаются в разные стороны. Птица, не сводя внимательного взгляда с девушки, зловеще улыбается. Даже не дёргается, когда она подходит, чтобы помочь освободиться от смирительной рубашки. Лишь морщится, ибо от незнакомки пахло далеко не цветочками. — Нужен программист, чтоб взломать пароль. — объясняет она, расстёгивая пряжки. — И не надо морщиться, Чумной доктор, в тёмной комнате не больно хорошо за гигиеной следить можно. И да, знаю я кто я. Даже несмотря на то, что уж года четыре света не видела. Медсестра о тебе говорила. Что ты преступников убивал. Сейчас и за такое садят?

***

— Я ничего к тебе не чувствую! — злобно шипит Птица. Тонкие пальцы сжимают девичью шею. Она хрипит, вырывается. Карие глаза наполнятся злобным желтым огнём. Ещё секунда и на ее губах появляется хитрая усмешка, больше похожая на звериный оскал. Удушения ее уже давно не пугают. Только не от него. Как бы Птица не пытался напугать ее, она прекрасно понимала, что ничего он ей не сделает. — А я вот в этом не уверена. — тихо шепчет она, когда мужчина отпускает её горло. — Знаю, прекрасно знаю что любишь. Ну или по крайней мере хочешь. Она залазит на диван и потягивается, выгибая спину. В башне девушка оказалась благодаря тому, что вытащила Чумного Доктора из больницы, и теперь тот оказывает ей услугу за услугой. Понадобился год для того, чтоб Сережа Разумовский заново построил башню и вернул социальную сеть Вместе. Как бы не ненавидел Чумной Доктор коррупцию, именно она смогла оправдать в глазах народа Сергея и посадить в тюрьму доктора за издевательства над больным. Всего пару щедрых взносов и подписанных контрактов и вот Сергей Разумовский — жертва психа доктора, ставившего страшные эксперименты. — Я не выгоняю тебя только потому, что благодарен за своё спасение. — бурчит Птица, жадными глазами рассматривая ее длинные, бледные, голые ноги. Мишель всегда ходила по его кабинету в одной белой рубашке. Сергей просил ее так не делать, но девушка постоянно игнорировала его, отлично замечая и красные спущенные щеки, и постоянные взгляды исподтишка. Когда за рулем был Птица, девушка ещё как держала себя в руках. Но стоило вернуться Серёже, как Мишель тут же приходила в его кабинет и ложилась на диван в ожидании пиццы. — Ты похожа на кота. — бурчит Птица, подходя ближе. — Такая же бесполезная, хоть и красивая. Мишель ложится на диван, демонстративно задрав ноги вверх. Края белой рубашки приподнимаются, оголяя ляжки и показывая хищному взгляду Птицы красные трусы. Длинные рыжие волосы спадают к полу. Хитрые карие глаза смеются. — Моя семья должна забыть обо мне. — напоминает Мишель. — Потом я буду помогать тебе вершить справедливость. — Вершить справедливость… — Птица блаженно закатывает глаза, представляя как снова возьмётся за дело. Целый год он держал себя в узде. Собрал информацию о жертвах, следил за ними, выдумывал новый план. Костюм Чумного Доктора уже был давно готов, а планы доведены до идеала. Мишель постоянно напоминала ему и Сергею о том, что если Чумной Доктор объявится сразу после освобождения Сергея, полиция быстро вернётся в Башню. И вот сейчас Птица стоит и представляет себе горящих врагов, запах паленого тела и гари. Любимый обтягивающий костюм. Воображение подкидывает яркие и до безумия приятные картинки. Вот бледное лицо очередного коррупционера, вот он поправляет перчатку, злобно улыбается, готовится выпустить огонь... И тут его навязавшаяся напарница хрустит пиццей. — Хотя, если моя напарница будет обжираться ничего не делая, то Чумной доктор станет посмешищем. — строго заявляет Птица. Мишель уже давно сползла на пол и доедала оставшуюся с обеда пиццу. Целый год она просидела в огромном дорогущем здании и даже носа на улицу не показывала. В этом с Сергеем они были схожи. Не любят людей, уважают еду на заказ. — На этот раз Чумной доктор будет мстителем в тени. — напоминает Мишель. — Мы не должны привлекать Серёжину соцсеть. — Это не только Сережина соцсеть. — Птица снова злится. — А ты, мерзкая девчонка, если думаешь что моя благодарность бесконечна стильно ошибаешься. Если будешь бесполезной, выгоню на улицу или сожгу. — Не сожжешь! — уверен заявляет Мишель, вытирая соус с подбородка. — Влюблённость Серёжи мне помешать не сможет. Он в любую влюбится. Достаточно запереть девушку с красивой мордашкой на год в его кабинете. Мишель хмурит тонкие рыжие брови. — Ты любишь меня, Птица, признай. — Мне нравится, что ты поддерживаешь мои идеи и ты достаточно смелая, раз смогла помочь мне. — Может изначально все было и так, но теперь ведь все иначе? Девушка поднялась с пола и подошла к Птице. Положила свои руки на его плечи. Желтые глаза мазнули по выпирающим ключицам, поднялись до слегка покрасневших губ, затем переместились на внимательные глаза. От неё пахло сладкой вишней, и мужчина невольно ловил себя на мысли, что ему нравился этот запах. Навевает воспоминания об их первых прожитых днях. Когда эта девчонка впервые вошла в его башню, то тут же потребовала ванну и кучу одежды с журналами. Журналы ей не дали, но Сергей позволил ей изучить Интернет. Новости, события, мода — всё это Мишель изучала с детским интересом и каждый раз заказывала всё больше и больше одежды. У Сергея были на экстренный случай припрятаны деньги, так что он мог себе это позволить. В отличие от Птицы, он видел в ней свою младшую, двадцатилетнюю сестрёнку, что сейчас пытается изо всех сил вернуть утерянное. Сам Птица обратил на неё внимание позже, когда Мишель, сидя на диване, пела ему хвалебные оды о том, как он прекрасен в костюме и как захватывает её его идея вершить суд с помощью огня. Случайно найдя сохранённые трансляции о Чумном докторе, девушка ещё долго просила Птицу позволить стать его сообщницей. — Я не могу сделать сообщником преступника. — с отвращением ответил ей тогда Птица. Мишель же на его высказывание расплакалась, после чего потирая руки ответила: — Не убивала я своего брата. Его мой старший брат убил. Моя мать решила что избавиться от дочери будет намного проще, чем расстаться с любимым сыном. А в психушку я попала, потому что мать запрела меня в комнате с трупом брата, и, спустя неделю, вызвала санитаров. Птица не признавал, но уже тогда его впечатлила её мстительность. Она мечтала отомстить матери, мечтала подставить старшего брата и каждый раз делилась с ним своими идеями. В её душе было много обиды и ненависти, что заинтересовало Птицу. Сергей был таким же. Запуганным, сломанным ребёнком, мечтающим о мести. И именно это в своё время заставило его стать его частью. Мишель тоже испытывала болезненную чувствительность к несправедливости. Она всегда была заинтересована и никогда не оставалась безучастна к новостям о преступлениях. Внутри её души что-то сломалось, дав волю жуткой ненависти, что поглотила её полностью. Птице нравилась эта ненависть. — Я видела, как ты на меня смотришь. — шепчет Мишель, вставая на носочки. — Зачем скрывать, ведь я то от тебя без ума. Птица хмыкает, затем резко берёт её на руки, и под неодобрительные крики кидает на диван. — Ты много на себя берёшь, отродье. — Чумной доктор садится рядом с ней, после чего запускает свою руку ей в волосы. — Тебе нравлюсь я или то что я Чумной доктор? Мишель морщится, когда рука Птицы натягивает её рыжие волосы. До последнего уверяет себя, что это ей не нравится, но мурашки предательски ползут по телу. Будучи захваченной желанием мести, она хваталась за любую соломинку. Чумной доктор был богат, умён, достаточно поехавшим, чтобы воплотить её безумные планы в жизнь. Разве есть что-то лучше? Каждый раз ночью, в тайне следя за жизнью старшего брата, Мишель мечтала отомстить. Всё ждала, когда её семье вернётся бумеранг за всё, что они сделали с ней. Её искалеченная душа, эти шрамы от оков на запястьях и щиколотках, все пролитые слёзы и долгие годы в неволе. Всё это было на совести её старшего брата, что предложил этот план, и матери, что так и не научилась любить детей одинаково. Сергей дал ей всё. Одежду, что была приятным разнообразием после больничной сорочки, возможность читать новые книги и есть хорошую еду. Они часто разговаривали с ним и мало по малу смогли стать друзьями. Он постоянно стеснялся её, опускал глаза, когда она в одном нижнем белье ходила по комнатам, ища где-то оставленную книгу, заплетал её рыжие волосы в косы, даже играл с ней в настольные игры. Он нравился ей как друг. А вот с Птицей всё обстояло совсем иначе. Мишель не была сильна в психологии и медицине, но сразу поняла, что Птица и Сергей — это разные личности одного тела. И вот как раз личность того самого Чумного доктора вызывала в ней удивительно яркие чувства, которые её сильно бесили. Влюбиться в психа не входило в её планы, да и любить, собственно говоря, Мишель не хотела. Тем более своенравного Птицу, что поступал так, как считал нужным, не думая о других. Мишель просто не имела желание признаваться в своей любви. Пусть даже и только себе. — Конечно, что ты чумной доктор. — с жаром отвечает она. — Твоя страсть разжигает мою. Птица фыркает и хочет отстраниться, но почему-то не может. Его манит её тело. Да, только тела, а вовсе не душа и характер. Вовсе не то сокровенное, что делает её собой. Манило бы его, всё остальное было бы странно. Ведь он не любит её. Птица ничего, кроме жажды мести и крови ощущать не умеет. Он был рождён из этих чувств, и её манила имена эта его сторона. Её манил он, а не Сергей, что каждый раз запинается, говоря с ней. Что только и может следить за тем, как она спит и тихо мечтать, будя его своими фантазиями. — Ну, может тогда от тебя будет какой никакой толк? — с хищной улыбкой спрашивает он, после чего приближается. Мишель стесняется, но идти на попятную не собирается. Показать ему страх — всё равно, что стать мышью в глазах кота. Она не должна быть слабой перед ним и тогда сможет, обманув его чувства, свершить свою месть. Под этими размышлениями, что казались ей правильными и истинными, копошились бабочки сомнений. Они махали своими синими крыльями, ползали где-то там, внутри заблудшей и сломленной души. «Прикоснись! Прикоснись!» — шептало сердце. — «Я лишь использую его, я лишь его использую» — повторял разум. Сильные руки Чумного Доктора заставляют её сесть к нему на пах. Пальцы Программиста ползут вверх, потом вниз, ощупывая кожу. Мурашки бегут по спине, и Мишель начинает тяжело дышать, уже из последних сил держась за спасительное: «Я его использую. Это не любовь. Я никак не могу полюбить Чумного Доктора по-настоящему». — Пташка ты моя. — хрипло произносит Птица, не сводя жёлтых глаз с её покрасневшего против воли лица. — Дай мне ощутить насколько ты готова служить мне. Пальцы проникают внутрь трусов и достигают жаркой плоти. Она влажная. Уже влажная. Осознав это, Птица надменно улыбается, чувствуя, как жар чувств и эмоции лавой растекается по груди. Вот она. Горячая, нежная, вкусно пахнущая вишней, с длинными волосами, что так похожи на расплавленную медь. «Хорошо чертовка. Ничего не сказать» — думает про себя Птица. — «Воспользуюсь ей.» Мишель вскрикивает, когда пальцы мужчины вторгаются внутрь. Тихо постанывает, сжимая в руках ткань чёрной футболки. Одна рука поднимается выше и, залезая под футболку, сжимает голую грудь. Она снова вскрикивает. Хватает ртом воздух. Неосознанно начинает двигаться пальцам навстречу. Внутри всё горит, и пламя нового чувства всё сильнее охватывает её метающую в агонии душу. «Я его лишь использую. Я не могу его любить. Просто не могу!» — отчаянно кричит её мозг, и, будто вторя ему, в голове Птицы звучат такие же мысли: «Я не люблю эту чертовку, я просто использую её. В мире много хорошеньких женщин. Она не особенная. Просто очередное красивое тело.» Карие глаза останавливаются на его губах. Тонких, потрескавшихся. Над губами небольшая еле заметная щетина. «Не смей! Не смей!» — молит голос её сознания. — «Только один раз» — шепчет снова, неугомонная душа. Мишель наклоняется, и Птица, осознав, что она собирается делать, затихает. Хочет остановить её, но не может. Наблюдает за тем, как она наклоняется к нему, неумолимо приближая их общий конец. Секунда. Губы соединяются в поцелуе. Сначала в лёгком, потом в дерзком и очень жадном. Поток сознания прерывает у обоих. Затихает голос разума, напоследок бросив жалкое:                                           «Это ничего не значит» Остались только две души. Две наполненные ненавистью и страстью души. Два непризнанных своими владельцами чувства. Всё смешалось в одно адское варево. Прикосновения, что обжигали, движения, приводящие тела в возбуждение. Не успел Птица и опомниться, как она лежала под ним на диване в безжалостно порванной рубашке Разумовского. Сам она навалилась сверху и целует, целует, целует. Её пальцы вцепились в его плечи. Тихий стон выходит из её губ, когда чумной доктор входит в неё. Без спроса. Без разрешения. И всё целует, целует, целует. Целует так, что всё вокруг кружится, целует так, что шумно в ушах от биения сердца. — Дура ты, пташка моя. — шепчет Птица, наклоняясь к её лицу. — Да и я не лучше. Мишель тяжело дышит. Не может понять к чему это всё. Желтые глаза становятся синими и испуганными. В один момент Сергей краснея и мрачнея сползает с неё. — Что? Что он сделал? — хмуро спрашивает, ища одежду. — Это было по твоей воле? Девушка кивает головой, дабы Разумовский не переживал, после чего отворачивается к стенке дивана, водит пальцем по бордовой поверхности. В душе лишь зябкая пустота, да одни вопросы. Почему-то ей показалось, что они перешли черту.                         «Но ведь всё это ничего не значило. Так ведь?»