Поговорим о слабостях?

Нилу кажется, что ещё чуть-чуть и кровь закипит в его теле, как вода в чайнике. Недомогание подобно предсмертному состоянию, Нилу даже думалось, что легче и быстрее умереть от выстрела в голову, чем терпеть простуду. Не утихающая головная боль, как будто его споили и оставили на твёрдом полу на всю ночь. И как бы Нил не хотел, но особенно тяжело было справляться...с ней. ...Слабость. Не такая как при температуре, от которой можно избавиться лекарствами, а детская, бесячая, чаще всего глупая и до крайнего нелепая. С ним никогда такого не было, он болел всегда тихо и незаметно, к сожалению, того требовала сложная жизненная ситуация. А как оказался в команде, то то ли почувствовал себя в безопасности, то ли понял, что здесь за ним будут бегать как за маленьким ребёнком и можно позволить себе немного расслабиться в их заботе, которой ему так не хватало ранее. Всё это перешло черту, когда он понял, что не может остановиться. К хорошему ведь быстро привыкаешь. Нил использует это как оправдание, и пока работает. А сейчас с ним нет никого, кто мог бы дать ему такую нужную сейчас заботу: нет девочек, которые всегда целовали его в лоб, проверяя температуру, нет Кевина, который хоть и бурчал, но всегда заботливо укрывал его тёплым одеялом. Нет даже Ники, что всегда приносил горячий чай с ромашкой, успокаивая и давая понять, что здесь о нём позаботятся. Рядом с ним нет даже... «— Эндрю~» Тихий стон мягко проносится по комнате, и Нилу кажется, что ещё немного и его стошнит. Ему как никогда хотелось, чтобы рядом был кто-то, кто ласково погладит его и поцелует в лобик со всей нежностью. Точнее кое кто один, очень особенный человек, который сейчас где-то далеко. И плевать, что перед этим Эндрю долго спрашивал, не хочет ли Нил поехать вместе с ним. Прямо сейчас ему хотелось обидеться и сесть куда-то в угол, чтобы Эндрю понял, что нельзя его так надолго оставлять одного. Ну вот, опять началось. Нил грустно вздыхает, и на ум приходит пугающая мысль, от которой мурашки пробегают по коже, а сам он чуть ли не в калачик сворачивается. Он же задушит Эндрю своей приставучестью, и тогда он точно никогда не приедет. Это пугает Нила намного сильнее смерти. Рука до телефона не дотягивается и приходиться прилагать огромное усилие над собой, чтобы всё таки сделать это. Надо позвонить, иначе он просто взвоет. «— Эндрю~» Номер на быстром наборе как никогда был очень вовремя. — Если ты позвонил мне, потому что тебе скучно, то нож в твоей печени окажется тоже от скуки. Нил хрипло и облегчённо засмеялся и тут же откашлялся. На той стороне Эндрю сделал глубокий вдох, и звук падающей посуды донёсся до Нила. Снова вдох только уже с нотками раздражения. — А если бы я умирал, ты бы так же ответил? Рваный выдох последовал в ответ, и Нил не сдержал смешка, прикрывая рот свободной рукой. — Знаешь ответ, зачем спрашиваешь? — Просто хотел услышать твой ответ, — Эндрю на той стороне как-то разочарованно мурлычет. Нил не сдерживает нежной улыбки, и даже дышать теперь стало легче. Но следующие слова Эндрю уронили весь настрой Нила в мусорку, вместе с его почти хорошим настроением. — Я же говорил, что буду занят, и всё равно ты решил звонить мне по пустякам и отвлекать меня, — тон, который сейчас слышал Нил был подобен миллионам маленьких иголочек, которые медленно впиваются в тело, причиняя неимоверную боль. Холод и отстранённость в родном голосе враз переворачивают всё внутри Нила, сердце как будто перестаёт биться. Эндрю не умеет ведь читать мысли, Нил иногда очень жалеет об этом. — Просто я очень хочу, чтобы ты сейчас был здесь. Извини, что побеспокоил. Ну хорошо, иногда ведь надо быть честным с собой? Да, Нил хотел, чтобы Эндрю сорвал все какие-то свои супер важные дела и приехал сейчас же к нему. Но он сдержал порыв сказать всё, что так хотелось. Вместо этого Нил пару раз грузно вздохнул и бросил трубку. Как истеричка, ей богу! Нил ненавидит болеть. Но ещё сильнее он не любит чувствовать себя слабым перед кем-то. Особенно, когда этот кто-то так далеко от него. *** Крепкая рука зарылась в рыжие кудри, оттягивая волосы, распутывая их. Несколько раз Эндрю прошёлся по щеке Нила, сдерживая себя от поцелуя в мягкую румяную кожу. Если бы Эндрю был до слишкого сентиментален, то сказал бы, что Нил выглядит мило. В мыслях, и только на секунду. — Только попробуй ещё раз так меня напугать, и тогда точно от ножа в печень не спасёшься. Его капризный кролик до сих пор не понимает, что Нилу нужно только подышать не так как обычно, и Эндрю сорвётся с места к нему из любой точки планеты. Даже когда он был занят, разговаривая с новым игроком по наставлению тренера, с последним словом Нила он сорвался с места, практически летя в аэропорт. Важнее, чем Нил не может быть ничего, а игрока они найдут позже. Самое главное сейчас — Нил, с которым происходит что-то не нормальное. Эндрю скорее пальцы себе отрежет, чем позволит сейчас проигнорировать такого важного человека в своей жизни. Дома он был буквально через два часа. А потом его ждали двенадцать часов ада. Эндрю не любит, когда Нил болеет. Смотреть на то, как он загибался от температуры, испытывая то жар, то холод, было необычайно сложно. На каждый стон в бреду Эндрю считал сначала до пяти, потом приходилось увеличивать с каждым разом вдвое. Потому что таблетки, которые давал Ники не помогали, а Нил с каждой минутой уходил всё дальше от реальности. Кевин, который пришёл домой так вовремя, сначала наорал на них, а потом, так же волнуясь, вызвал скорую. Врачи что-то вкололи Нилу, и за всем этим со страшным лицом наблюдал Эндрю, который не отпускал ладонь Нила ни на секунду. Кевину еле удалось дать врачам пространства для осмотра, а Эндрю как ручной пёс вырывался из его рук. «— Они хотят помочь ему, идиот!» А после и Эндрю дали успокоительное, и он заснул на долгие два часа, после которых Кевин всё таки разрешил подойти к всё ещё спящему Нилу. Эндрю сжал кулак, в котором волосы Нила запутались ещё больше и наклонился для лёгкого поцелуя в лоб. Эндрю ненавидит, когда Нил болеет. Потому что другие могут видеть его слабость, которую он так тщательно скрывает, показывая её только одному единственному.