WASH: the soulmate phenomenon

      Его сбивало с толку, как могли восхищать его золотые оттенки. Все как-то тяготело к этим цветам. Даже его одежда постепенно приобретала те богатые землистые, отдаленно волшебные оттенки, которые всегда приносили душе ощущение уюта и комфорта.       Его любимой частью дня были восход и закат, когда янтарный свет отражался от голых стен и столешниц его лаборатории. Он любил сидеть на полу и греться на свету, когда выдавалось такое время. Там он рисовал, или работал, или просто отдыхал. Он считает, что наиболее продуктивен в эти часы дня.       Что-то в рыжевато-коричневом цвете полностью очаровало его.       Для биолога он определенно знал о мире меньше, чем следовало бы.       Она не стала исключением.       У нее тоже было много одежды разных оттенков синего, от очков до ленточек для волос и обуви.       Она была заворожена, покорена и восхищена каждым полутоном и окрасом синего, который видела.       От тонированных окон до плитки пола и листьев растений, обитавших в ее детской комнате. Идиллические ирисы и опасные дельфиниумы стояли, высокие и яркие, среди зелени.       Такой ядовитый оттенок, и может быть, поэтому она так любила его.       Она стряхнула с пальто влажную мульчу и землю, захлопнула дневник и стала искать ключи от теплицы в кармане.       Голубая дверь оранжереи склонялась над ней с испугом и разочарованием. Со вздохом она вставляет ключ в замок и открывает внешнему миру свое райское место. Еще одна неудача, окутанная бледно-лазурным и одиноким. Это чувство было единственным оттенком синего, который она презирала.       Она неуклюже запирает дверь, поправляет очки и быстро идет к своей машине, выбирая кафе, которое избавит ее от хандры.       Яркое небо меркнет в красках заката. Насыщенная бронза захватывает горизонт, идеально обнимая ореол облаков и отражения небоскребов. В кафе атмосфера теплая и насыщенная домашним уютом.       Он сидит за столом и смотрит отсутствующим взглядом, ноги людей спотыкаются друг о друга, а его пальцы барабанят по стенкам керамической чашки.       В последнее время чувство одиночества стало беспокоить. Он часто рассуждает об этом сам с собой: он слишком занят работой и уроками гончарного дела, чтобы устанавливать какие-либо постоянные отношения. Но надо признать, что говорить с кем-то о более интимных вещах, кроме поверхностных светских бесед, исследований и научных проектов, — это звучит не так уж непривлекательно.       У нее все чаще появлялись те же мысли. Ходить в кафе в одиночестве, работать в одиночестве и каждый день возвращаться в пустую квартиру — это не всегда сладостно и легко, даже для такого интроверта, как она.       Она замедляется у одного столика буквально в нескольких шагах: в ее взгляд бросаются глаза молодого человека в водолазке цвета ванильных орхидей. Подсознательно она отмечает ярко-бирюзовый цвет радужки и его мрачное выражение лица.       И тут их взгляды встречаются.       Его внимание в первую очередь привлек резкий конраст между ней и кафе: ее голубая лента вокруг воротника и бирюзовый кардиган на фоне коричневых стен заведения. Во-вторых, Альбедо никогда не видел таких глаз, как у нее, хотя он никогда не разглядывал чужие лица, так что мало что мог сравнивать. Он не замечает, как их взгляды пересеклись, пока она не отводит глаза, смущенно нахмурив брови.       А потом ее глаза снова встретились с его, и опять они погрузились в свои мысли. Что-то чувствуется, что-то еще прозрачное и смутное, и им только предстояло загореться и оставить после себя блестящее послание.       Магия, кажется.       В его мире, нарисованном оттенком охры…       …а в ее мире, окрашенном ультрамарином.       И эта внезапная связь выделялась на фоне всего мира.       Сигнальное биение в их груди на этот раз осязаемо.       Краем глаза он видит слабую красную полоску, которая завязывается у него на пальце и опускается под стол. И Сахароза тоже это видит, красную нить, которая снова и снова закручивалась и кружилась на плитке.       Столкновение миров поворотами судьбы.       Это началось так.