Бессонница, домик и звезды

Прохладный летний ветерок гулял по открытым окнам, колыша шторки и убаюкивая давно спящих жителей Йокогамы. Ночь была на удивление спокойной и тихой, в такие ночи выдаётся прекрасный сон, как жаль, что сейчас он был нарушен сожителем. Достоевский не мог спать от постоянной активности Гоголя. Коля постоянно ворочался, периодически соскакивая с кровати. Тогда слышался быстрый топот босых ног по паркету туда-сюда, и так каждые 10 минут. После очередного похода, когда Гоголь уже лёг и крутил у себя в голове клубок насущных мыслей, тех самых, которые появляются у каждого перед сном, он почувствовал как его заключают в объятия. - Душа моя, ночью надо спать. – спокойный шёпот опьянял разум, а горячее дыхание возбуждало мурашки по всему телу. Кажется прошла вечность в молчании, но на деле прошло не больше минуты. Достоевский решает прервать эту минуту блаженства и слегка кусает Колю за ухо. - Меня едят!? Это был твой план: заманить к себе, расслабить и съесть? – эти слова охватили комнату, быстрая, немного громкая и с нотками наигранного испуга, речь смешит Федю, и тот придаётся лёгкому смеху, но всё ещё достаточно тихому. - Почему ты не спишь? – уже не шёпотом спрашивает Достоевский. - Я не могу спать, у меня бессонница. И очень скучно и ещё…. – быстрая и громкая речь снова облетает всю комнату и появляются опасения, что говорящий выдаст все свои мысли, которые посетили его за ночь. - Хорошо, я понял, чего ты тогда хочешь? – прижимая партнёра ближе, прошептал Фёдор. Возможно это было сделано только, для того чтобы предотвратить начинающуюся бурю из ночных мыслей, которые иногда заводят в тупик. - Чего я хочу? – голос Николая стал более бодрым, а внутри разгорался азарт. Гоголь вынырнул из объятий возлюбленного и уселся на него, топча грудь любимого руками словно кот. Фёдор привстаёт на локтях, тем самым показывая заинтересованность. И только сейчас он понял, что ситуацию это не изменило. Гоголь начал перечислять кучу вариантов проведения досуга от «приготовить вместе печенье» до «построить ракету и улететь в космос, покоряя его просторы». - Давай построим домик из подушек и одеял? – на этом Коля замолк, в ожидании ответа. Оба понимали, что отказа и быть не может. - Давай. – не задумываясь ответил Фёдор. И вот Гоголь уже расплылся в улыбке; он соскакивает на пол, берёт в руки одеяло, поднимая его над головой, и развивая как плащ, выбегает из комнаты с криками: - Ура! У нас будет дом! Радость любимого отображается улыбкой на лице Достоевского. Он включает лампу, что стоит на тумбочке около кровати, света от неё не много, да и тот жёлтый. Но всё же в ночном полумраке комната становится светлее. По большей части лампа была просто украшением. Эту безделушку Николай приглядел на распродаже. Керамическая стойка лампы приютила птиц на ветках дерева с редкими красно – розовыми цветами. Тёплые воспоминания о дне покупке этой лампы просачивались из закоулков памяти, борясь с прохладным ветерком, что блуждал по комнате. Но грохот в соседней комнате заставляет вернуться в реальность. - Я в порядке! – доноситься задорный, слегка стыдливый голос. Гоголь вновь появляется в комнате с горой подушек, настолько огромной, что его не было видно, и укутанный в одеяла. Наверняка он хотел принести всё разом. От такого вида у Фёдора вырывается смешок, несколько громкий, чем обычно, что он не особо пытается скрыть. Подушки падают на пол, в след за ними одеяла соскальзывают с плеч юноши и тянут за собой край футболки. Николай стоит слегка потерянный, в ночной тишине услышать столь редкий смех любимого, это ли не чудо? - Что тебя рассмешило? Ты вспомнил шутку? Расскажи мне! – с блеском в глазах просит Гоголь. Он подходит ближе к Достоевскому, чтобы лучше рассмотреть его улыбку, попутно надевая сползший рукав футболки обратно на плечо. - Нет иной причины для моей улыбки, как ты, душа моя. – Фёдор идёт навстречу Николаю, берёт его за руки и аккуратно, будто боясь спугнуть, целует любимого. В желтоватом свете старой лампы и под компанию развивающейся на ветру полупрозрачной шторы, в середине комнаты стоят двое влюбленных. Прекрасная обстановка прекрасной ночи. Оба жалеют, что это не может длиться вечно и отстраняются друг от друга. - У тебя очень холодные руки. – шёпотом говорит Федя, переплетая их пальцы. – Я закрою окно. – он целует Гоголя в лоб и отстраняется, разрывая связь их рук. После он отодвигает шторку и прикрывает окно, это даётся сложнее, чем ожидалось. Ветер будто протестуя такому решению дует сильнее, но это не особо ему помогает и Достоевский закрывает окно. - Я принесу стулья. У меня есть идея как построить домик! – очарование сцены поцелуя теряет свою силу вместе с ветром и Николай удаляется на кухню. Попытка принести все четыре стула заканчивает очередным грохотом и словами «я в порядке». Парень сдаётся и несёт по одному стулу в комнату. И вот, когда всё необходимое уже есть Коля самодовольно произносит: - Смотри и удивляйся! Я – лучший строитель домов из подушек и одеял всех времён и народов! Он ставит два стула боком к подоконнику и два напротив тех, на расстоянии около метра. А после набрасывает на спинки одеяло. - Та – дам! Это крыша. – юноша показывает руками на сооружение. – Но это ещё не всё! После этих слов Гоголь аккуратно расстилает на пол под крышей домика одеяло, по бокам кладёт подушки, а остальные забрасывает внутрь. Чутка отойдя назад оценочным взглядом проходится по домику. - Чего-то не хватает. – Николай задумчиво скрещивает руки на груди и прищуривает глаза, метаясь ими по постройке дабы выяснить чего не хватает. - Знаю! – парень щёлкает пальцами и убегает, вновь оставляя партнёра одного. - Я знаю чего не хватает! Оно было где-то тут….. А может и там….. Или всё-таки здесь. – доносится из соседней комнаты. Его слова сопровождаются скрипом паркета и хлопаньем дверцами шкафов. – Нет, всё же это было там. – топот продолжается ещё около двух минут. - Что ты ищешь? – в комнату заглядывает Достоевский. Картина, что открылась его глазам, не на шутку встревожила парня: Гоголь привстал на цыпочки и пытался дотянуться до самой верхней полки, он стоял на табуретке, а та в свою очередь на стульчике, его удерживая маленький кофейный столик, довольно хлипкий. - Ты там звезду достать хочешь? Слезай! Нашёл на что встать! – обеспокоенно заговорил Фёдор, подходя ближе к конструкции. - Ты почти угадал! Для тебя я достану сразу несколько звёзд! – Коля хихикнул и потянулся ещё выше, привставая на одну ногу. – Ещё чуть-чуть, совсем немного. Парень тянет свою руку и пытается зацепиться за предмет, что так старательно достаёт. Он слегка высунул язык, будто это как-то поможет. И вот рука наконец достаёт маленькую картонную коробочку. Радостный возглас «достал!» и слишком бурная реакция на успех заставляет путь к этой коробочке трястись. Николай прижимает коробочку ближе и старательно сохраняет равновесие. - Слезай, давай, хватит паясничать. – с усиленным беспокойство в голосе говорит Достоевский и протягивает руки к Гоголю. Тот аккуратно, на сколько это было возможно, слезает вниз, прижимая причину этих скалолазаний к себе. Ближе к низу он опирается на протянутые ему руки, с полной уверенностью, что его поймают, если он упадёт. К счастью обоих этого не случилось. - И что заставило тебя лезть на самый верх? – рассматривая предмет в руках Коли интересуется Фёдор. - А ты смотри! – парень улыбается и убегает к домику. Достоевский непонимающе вздёргивает бровью, но не отстаёт от Николая. - Я достал для тебя звёзды! – Гоголь бросает коробку и включает содержимое в розетку. В его руках загорается куча звёзд. Их свет такой же желтоватый, как и от лампы. Юноша улыбается и развешивает их по домику. В груди Достоевского разливается тепло, а в мыслях проносится «он и правда достал для меня звёзды». Он переводит взгляд на лампу и выключает её. Теперь звёзды будто стали ярче, лампа не мешает им сиять. - Федя, тебе нравится? – тихий вопрос он Коли прерывает наслаждение от упорного труда любимого. - Очень. – такой же тихий ответ. Гоголь берёт Достоевского за руку и ведёт в домик. Они аккуратно ложатся на подушки и накрывают ноги одеялом, всё-таки эта ночь стала холодней. И вот влюблённые готовы раствориться в объятиях друг друга. Николай медленно поглаживает Фёдора по спине, улыбка на его лице уже не такая выразительная как при зарождении идеи о доме, но от того не менее искренняя. Он в объятиях любимого человека, в доме, который построил сам, прохладная летняя ночь успокаивала. Это ли не счастье? Достоевский же игрался с волосами Коли, пропуская пряди через пальцы, а после бережно приглаживая их. - Федя, расскажи что-нибудь. – послышался сонный голос прерывая молчание. - А что ты хочешь услышать? – спросил парень, продолжая поглаживать волосы, он прекрасно понимал, что не дождётся однозначного ответа и всё же. - Что угодно, твой голос успокаивает, я хочу слушать тебя вечно. – Гоголь прижимается ближе и слегка бодает Достоевского. - Хорошо, тогда я расскажу про мальчика, который съел всё печенье. – он хитро улыбнулся. Да, он говорил про Николая. Фёдор понял, что парень бегал на кухню и подворовывал печенье, на его губах остались кусочки шоколадной начинки, так что догадаться было предельно просто. Гоголь тоже понял это, его улыбка стала шире, доказывая виновность её обладателя. Всё же Федя придумал как превратить эту ситуацию в сказку. Он рассказывал её любимому, и всё это время гладил белоснежные волосы. По окончанию сказки он заметил уже спящего Николая. Тихое сопение и вечная улыбка просто умиляли. - Небось десятый сон видишь. – тихо сказал Достоевский, прекрасно понимая, что сейчас юношу и пушкой не разбудить. – А вот я теперь навряд ли усну. Теперь ты в долгу, душа моя, с тебя одна ночь. – он прижимается губами ко лбу Гоголя и нежно целует его. Невероятная теплота снова пронзает его грудь. Днём он будет ходить сонным, но это уже не важно, любимый человек рядом и это главное. - Сладких снов, я подожду тебя утром. До утра совсем не много, ночи летом короткие. И Фёдор уже знает, что будет делать остаток времени – любоваться прекрасным человеком, с которым готов разделить жизнь. Однажды и он достанет для Гоголя звезду, а может даже всё звёздное небо. Прохладный летний ветерок гулял по открытым окнам, колыша шторки и убаюкивая давно спящих жителей Йокогамы. Ночь была на удивление спокойной и тихой, в такие ночи выдаётся прекрасный сон, как замечательно, что сейчас его больше ничего не нарушит.