За стенами пещеры

       Скар был с ней с самого начала после трагической гибели Муфасы и нашествия гиен. Или же пытался, а она по глупости придавала слишком много значения эфемерному присутствию другого льва в своей жизни.        С того дня Нала редко виделась что с матерью, что с Сараби. Ей выдавали лучшие куски добычи и мыл её только король.        Это должно было быть нормальным. В конце концов, он её отец, пускай со временем его поведение мало походило на отеческое. Высокопарные памфлеты в её сторону — ах, милая моя, как ты прекрасна, просто копия мамы! — звучали иначе, когда из неразумного детёныша Нала переросла в миловидную гурию с искрящимися лунными хризолитами глазами.        Она не знала, что делать. Она никогда не звала Скара отцом и едва ли таковым его считала. Он всегда звался для неё младшим братом короля, дядей Симбы и новым владыкой их земель. Не родителем, ни разу.        Сейчас, когда на скалистом изваянии восседала его худощавая фигура, а львицы были вынуждены неохотно кланяться ему вслед, — уже не как принцу, а как королю — Нала звалась прайдом маленькой принцессой. Она бы многое отдала, чтобы не быть ею. Не быть дочерью Скара. Не быть объектом его внимательного созерцания.        Так или иначе, а Скар не отрекался от неё, но и смело звать дочерью не спешил.        — Я хочу выйти поиграть.        Выросшая Нала отрешённо опустила голову, только завидев чопорный взгляд выглядывающего из тени пещеры Скара. Склонила не столько из уважения к королевской персоне, сколько из-за обыкновенного неверия, что он отпустит её.        — Ваше Величество…        — Ты уже выросла для игр, Нала, — безразлично отозвался король-отец, обходя малость исхудавшее от засухи тело и оценивающе глядя на слегка выпирающие извилистыми ветвями рёбра.        — Тогда позвольте хоть повидаться с матерью.        — За пределами пещеры слишком опасно, — непреклонно отрезал Скар. — Повидаешься с ней перед сном.        За пределами пещеры опасно.        Нала во многом не верила Скару, кроме этого момента. Она и сама слышала по утрам крик сцепившихся с гиенами львиц, вой Сараби, когда кто-то погибал в этом коротком бою, и проклятия, адресованные королю.        Быть в эпицентре всего этого ей не хотелось, каким бы эгоистичным не являлось её желание.        Скар обещал ей звёзд с неба и много-много невозможного, отчего глаза должны были давно блестеть как у неразумного ребёнка. У Налы этого не было, но она порой так верила, что он мог бы стать их спасением, что слепо следовала ему.        Шла за ним. Привязывалась. Едва ли неохотно.        Скар будто прятал её от всего прайда. Трясся над ней, пытался уберечь от невзгод этого мира. Она сама — как цветочек, который вот-вот погибнет под яростным морозом и потому его нужно защитить всеми возможными способами.        Нала не знала, из-за чего, и не верила, что это из-за их родства.        И только в один день до неё наконец-то дошло.        — Я хочу, чтобы гиены больше не трогали львиц.        Нала сказала это так твёрдо, что едва ли узнала свой собственный голос. Скар же, напротив, ленно взглянул на неё через плечо, хотя даже в его наигранном безразличии она уловила филигранно скрытый азарт.        — С какой стати? — надменно фыркнул он.        — Моя родня умирает!        — Таковы устои Круга Жизни. Кто-то рождается, кто-то гибнет. Мы не в праве вмешиваться в естественный процесс, — спрыгнув с невысокой отвесной скалы, Скар, откидывая от себя мелкие кости, подошёл к ней ближе. — Но ты, моя дорогая Нала, можешь на это повлиять. Одно твоё слово и что-то, что ты дашь мне взамен на возможность пойти против природы, и твоя родня будет жить.        Она нахмурила брови у переносицы, но попыталась выглядеть такой же, какой была, придя к нему.        — Чего ты хочешь, Скар?        На лике короля выступила преисполненная хитринкой ухмылка.        — Моё наследие должно жить, — коротко заключил он.        — Ты хочешь до конца жизни держать меня в пещере, как свою… — Нала на миг замолчала, будто вымолвить это слово было ей невмоготу, — наследницу…?        — Не совсем, — качнул гривастой головой Скар. — Видишь ли, Нала, мне нужен сын. Маленький самец. И я хочу, чтобы его матерью была молодая и сильная львица.        Нала замерла, ощутив, как внутри всё похолодело. Неотрывно глядя на Скара, она неосознанно покачала головой.        — Очень жаль, — без тени сожаления пожал он плечами.        — Нет! — отчаянно воскликнула Нала, завидев, как тот собирался выйти на свет. — Я согласна! Я сделаю это! Только отзови гиен! Прикажи им не трогать прайд!        Лев перед ней исказился в довольной ухмылке.        — Как благородно с твоей стороны, Нала, — на грани глумливого шёпота изрёк Скар. — И в кого же ты такая?        Почти весь тот день Нала провела на скале, где Скар почивал ещё во времена правления своего достопочтенного брата. Вопреки всем его неумелым попыткам двигаться осторожнее, не причиняя лишней боли, подхвостье неистово жгло огнём при каждом его движении. Скар старше. Он чересчур великоват для неё.        Он закончил только ночью, когда багровый закат сменился азуритом беззвёздной ночи, а его тёмная фигура практически сливалась с пространством.        Тяжело хватая воздух через пасть, Скар смотрел краем глаза на Налу. На всё ещё не встающую с места Налу, дрожавшую от боли в изнурённом теле и, кажется, молившую Айхью о смерти.        Как только он беззвучно подошёл к ней, львица моментально открыла устремлённые на него молящие глаза.        — Они ведь их не тронут, Скар?        Глядя на неё в немой лубянистости, король подавив тихий выдох, присел напротив неё.        — Не тронут, — вкрадчиво заверил он её. — Я этого не допущу.        Нале впервые хотелось заплакать. Найдя в себе силы встать, она уткнулась в мглисто-чёрную гриву Скара, дрожа всем телом и проклиная мир за несправедливость.        Так уж вышло, что мать изгнали за неоднократные мятежи, а утопавшая в собственном горе Сараби более не могла стать опорой для неё (кто бы поддержал её саму?). Скар был для Налы отныне всем. Скар был единственным, кто был с ней. За кого она держалась.        И она, держась за него, как за спасение, считала воистину ужасающим тот факт, что во всей этой сумятице она боялась его потерять.