Так себе отпуск...

      Разбудил нас настойчивый стук в дверь. Открывать глаза совсем не хотелось. Голова шла кругом. Я застонала.       — Кого там черти принесли?! — простонала баба Зина.       Стук усилился. Я повернулась на бок и приоткрыла глаз. — Надо посмотреть кто там, — просипела я. Голос у меня был, как у заправского алкаша, с басом и хрипел. — Какой ужас, неужели это мой голос? — я закрыла руками глаза.       — Оставь, кому надо, тот еще придет, — отмахнулась бабушка. — Постучат и уйдут. Нас нет. Ох, моя голова. Мне нужен аспирин, — простонала бабушка и схватилась за голову, — тебе думаю, тоже. Таблетки в буфете… в ящике… левом…       — Угу… только доползу, — смогла выдавит из себя.       Соберись тряпка! Алкаш хренов! Так, главное дойти, нет, доползти до шкафа! Я смогу! Так… раз… одеяло долой — я скинула одеяло в строну. В ушах стоял звон, а состояние, словно мозги трясли. — Так… хорошо, одна нога… вторая… теперь нужно сесть. Легко сказать… — со скрипом я потихоньку начала садиться. — Победа, села. Пристрелите меня… вертолет, вертолет, отправляет нас в полет…       — Даша, водички побольше захвати пожалуйста, — просипела бабушка.       — Угу, уже ползу, — с трудом я довальсировала в кухню за водой. Прохладная вода целебно затекало в сухое горло. Глоток, другой, третий, я залпом выпила ковш воды. Затем в буфете нашла коробку с таблетками. Давай, волшебная таблетка, растворяйся!       Второй ковш исчез.        Моя голова… больше не буду столько пить!       Следующий ковш и таблетку понесла бабе Зине. Она лежала плашмя на кровати, в ожидании.       — Ну мы с тобой дали, — прохрипела бабушка, когда выпила таблетку. — Спасибо.       — Ты как? Ты меня если честно удивила вчера. — Я доплелась к своей кровати и легла.       — Все, больше не пью, — процедила сквозь зубы голосом умирающего.       — И я, — простонала бабушка. — По молодости еще нормально, а на моем десятке тяжеловато. Но, хоть и буду отходить сегодня бульоном и корвалолом, ни о чем не жалею. Давно так не веселилась.       — Я рада, что тебе было весело. Надеюсь, к нам приходили не по нашу душу.       — Все равно! У нас была вечеринка, имеем право на своем участке творит безумия, — отрезала бабушка. Ох, хорошо, хоть ехать завтра. Голова успеет отойти.       — Зина! Даша! — раздался мужской бас с улицы.       — Ну кого там принесло?! — жалостливо простонала бабушка. — Нет нас!       — Зина, я чувствую, что ты дома, открывай! — в дверь с силой постучали.       — Пойду открою… — я сползла с кровати и медленно пошла к входной двери.       Стук повторился. — Зина! Даша!       — Да иду уже, — выдавила из себя настолько громко, насколько хватило сил. Я повернула ключ в замке и толкнула дверь. С другой стороны ее резко потянули. На пороге стоял Святослав.       — Даша, что случилось? Почему вы не открывали дверь?! Тебе плохо? Ты вся бледная. Где Зинаида? — обеспокоенным голосом спросил Святослав.       — Как много вопросов… — я прислонилась к стене, — можно по медленнее их задавать, а то я немного туго соображаю. — Потерла глаза и посмотрела на мужчину.       — Что случилось, ты заболела? Почему ты щуришься? — Святослав залетел в дом и прошел в спальню.       — Зина, что случилось? — обеспокоенно спросил Святослав, подскочив к бабушке.       — А, это ты, ирод, который ломится с утра пораньше, — расстроенно подытожила Зина.       — На дворе давно не утро, время три часа дня. Да что у вас здесь такое случилось?! — возмущенно спросил Святослав посмотрев на нас по очереди.       — Если ты ложишься на рассвете, то для нас это рань и у нас случился девичник.       — Какой еще девичник? По какому поводу?       — Без повода. Ты чего пришел и еще орешь?! Не видишь, что у нас голова болит, — огрызнулась на него Зинаида.       — Я пришел проверить, как вы собираетесь в дорогу. Может, чем помочь надо было. Постучал, тишина. Пошел под яблоню, там посуда и бутылка из-под коньяка на столе. Ничего не понял, пошел к Даше. Там тишина и пустота. По запаху понял, что вы дома и начал стучать… Думал случилось чего.       — А под яблоней только одна бутылка была? — спросила Зина.       — Кажется да.       — Мы походу бутылку от винишка забыли на берегу, — бабушка посмотрела на меня. — Святослав, сходи, забери, а то сил совсем нет. А мусорить совсем не хочется, — попросила она, переведя взгляд на Святослава.       — Вы что, еще и вино пили?! После коньяка?       — Пили. А что там пить-то было… Не идти же встречать рассвет с компотом. Такой красивый и романтичный момент отлично сочетается с вином.       — Зина, я не одобряю! Столько пить вредно для… — не успел закончить, бабушка остановила его жестом. <      Зина глубоко вздохнула, оперлась рукой на спинку кровати и встала. Подошла вплотную к Святославу. — Ты не имеешь права говорить мне, что можно, а что нет! Это не твое дело, как я провожу время! Поэтому, если ничего важного у тебя нет, ступай домой, нам нужно прийти в себя перед завтрашней дорогой. И на твои нравоучения мне начхать, только голова болит, — ровным голосом ответила ему.       Святослав посмотрел в глаза Зине. Он понимал, что он не может ей говорить, что и как делать, но ему было больно видеть, как ей плохо и точно не хотел видеть, что она столько пила и теперь ей было мучительно плохо.       — Хорошо, — тяжело выдохнул Святослав.Приходите в себя. Завтра, в десять утра будем у вас, — тихо проговорил и вышел из дома.       — Ты как? — спросила у бабушки, когда услышала стук закрывающейся двери.       — Нормально… Хватит плакать, больше сил на это нет. Пойду чайник поставлю и нужно позавтракать.       Бабушка вышла из комнаты. Я решила дать ей побыть наедине и не мешать.       Святослав стоял на крыльце и огляделся вокруг. Это место было настолько родным, как и чужим одновременно. Раздались тихие шаги в сторону двери. Дверь отворилась, он увидел Зину. Она молча посмотрела на него и прошла в сад.       — Зин, я…       Она остановилась и посмотрела на него, застыв в немом вопросе. Святослав хотел ей многое сказать, объяснить, но язык словно прилип, во рту пересохло.       — Я схожу, заберу… — все, что он смог выдавить из себя.       — Спасибо, — ответила она и ушла не оборачиваясь.       Спустя десять минут баба Зина вернулась с пустой посудой в руках, которая осталась с ночи на улице. Пока ее не было, я успела умыться и сделать бутерброды. Мы позавтракали и весь вечер провели в кровати, наслаждаясь тишиной.