a pearl in the sky

      их первая встреча была совершенно случайной. один шаг, вздох или взгляд в сторону, и, возможно, скарамучча прожил бы всю оставшуюся жизнь, не зная, что значит быть любимым.       между фатуями и рыцарями Фавония произошло какое-то совместное мероприятие. вечеринка, проще говоря. это иронично, он знает, и он на 100% уверен, что из всех улыбок, мелькнувших в его сторону, ни одна не была искренней.       итак, с красной чашкой, полной… черт, он даже не уверен, что они подавали… пунш? алкоголь? у него нет ни малейшего представления, но что бы это ни было, это помогает ему справляться с эмоциями и поддерживать спокойный и собранный вид.       солнце зашло около четырех часов назад, если быть точным.       так что, да, возможно, он не был таким уж тусовщиком, но он знал, что если его поймают, когда он направляется к двери, это только вызовет шепот о его местонахождении, и это сведет на нет все усилия его босса.       он садится на ближайший диван, упираясь ногами в подлокотник, делает глоток таинственного напитка и смотрит в окно слева от себя.       полная луна восседает в небе, как сияющая жемчужина, наблюдая за огромным и бесконечным океаном ослепляющих городских огней. он, вероятно, нашел бы этот вид успокаивающим, если бы не противно громкая поп-музыка, ревущая в его ушах и режущая извилины мозга. только головной боли ему не хватало.       он отводит глаза, устремив взгляд в небо. Вид, конечно, может быть красивым, но из-за неустанного движения города не видно ни одной звезды. или, по крайней мере, если бы там были какие-нибудь звезды, он точно не смог бы увидеть их отсюда.       в любом случае, хорошо, что он никогда не был звездочетом. или астрономом. или астрологом. неважно.       он смотрит направо. тарталья болтает с четырьмя людьми одновременно. как этому мужчине удается быть таким общительным, он никогда не узнает, да и не особенно заинтересован в этом.       он смотрит налево.       вместо группы танцующих людей, как он ожидал, его глаза видят две мерцающие звезды, сияющие и светящиеся даже в тени тусклого света.       на секунду все, что он может делать, это сидеть и смотреть.       звезды во всей своей красе сверкают прямо для него.       до тех пор, пока она не моргает, и он понимает, что его внимание привлекли не звезды, а пара ярких зеленых глаз.       в другой момент звезды исчезли, она отвернулась от него, чтобы посмотреть на другого. скарамучча встает со своего места, вытягивая шею, чтобы получше рассмотреть ее: длинные волосы цвета полуночи, ниспадающие на спину, закрывая плечи и лопатки, и это пурпурное блестящее платье, из-за которого ее глаза только больше выделяются и горят, и…       ах.       она держится за чью-то руку — имя вертится на языке, так и не приходит в голову, но лицо знакомо: светлые волосы, кристально голубые глаза. один из рыцарей, он почти уверен. и это имеет смысл. потому что…       конечно, конечно, конечно, это один из рыцарей. кто-то с хорошей репутацией, надежной работой, солнечным характером. это имеет смысл.       так почему же, с какой стати ему вдруг стало так горько?       он отводит взгляд, делая огромный глоток из чашки. что бы это ни было, оно на мгновение проясняет его чувства, поэтому он идет обратно к столу с напитками, изо всех сил стараясь не дать своему разуму уплыть куда-то слишком глубоко или высоко, прямо в открытый космос.       проходит еще час, прежде чем его вниманию наскучила выпивка. светловолосый мужчина давно ушел от нее, и, кажется, она не особо возражает, раз уж сама подошла, чтобы сесть рядом с ним.       — и? есть какая-то важная причина, почему ты пялишься на меня уже час, или?..       хм, вот как, он думал, что весь час пялился на выпивку.       ее голос подобен глотку столь необходимого свежего воздуха. он мягкий, несмотря на резкий тон. еще и сладкий.       это, конечно, не тот голос, что вы ожидаете услышать от предвестника фатуи, на которого смотрели пристальным слишком очевидным взглядом. но вот он. слух не может подводить.       он ловит себя на том, что теряется в полупрозрачном блеске ее глаз, и, конечно, называйте его слащавым, но это похоже на то, как если бы две самые яркие звезды были сорваны прямо с ночного неба и помещены прямо перед ним, и он не в силах отвести взгляд.       она не то, что он ожидал.       он не может вспомнить, что он говорит в ответ. на самом деле, с этого момента он ничего не помнит — этот загадочный напиток, должно быть, был алкоголем, так как на следующее утро он просыпается с колотящейся головной болью и, к своему большому удивлению, чужой головой, полной темной полуночи. волосы ближе прижались к его груди, как и руки, обвивающие его обнаженную талию, и тонкая полоска губ, прижавшаяся к его плечу.       мона мегистус, как он узнает позже. и этого уже много.       она та, кто разбудит его, как он любит называть, рассветом, нежно отталкивая в сторону руки, которыми он обвивает ее талию, и выйдет из комнаты, чтобы сделать… что бы она там ни делала по утрам.       она та, кто отказывается сидеть и слушать, когда он пытается оттолкнуть ее, держать на расстоянии. к его удивлению, она отталкивает его, блокируя каждый удар его раздвоенного серебряного языка своим огненным кинжалом.       она знает, что он не идеален, она точно знает, какова истинная природа его работы, и ее не волнуют ожоги, которые ее кинжал оставит на ее коже, с тем, как она крепко сжимает его, как будто это ее единственное средство пробиться к нему.       она — маяк, к которому он бежит обратно, как только волны начинают казаться неспокойными, когда облака над его головой громко гремят, а блики молний танцуют, как будто летят ему в голову.       в солнечные дни этот ее безжалостный свет каким-то образом умудряется сиять даже сквозь волны, которые плещутся вокруг него, и прилив несет его к берегу, как только он отпускается подттолщу воды, захлебываясь.       она на цыпочках пробралась в его жизнь со всей грацией и уравновешенностью опытного танцора. бури и стальные стены, которые он поставил на ее пути, рассыпались в прах, как только встретились с чистой силой природы. это и есть мона мегистус.       иногда его пугает то, что он открыт перед кем-то так же, как перед ней. как скоро… ловит себя на мысли он. как скоро это, казалось бы, вечное пламя погаснет, и от него не останется ничего, кроме пепла?       для кого-то вроде скарамучча слово вечность пусто.       однако, когда оно падает с губ моны?..       это уже другая история.