meddle about

      Уён учился на самые высшие баллы ещё с младшей школы. Он разбирался во всех предметах, вёл себя, как самый прилежный ученик, брал призовые места на конкурсах и олимпиадах. У Чона были поразительные навыки в общении и много товарищей, искренне любящих проводить своё время с юношей. Уёну нравилась его размеренная жизнь. Он постоянно стремился узнать что-то новое, был по своей натуре шумный и решительный, но вовремя приходил в себя, если того требовала ситуация.       Чон умел завести дружбу практически с любым человеком, однако всегда есть в бочке мёда ложка дёгтя. Он бы даже сказал целое ведро. Во всяком случае было ощущение, что по лицу били именно им, а не обычным случайно отскочившим мячом. Уён знал, что специально, поэтому терпел, высоко задрав голову. Так уж повелось, они с Саном вели тихую борьбу, то показательно друг друга игнорируя, то стараясь поддеть любым способом.       Сан всё свободное время проводил за тренировками, был главным козырем школьной команды по баскетболу и любимчиком учителей. Пропускал половину занятий, уезжая на соревнования, но всё равно имел такую же хорошую репутацию, как и Уён. Это раздражало, ведь каждая вторая их встреча заканчивалась потоком брани и угроз. Никто из них не стал бы и правда лезть на другого с кулаками. К сожалению, наказания за стычки парни получали вместе. Учителя качали головой, а после снова закрывали глаза на эту вражду до следующего раза.       Снова знакомое бесящее лицо, снова их вдвоём оставили после уроков. Уёну покоя не даёт, что он может себя контролировать во всём, но не когда дело касается Чхве Сана. Тот одним видом вызывает так много эмоций, как никто другой, раздражает. Хочется стереть с лица его извечную ухмылку новым оскорблением, чтобы вышел из себя также, как выводит из строя Чона.       Они идут в подсобку со стопками пыльных документов в руках. В такие моменты парни молчат, высоко держат голову, делая вид, что не шагают в метре друг от друга. Уён показательно не придерживает за собой двери, Чхве на это лишь недовольно фыркает уже в который раз.       — Не надоело? — Сан ускоряется, чтобы поравняться с одноклассником. В конце коридора уже виднеется нужная металлическая дверь с электронным замком.       — Нисколько, — Уён демонстративно поворачивает голову от собеседника, — надеюсь, когда-нибудь тебе прилетит по носу.       — Не боишься случайно словить лицом мяч после этого? — Чхве перекладывает стопку бумаг в одну руку, вводя код на двери. — Дверь навороченную додумались поставить, а документы сделать в электронном виде нет…       — Не ной, бесишь, — усталость за день даёт о себе знать, хочется размять спину и плечи, поэтому Уён заходит в приоткрытую перед ним дверь не оглядываясь. Кладёт стопку бумаг на стол и выдыхает, уже возвращается к выходу, но из-за спины раздаётся голос Сана.       — Давай осмотримся, — ловит на себе непонимающий взгляд и спешит объясниться, заговорщически понижая голос, — Тебе разве не интересно, что хранится за дверями с кодовым замком?       — Вообще — нет. Идём. — Уён почти успевает выскользнуть за пределы помещения, но его хватают за запястье и тянут на себя. — Придурок, отпусти!       Сан, несмотря на сопротивление, продолжает настойчиво держать Чона, дёргая на себя. Они вдвоём резко отлетают к стене и так небольшой комнаты, когда Чхве пересиливает юношу. Свет тухнет, а дверь несколько секунд с противным скрежетом закрывается, громко хлопнув.       — Больно! — Сан причитает, потирая спину. Он нащупывает рубильник, переключая рычаги и нажимая на кнопки, но всё тщетно. Единственное освещение в комнате — тонкая полоска света из-под двери. — Уён? Уён! Всё хорошо?       Уёна трясёт, он стоит почти вплотную к Чхве, в пальцах сжимая ворот чужой майки. Глаза плотно зажмурены, а дыхание сбивается всё сильнее. Этого всего можно было избежать, если бы не Сан.       — Что случилось? Ты живой вообще? Ответь! — голос отдаёт волнением, но Чон этого не замечает, поглощённый липнущим со всех сторон страхом.       — Я замкнутых пространств очень боюсь, — всё же шепчет Уён, не открывая глаз и поджимая губы. — Я уже почти был снаружи. Зачем ты?..       — Я не знал! — Сан чувствует, как вздрагивает парень и выдыхает, стараясь успокоиться. Они вдвоём закрыты на замок, без света, телефоны остались в кабинете и один из них страдает клаустрофобией. От повисшей тишины только хуже, никогда бы Чхве не подумал, что его главный враг будет дрожать и жаться в темноте ближе.       — Ладно, сначала тебе надо успокоиться, — Сан чувствует, как Уёна начинает трясти всё больше. Видимо, приходит осознание ситуации. Руки осторожно, на пробу, ложатся на талию Чона, притягивая чуть ближе. — Вот так, видишь, ты не один.       Сан чувствует частое дыхание в районе шеи и аккуратно кладёт руку на чужой затылок, медленно поглаживая.       — Уён, слышишь меня? — В ответ утвердительное хмыкание. — Представь, что ты дома. Просто стоишь с закрытыми глазами в своей комнате. Тебе же не страшно, когда ты там?       — Нет. — У Чона не укладывается в голове такой Сан. Осторожные касания, тихий голос, приятного тембра. Забота со стороны человека, который так искренне бесил, кажется странной. Уён разрывается на части от страха и поведения Чхве, неспособный выбрать что-то одно.       — Значит, думай, что ты сейчас в своей комнате, а я там с тобой, — голова Сана ложится на чужое плечо, он чувствует, как Чон постепенно расслабляется и хватка становится чуть увереннее.       — Что ты делаешь в моей комнате? — Уён выбрал мысли о парне, а не всепоглощающий страх, и теперь старался сконцентрироваться на спокойном голосе, еле чувствующимся аромате одеколона. Непроизвольно уткнулся носом в шею Сана, не обращая внимание на пробирающую того дрожь.       — Ты сам меня позвал. Наверное, чтобы вывезти куда-нибудь подальше и избавиться от как можно скорее, — Чхве тихо смеётся, крепче обхватывая Уёна за талию, отступая к стене и заставляя того облокотиться на себя.       — После этого всего я бы так не поступил.       — Разве? Мы же друг друга терпеть не можем, забыл? — От своих же слов становится не по себе. Если бы Сан правда ненавидел Чона, прижимал бы его ближе, скользил бы по его талии ладонями сквозь слой тонкой ткани.       — Я уже ни в чем не уверен.       Уён пару секунд ощупывает шею Сана, затем поднимается к скулам и щекам и открывает глаза. Сейчас черты лица Чхве кажутся такими изящными, хочется ещё раз провести пальцами, играясь с тенями от тусклого освещения. У Сана в этот момент взгляд, полный обожания, и Уён верит, прикрывает веки, касаясь своими губами чужих. Не размыкает, просто касается, задерживает дыхание и млеет от этого.       Они стоят так точно полминуты и обоим плевать, как это неловко и странно, по телам от такой мелочи будто ток проходит. Уён сам отстраняется, ловит своей ладонью руку Чхве и сжимает, стараясь сопротивляться вновь подступающему страху.       — Нам надо отсюда выбираться. Я долго так не смогу.       Сан ещё раз осматривает комнату уже привыкшим к темноте взором и замечает рядом с дверной ручкой небольшую выпуклую кнопку. Смеётся тихо и тянет за собой Уёна, уже заметившего предмет их спасения и бубнящего себе под нос что-то неразборчивое.       — Ты только это, — Сан неловко мнётся на месте, придерживая дверь и выводя из подсобки Уёна, — Позвони. Хорошо?       — Не боишься, что позову на свидание, а сам вывезу тебя куда-нибудь подальше и избавлюсь? — в голосе мелькает уже знакомая усмешка, но в этот раз в ней нет желчи.       — Сам же сказал, что не сможешь.       — Вот сейчас возьму и передумаю, — Уён демонстративно отваривается, а после на его лице расцветает улыбка. Чон привстаёт на носочки и оставляет на щеке Сана смазанный поцелуй. Они стоят так пару секунд, глядя друг другу в глаза, пока Уён не срывается с места и быстрым шагом идёт в сторону выхода из школы.       Сан ещё какое-то время смотрит вслед Чону. Пальцы касаются покрасневшей щеки, а в голове крутится Уёново «позову на свидание».