Paramount Pictures представляет…

Одно слово может изменить твоё решение. Одно чувство может изменить твою жизнь. Один человек может изменить тебя.

Конфуций

***

      Тэхён молча сидел на кровати, обложенный кучей вещей, словно в большом разноцветном гнезде. Что-то периодически выуживал, разворачивал не спеша, окидывал придирчивым взглядом, а после со вздохом откладывал в сторону.       — Слушай, даже не верится, что мы с тобой отучились целый семестр и уже сдали первую сессию, — подхватив с полки белый свитер, Чонгук аккуратно уложил его в рюкзак и резко вжикнул молнией. К предстоящей поездке домой готов.       — И после этого остались живы, — иронично хмыкнул Тэхён, поднимая палец вверх, одновременно цепляясь взглядом за небесно-голубое пятно в ворохе ещё не разобранной одежды. Потянул за мягкий уголок и с удивлением обнаружил новенькую футболку — с ярлыком магазина, где они с Гуком отоваривались почти месяц назад. Как он умудрился о ней забыть? Совсем заучился. Пришло время её выгуливать. Тэхён обернулся. — Наши сегодня идут в клуб — отмечать первый пройденный рубеж. Пойдём?       — Конечно. Нужно отдохнуть, расслабиться, пообщаться с ребятами. Мы с тобой и так в последнее время от них оторвались, чаще вдвоём везде ходим. Думаю, что они про нас уже давно всё поняли. Пора вскрывать карты, — собранный рюкзак Чонгук оставил на полу возле шкафа, а сам поспешил забраться на кровать.       Неуклюже переполз через край тряпичного гнезда и с жадностью обнял Тэхёна со спины, тут же утыкаясь носом в светлый затылок. Несколько секунд шумно вдыхал лавандовый запах шампуня и особое, родное тепло матовой кожи. С некоторых пор это стало для Чонгука ежедневной потребностью. Казалось, он никогда не сможет насытиться ни с чем не сравнимым личным допингом. Вкусно до слёз…       Чонгук дышал Тэхёном.       Он им жил.       Разве можно любить ещё сильнее? Задыхаясь под волной внезапно накатившей нежности, Чонгук изо всех сил прижался к притихшему альфе.       Впечатался в него всем собой — до последней точки на теле, оставляя у каждого внутри чёткие матрицы друг друга.       Чонгук прикрыл глаза, невесомо целуя Тэхёна в основание шеи, словно поставил невидимую для посторонних личную подпись: только мой. И продолжил водить губами по коже, хотя прекрасно знал, что будет дальше, но удержаться от соблазна не мог. Хотелось продлить это ощущение тихого счастья. Потому что рядом. Неразрывно. Только вместе. Потому что взаимно.       — Ай, щекотно же… — залился тихим грудным смехом Тэхён, плавно извиваясь в сильных руках.       Он точно так же утонул в собственном моменте нежности к Чонгуку. Голос стал низким, хрипловатым от щедрой дозы тактильного удовольствия. Шея — его самое чувствительное место, любое касание вызывало ответную реакцию, не всегда предсказуемую. Чтобы возбуждение не накрыло окончательно, Тэхён попытался отстраниться:       — Всё, Гук, хватит! А насчёт признания ты прав. Честно говоря, оказалось очень непросто себя контролировать и постоянно шифроваться. Мне без разницы, о чём будут думать другие, но хотя бы среди своих мы сможем быть свободнее.       — Угу, — невнятно промычал явно поплывший Чонгук, всё равно не выпуская альфу из тесных объятий. — Примем сто грамм на грудь и обязательно признаемся.       Оттянув ворот футболки, принялся осыпать поцелуями аппетитно выступающую ключицу. Но хотелось ещё ближе, ещё больше. Не останавливаться ни на минуту, довести обоих до эйфории, насладиться единением. Ладони продолжали ласково поглаживать плечи, время от времени пощипывая пальцами упругие мышцы.       — Ну перестань уже меня тискать, — развернулся в его руках Тэхён, коротко чмокая в губы. — Завтра поедем в Тэгу, а я ещё не все вещи собрал.       — Мы отправляемся к родителям на Рождество всего на два дня, а ты как будто на курорт улетаешь, — вздохнул Чонгук, глядя на пёструю кучу. — Нужно-то всего пару-тройку футболок, одну рубашку, да брюки — вот и всё. Дома ведь тоже остались какие-то вещи. Зачем тащить лишнее? Тем более, ты красив в любом наряде, — Чонгук с размаху завалился на спину и уложил охнувшего от неожиданности альфу на себя. — А как тебе идёт костюм первого Адама, м-м-м…       — Уж кто бы говорил, — завозился Тэхён, чуть сдвинулся вбок и, не долго думая, задрал подол чёрной майки, что была на Чонгуке. От открывшегося вида непроизвольно облизнул губы. — Вот где настоящая красота-а, — пальцами прочертил линию по груди вниз, по выступающим рёбрам, до рельефных кубиков пресса. Медленно обвёл один из них мягкими подушечками, одновременно вжимаясь бедром в чужой пах. С усмешкой качнул головой. — Каждый раз, когда я вижу твоё шикарное тело, боюсь подавиться слюной и погибнуть девственником во цвете лет.       Молодой организм Чонгука всегда бурно отвечал на малейшие прикосновения этих невероятно нежных пальцев, на тихий низкий голос, на самый лучший в мире запах, на любое ласковое слово, что звучало только для него одного.       — Тэхён, ты… снова меня возбудил, — сдавленно прошептал Чонгук и резко вдохнул, напрягая живот.       — Сам виноват. От твоей фигуры у любого крыша съедет. Всё, я побежал в душ, — довольный произведённым эффектом, Тэхён шустро откатился в сторону. Прикрыв рукой заметный бугорок в собственных штанах, буркнул себе под нос. — Я тоже, между прочим, не железный.       Выхватил из примятого гнезда полотенце, широко взмахнул этим белым парусом над головой и мигом скрылся за дверью. Как ветром сдуло.       Чонгук с тихим стоном уткнулся покрасневшим лицом в подушку. Как же он любит этого провокатора!

***

      Полтора часа спустя вся компания уже сидела в полюбившемся клубе с караоке. На этот раз вместо традиционных вина и пива впервые решили взять виски, чтобы «закрепить удачу». С непривычки ожидаемо быстро окосели. Но давно известно, что алкоголь на всех действует по-разному, их дружная компания — не исключение.       Один уже тихо посапывал, уронив голову на сложенные на столе руки. Другой вообще куда-то тихо исчез. Было подозрение, что он нашёл развлечение поинтереснее алкоголя. Остальные самозабвенно танцевали на сверкающей разноцветными красками площадке, ногами выколачивая лишние градусы из организма.       — Технический перерыв двадцать минут! — громко объявил диджей, как только закончился очередной трек. — Меломаны могут насладиться караоке прямо на сцене, — оставив два микрофона рядом с микшерным пультом, он незаметно растворился в недрах клуба.       Тренированному телу Чонгука не помешала даже выпитая порция виски. Обогнав какого-то худенького омегу в очках, который явно спешил занять любезно предложенное место, он первым оказался у стойки.       — Тэ, иди сюда! Будем петь на брудершафт! — и расплылся в счастливой улыбке, потрясая двумя микрофонами, словно маракасами.       Долго уговаривать Тэхёна не пришлось. В его умной голове уже появился отличный вариант. Очень уж захотелось увидеть изумление на лице Чонгука. Да и всех остальных, кто предполагал постебаться над неумелым пением двух подвыпивших студентов. Зрители даже не предполагали, какой необыкновенный музыкальный подарок из ожидает.       — Начнём с той самой «Обними меня»? Я давно хотел попробовать исполнить её вместе с тобой. Заодно услышим наши поющие голоса, — загадочно усмехнулся Тэхён, вставая рядом. — Будем петь по четыре строчки, а припев — дуэтом. Смотри на титры, чтобы не забыть слова. Начинай…       — Я их очень хорошо помню, потому что сам сочинил. ДжейКей — это мой псевдоним.       — Что?.. — глаза Тэхёна округлились от такого откровения. Оказалось, что приятный сюрприз приготовил не он один.       После собственного признания Чонгук улыбнулся немного смущённо, кивнул головой. Первые две строчки он спел негромко, словно пробуя силу собственного голоса, набирая силу постепенно — с каждой чисто взятой нотой, с каждым новым словом. Но и этого хватило, чтобы замереть от восхищения. Это пела раненая душа...       Тэхён невольно заслушался и точно пропустил бы свою партию, если бы Гук не взял его за руку, привлекая внимание. Он вздрогнул, тихо кашлянул, прочищая горло.       Прикрыл глаза и… по залу полетел неожиданно низкий для такого возраста голос. Очень мягкий, бархатистый, проникновенный. Он лился прямо в сердце, наполнял его одновременно мечтательной грустью и нежной любовью. Казалось, Тэхён тоже пел о самом себе.       Теперь пришло время удивиться Чонгуку. Точнее, он был в абсолютном шоке! Услышав поющий голос Тэхёна, он сделал резкий вдох, словно ему не хватало воздуха, и почти до боли сжал пальцами руку альфы, растерянно глядя в красивое лицо. Очень молодое, любимое лицо. Он никак не мог поверить, что перед ним стоял тот самый поющий «мужик», выложивший песню в сети. Тэхён почувствовал замешательство Чонгука. Открыв глаза, он тихонько погладил большим пальцем его ладонь, после опустил руку на плечо и подмигнул.       Посетители клуба и персонал бара восторженно ахнули, когда они вместе подхватили припев. Перед сценой уже собралась возбуждённая толпа. А в первых рядах каменными изваяниями замерли друзья, ошалело глядя на этот невероятный дуэт неразлучников.       Вечер сюрпризов явно удался.       Когда музыка стихла, в зале на миг воцарилась тишина. А потом ликующая толпа взорвалась оглушительными аплодисментами, пронзительным свистом и громкими возгласами: «Ещё! Ещё! Ещё!».       Тэхён с Чонгуком смотрели то на скандирующую публику, то друг на друга, то на своих теперь уже улыбающихся друзей. И они снова запели. Стояли, обнимаясь за плечи, пели одну песню за другой. Их ещё долго не отпускали со сцены. Даже вернувшийся в зал диджей стоял в сторонке и не торопил — видел их искрящиеся взгляды, всё понимал. Ведь эти двое прямо со сцены признавались друг другу в любви через музыку.

***

      Рождество Тэхён и Чонгук всегда встречали со своими семьями. Это была незыблемая традиция, которую решили не нарушать. Как бы они ни хотели свободы, но домой всё равно тянуло. Потому что там были уют, тепло, родительская любовь.       Сочельник и рождественскую ночь каждый из них встретил в своей квартире с родными. А вот праздничный обед супруги Ким предложили провести всем вместе, за общим столом, пригласив в свой дом Чонгука с родителями.       Две семьи объединились в одну большую. Альфы решили не торопиться и в этот раз не стали сообщать родителям о своих отношениях. Но, судя по тому, как старшие понимающе улыбались, переводя взгляды с Чонгука на Тэхёна и обратно, признания не требовалось. Всё и так было понятно без слов.       В гостях надолго засиживаться не стали. Через три часа они уже мчались в поезде обратно в Сеул. На вечер у них были намечены грандиозные планы. Оба посчитали возможным перейти к полноценному сексу. Вот только, кто в первый раз будет сверху, пока так и не решили.       В общежитии были слишком тонкие стены и много любопытных слушателей. Поэтому на ночь они забронировали номер в скромном, но приличном лав-отеле.       Прямо с вокзала туда и направились. Расплатились с таксистом, заскочили в ближайший магазин, чтобы купить только бутылку красного вина. В рюкзаке Чонгука лежала пара контейнеров с праздничной домашней едой.       На первом этаже отеля за небольшим столом сидел полный круглолицый альфа лет пятидесяти. Он смотрел какой-то боевик с погонями и стрельбой, лениво похрустывал чипсами, изредка запивая минералкой.       — Мы заказали здесь номер н-на всю ночь, — Чонгук почти заикался от волнения и неловкости, впервые оказавшись в таком месте.       Мужчина молча взглянул на бронь, выдал нужную ключ-карту и снова отвернулся к экрану.       Попав в номер, Тэхён первым делом отправился в душ. За это время Чонгук уже успел и сбегать к дежурному, чтобы открыть бутылку вина, и разлил его по бокалам. Недолго думая, немного отпил из одного. Потом достал из рюкзака контейнеры с закусками и фруктами, нашёл палочки. Есть вроде бы не хотелось, но вот аппетитный кусочек жареной свинины в сладком соусе всё-таки вытянул и с жадностью закинул в рот. Вкусно-о. Чтобы не сидеть в тишине, включил телевизор — пусть побубнит немного.       И неожиданно задремал…

***

      Очнулся Чонгук от нежного прикосновения к губам. Тэхён лежал рядом и задумчиво водил пальцами по его щекам.       — Извини, меня слегка укачало в дороге, — широко зевнув, решил оправдаться Гук, потянулся за поцелуем и заметил перемены на любимом лице. — О, давно ты свои голубые линзы не надевал.       — Ровно четыре месяца назад мы с тобой снова встретились после трёхлетнего перерыва. В тот день я был в этих линзах. Решил таким образом напомнить.       — Да, ты тогда меня поразил и соломенным цветом волос, и ярким цветом глаз. Это было очень красиво, правда. Хотя тебе идёт буквально всё, что ни надень.       — А для тебя лучший наряд — это его отсутствие, — поиграл бровями Тэхён, решительно стаскивая с него футболку. Предвкушение первого секса будоражило воображение и придавало неслыханную смелость.       — Подожди, штаны-то пока оставь, — Чонгук уцепился за пояс и отстранился. — Я пойду быстро ополоснусь, а ты пока можешь что-нибудь пожевать. Даже знаю, что ты выберешь, — потрепал пальцами чуть влажные волосы альфы, поставил перед ним фрукты, а сам поспешил в душ.       На удивление, клубника оказалась довольно ароматной, Тэхён насладился ей сполна. Ну и вина пригубил, конечно же. Для храбрости.       Вскоре вернулся Гук. Встал возле кровати, залюбовался обнажённым телом, не в силах оторвать взгляд. Тэхён действительно был невероятно хорош. Он лежал на животе, удобно пристроив голову на сцепленные в замок пальцы. Два крепких полупопия так и манили.       Чонгук быстро забрался на постель, встал над ним на колени, мягко провёл ладонями по крепким бёдрам. Приходилось бороться с волнением, но отступать никто не собирался.       Внезапно Тэхён под ним вывернулся, сменив положение тела: встал в коленно-локтевую. Борясь с накатившей неловкостью, повернул голову и взглянул через плечо. Сразу же смутился, наблюдая, как Чонгук с плотским огнём в глазах положил руки на ягодицы. Стоило только большим ладоням нежно обвести их по кругу, как сразу по коже побежали мурашки. А сильные пальцы уже осторожно сжимали кожу тонкими складками.       Гук наклонился и… крупно вздрогнул, шумно выдыхая на блеснувшую голубым стразом маленькую анальную пробку.       — Э… Вот так сюрприз. Мало того, что ты в первый раз это используешь, так ещё и… Обычно третий глаз находится совсем в другом месте, но ты и здесь, блин, сломал систему, — коротко хохотнул Чонгук, не в силах сдержаться. — Нужно было покупать пробку другого цвета или сменить линзы. Ой, прости-и, нервишки пошаливают. Два девственника в одной постели — это полная ж…       — Не прикрывайся нервами, зараза, не поможет. Ты уже всё опошлил. Чёрт, а я об этом даже не подумал. Правда, какой-то странный комплект получился, — уронив голову на руки, рассмеялся в ответ Тэхён. — Хотел как лучше, а получилось как всегда. Теперь уже точно линзы поменяю. Завтра же!       — Ты прекрасен, Тэ. Даже подготовился для меня, неумехи, — Чонгук присосался губами к правой половинке, потом чувствительно куснул левую и медленно обвёл пальцем края пробки, слегка задевая ногтем тёмно-розовый кружок. — Но я бы и сам мог это сделать, тогда подольше поиграли бы перед первым сексом. Хотя, кого я обманываю. Продержаться бы хоть пару минут, — неуверенно улыбнулся, рассыпая поцелуи по выгнутой пояснице.       — Если честно, я тоже не уверен, что долго продержусь. А подготовка… Я два дня втихаря просматривал «Пособие для начинающих». Всё никак не мог решиться сделать шаг первым. И боялся, и хотел, и сомневался. Но теорию настырно изучал. Нужно же было понять, смогу я пойти на этот шаг или испугаюсь. Ну и сегодня, пока был в душе, надумал облегчить тебе задачу, немного сам подготовился, — Тэхён таял под ласковыми руками, млел от нежных покусываний в загривок, ласковых поглаживаний. Прикрыв глаза от приятных ощущений, прошептал, медленно опуская поясницу ещё ниже. — А терпение у нас с тобой, кажется, уже на исходе.       Чонгук скользнул горячими ладонями по талии, цепко ухватился пальцами за ягодицы, разводя их в стороны. Лизнув солоноватую поясницу, опустился пониже и принялся игриво кружить по половинкам языком, а потом неожиданно с усилием надавил самым кончиком на середину голубого кристалла.       Тэхён негромко охнул и прикусил губу, напряжённый член дёрнулся, тоже ожидая своей порции ласки. Чонгук аккуратно вытащил пробку, отложил её в сторону и слегка похлопал ладонью по ягодице, оставляя едва заметный розовый след. Дотянулся до смазки, щедро выдавил её прямо между половинками. Тэхён крупно вздрогнул от неожиданности, ощутив прохладу на разгорячённой коже.       — Холодная...       — Прости, я забыл её согреть.       — Только не торопись, Гук.       — Я постараюсь, чтобы ты получил удовольствие.       Облизнув губы, Чонгук несколько раз провёл двумя пальцами между половинками. Подцепил вязкий лубрикант и, аккуратно протиснув указательный палец на одну фалангу, принялся неторопливо ласкать нежные стенки. Потом осторожно проскользнул до конца, чувствуя небольшое сопротивление.       Тэхён часто задышал. Полностью расслабиться никак не получалось. Но Гук старался делать всё неторопливо, чтобы не причинить боли. Совершив нескольких круговых движений, он добавил второй и осторожно ввёл снова. Пальцы непроизвольно согнулись, когда аккуратно толкнулись внутрь, прикасаясь к чему-то мягкому.       Громко вскрикнув от неожиданности, Тэхён резко дёрнулся. Задрожал всем телом, выгнулся дугой, прикрывая глаза от острых приятных ощущений. И тут же непроизвольно подался назад, самостоятельно насаживаясь на пальцы до самых костяшек. В голове пульсировала только одна мысль: только не останавливаться. Закусил губу и протяжно застонал, запрокидывая голову назад. На волне удовольствия качнулся несколько раз, судорожно комкая пальцами простыню.       Чонгук замер, позволяя делать ему всё, что захочет. Тэ глубоко вдохнул, поднёс руку ко рту и облизнул раскрытую ладонь, щедро смачивая её слюной. Потом опустил её вниз и мягко зажал в кулаке свой налитый кровью член. Плавно задвигал рукой, едва слышно постанывая на каждом глубоком выдохе.       Возбуждённый до предела Гук рванул зубами яркую упаковку с презервативом. Неловкими движениями трясущихся рук еле смог раскатать его по стояку. Добавил лубрикант, торопливо размазал его по всей длине, а потом осторожно начал протискивать головку в тесное нутро.       — Подожди-подожди, не двигайся дальше… — лихорадочно зашептал Тэхён, стараясь максимально расслабиться. Крупный член альфы — это не тонкие пальцы. Уложив голову на согнутые руки, пошире расставил колени. — Чёрт возьми, как это всё, оказывается, непросто.       — Может быть, это только в первый раз? — мелко подрагивая от волнения, Чонгук слушал его учащённое дыхание, неторопливо поглаживал по пояснице. Успокаивал. В том числе и себя.       — Возможно, я не знаю. Попробуй ещё раз, только потихоньку, — чтобы облегчить проникновение и уменьшить дискомфорт, Тэхён опустился грудью на постель. Выдохнул сквозь крепко сжатые зубы, максимально прогнулся. Колени дрожали от напряжения, дыхание становилось тяжелее, но он не собирался останавливаться на полпути.       — Тэ, если ты боишься или тебе неприятно, я не буду продолжать.       — Нет уж, дорогой, назад дороги нет, только в зад, — нервно захихикал в подушку Тэхён.       Всё ещё чувствуя небольшое сопротивление, Чонгук аккуратно вошёл наполовину и затих, едва сдерживая инстинктивное желание резко толкнуться до конца. Он сам был откровенно напуган первым проникновением и совсем не хотел навредить Тэхёну, заранее прочитав о возможных последствиях несдержанности в сексе.       Чонгук не собирался его просто трахать. Это совсем не про них. Он хотел любить, доставляя удовольствие не только себе, но и тому, кто ему настолько доверился. Ведь они — альфы, приходилось преодолевать сопротивление второго гендера, что был внутри каждого из них. Но оба зверя, похоже, смирились, иначе бы Тэхён к себе не подпустил.       — Постараюсь не кончить на первой же минуте, — наклоняясь к покрасневшему уху, торопливо шепнул Чонгук, приятно окутывая своим горячим дыханием. Нежно погладил блестящую от мелких капелек пота спину. — Но ничего обещать не могу, — он тяжело задышал, когда сначала поцеловал, а потом чувствительно прикусил седьмой позвонок на изогнутой, беззащитно открытой шее. Было непросто держать под контролем целый клубок эмоции, с трудом гасить безотчётный страх оплошать.       — Чёрт, да я сам уже на грани, а ведь мы только начали, — шумно выдохнул Тэхён. — Давай, Гук…       На талию опустились дрожащие руки, пальцы тотчас прилипли к влажной коже. «Нужно быть смелее, иначе ничего не выйдет!» — это была последняя мысль, что вспыхнула в голове Чонгука. Он резко выпрямился, сосредоточенно закусил губу и плавно качнулся вперёд, глядя на вызывающе откровенную картину внизу. Скользкий от лубриканта член медленно вошёл полностью, альфа с тихим шлепком впечатался пахом в разведённые ягодицы.       — М-м-м… — по комнате разнёсся протяжный низкий стон. Тэхён уронил голову на предплечье. Другая его рука, ускорив движения, продолжила размеренно ублажать собственную плоть.       От звука этого бархатно-сексуального голоса Чонгук с головы до ног покрылся мурашками, перевозбуждённый член болезненно заныл, готовый вот-вот разрядиться. Прикрыв глаза, Гук начал двигаться. То низко порыкивая, то тихо постанывая, первое время он старался выдерживать размеренный темп. Постепенно забывался, с каждым новым толчком его движения становились всё чаще и резче, и уже вскоре всю силу своей любви он дарил Тэхёну.       Тот покачивался океанским лайнером на волнах смятой постели, старался удержаться якорями крепких коленей, хватаясь за бельё тонкими пальцами. Активно подмахивал бёдрами, невнятно бормотал что-то сквозь стоны, которые становились только громче и тягучее.       Казалось, откровенные звуки их голосов и влажные шлепки и горячих потных тел многократным эхом отскакивали от стен, витали в воздухе, соединялись друг с другом в оглушающую, чувственную музыку секса. Это будоражило обоих ещё больше.       С выбранного темпа Чонгук быстро сбился, движения превратились в хаотичный необузданный танец. По вискам и лбу побежали крупные капли пота. Они перескакивали через сведённые к переносице брови, заливали солёностью глаза. Сползали на восторженную улыбку, а потом капали с подбородка вниз и разбивались о спину Тэхёна.       Мышцы на животе Гука конвульсивно сокращались, крепкие половинки ягодиц напрягались при каждом новом толчке, которые становились всё более размашистыми, мощными. В пересохшем горле клокотало хриплое рычание, руки лихорадочно цеплялись за податливые бёдра Тэхёна. А тот и сам из последних сил низко выстанывал под ним свою собственную мелодию.       С мокрым шлепком Чонгук плотно прижался к упругим ягодицам с розовыми пятнами от нетерпеливых ласковых пальцев. Судорожно дёрнулся несколько раз. Из его груди полетели долгие, высокие и чистые ноты взорванного оргазмом разгорячённого тела.       Слушая эти страстные стоны, Тэхён почувствовал, как внутри содрогается твёрдая плоть, крупными толчками выбрасывая тёплое семя. Чонгук подхватил его под грудь и потянул на себя, крепко прижимая к бурно вздымающейся груди. Томно прикрыл глаза, в запале страсти прикусив зубами мочку уха своего возлюбленного. Старательно, как молочный щенок, громко причмокнул губами и принялся самозабвенно её посасывать.       Это оказалось последней каплей для Тэхёна. Он уже и так находился на самой грани. По всему его влажному телу горячим салютом рассыпались новые порции мурашек, поднимая дыбом каждый волосок на поджаром теле. Яркая вспышка оргазма накрыла крутой волной, выпуская рвущийся наружу гортанный бархатный стон. Тэхён запрокинул голову, встречаясь затылком с крепким плечом Гука. Из-под пальцев на постель выплеснулись вязкие нити семени. Раздался вздох облегчения.       И в этот момент Тэхён вдруг почувствовал резкую боль в шее. Укус!       Альфа всё-таки поставил метку альфе.       — Чонгук-и… Заче-е-м? — в этом тихом стоне прозвучали лишь нотки удивления, но в нём не было ни капли сожаления.       — Чтобы больше никто никогда не посмел подойти к тебе с похотливыми мыслями. Ты теперь только мой, как и я — только твой, — громко урча от осознания, что он всё-таки пометил свою пару, Чонгук старательно зализывал кровоточащую рану. Правда, метку придётся время от времени повторять, чтобы она не исчезла. Но это его не пугало. Он готов был оставлять знак принадлежности хоть каждый день, если понадобится.       Пришлось поддерживать внезапно обмякшего Тэхёна. Его дрожащие колени сами собой начали разъезжаться в разные стороны по измятому белью, пока Чонгук продолжал покрывать неторопливыми поцелуями свежую метку на шее.       Первый секс был феерически ярким, но совсем недолгим. Эти первые настоящие оргазмы распахнули двери в мир чувственных удовольствий. Чонгук осторожно вышел из него, снял наполненный презерватив и, неловко скрутив его трясущимися пальцами, отбросил на пол.       Обессиленные, уставшие и удовлетворённые, они рухнули на кровать, пытаясь восстановить дыхание и успокоить гудящие барабанами сердца.       Спустя несколько минут Чонгук повернулся к разнеженному Тэхёну, который молча лежал прямо под боком:       — Хочу спросить, но боюсь…       — Я чувствовал, как нежно ты меня любил, Гук. Каждое твоё движение, каждый стон, ласка на кончиках пальцев, эмоции на лице, горящие взгляды — во всём была любовь, а не животные инстинкты. Но моя задница полыхает, как костёр инквизитора.       — О, господи… Я ещё и метку поставил, не спросив разрешения!       — Тсс, даже не вздумай извиняться. Я знал, на что шёл. Честно говоря, в самом начале ощущения были не очень приятные, даже болезненные и не вызывали абсолютно никакого восторга. А потом ты сумел доставить мне столько удовольствия, что остальное просто исчезло. Вот уж совсем не ожидал, что ты можешь быть одновременно и невероятно нежными, и офигенно горячим. Мы только в самом начале, а ты меня уже очень сильно удивил. Для нашего первого раза это было большим испытанием. Мне всё очень понравилось, правда, Гук, — пальцы ласково коснулись гладкой щеки. — Ты неожиданно устроил грандиозный гей-взрыв, окончательно разметавший в щепки мою старую гетеро-крышу, — иронично усмехнулся Тэхён и невесомо коснулся губами искусанных губ.       — Ты даже не представляешь, как же я боялся, — с облегчением выдохнул Чонгук. Он вдруг всхлипнул, уткнувшись лбом в потную грудь.       — Ну не надо, прошу тебя, иначе я сам разревусь, — тёплые ладони Тэхёна мягко обхватили его лицо, а красные губы принялись лихорадочно собирать крупные слёзы. — У меня самого все поджилки тряслись. Если бы ты только знал, как мой внутренний альфа сопротивлялся, вообще не желал в этом участвовать, — он рассыпал поцелуи по заплаканному лицу и напряжённой шее. — Но он смирился, когда понял, что только для тебя одного я готов на всё. Либо ты, либо никто.       — Тэ, я тебя так люблю… Кажется, я родился только для того, чтобы встретить и полюбить тебя. Даже если это неправильно, потому что мы оба альфы. Спасибо, что не усомнился в моём чувстве, не отверг. Что не побоялся остаться вместе со мной, — Чонгук крепко держался за его плечи, как за спасательный круг, с трудом справляясь с нахлынувшими эмоциями.       — Люблю, люблю, люблю…       Сейчас они были окутаны невероятной смесью феромонов. В этом коктейле было всё, начиная от сексуального влечения и заканчивая умиротворением, — целый спектр самых лучших эмоций и чувств. И это тоже было безмолвным признанием в любви, мягко и навсегда оседающим глубоко внутри.       Они тесно переплелись руками-ногами, постепенно успокаиваясь. Уткнулись упрямыми лбами друг в друга. Помолчали немного, думая о чем-то своём.       — Надо бы в душ, — тихо вздохнув, проговорил Гук и потянул Тэхёна за руку. Тот безропотно поднялся, следуя за своим альфой.       Пока они смывали с себя следы страсти, Тэхён с хищной жадностью смотрел на красивый изгиб крепкой шеи. Выйдя первым из душа, накинул халат и подождал, пока Чонгук подойдёт поближе. Обнял его за плечи, благодарно поцеловал. Медленно провёл губами по подбородку и опустил голову к шее. Тонкие крылья изящного носа дрогнули, нетерпеливо затрепетали, глубоко вдыхая любимый запах.       В глазах Тэхёна запрыгал опасный огонёк, губы растянулись в плотоядной улыбке. Он глухо, протяжно рыкнул, словно заигрывающий со своей парой тигр. Мягко провёл языком по запаховой железе. Заскользил сильными руками по ещё влажной спине, прижал к себе покрепче и… резко вонзил зубы в тонкую кожу шеи.       Чонгук дёрнулся от неожиданности, громко вскрикнул, чувствуя, как Тэ по-хозяйски уже запускал в его кровь свой собственный аромат. Его припухшие губы окрасились яркими карминными пятнами. Тэхён мягко урчал, вылизывая место укуса, успокаивающе поглаживал плечи своего Чонгука.       Ну вот и он поставил свою метку.       За голубыми линзами не было видно, как радужку глаз залила темнота, выдавая неприкрытое желание обладать тем, кого сжимал в своих объятиях. Кого хотел сделать своим навсегда. Просто хотел любить, отдавая всего себя и не меньше получая взамен.       Да, они без страха ломали систему, вполне осознанно поставив метки друг другу и абсолютно игнорируя общепринятое правило альфа+омега. Кто сказал, что союз между альфами невозможен?       Долой условности!       Ибо, как сказал великий поэт, философ и гуманист Шиллер:

      Live and let live

      Живи и дай жить другим!

      Именно этого они оба хотели — принадлежать друг другу. Потому что уже ни на йоту не сомневались в своей взаимной, успевшей пройти разные испытания, первой и — каждый из них был в этом уверен — настоящей любви.       У идеального тандема ПарамаунТэ ПикЧонз были, есть и будут свои собственные правила. Свой собственный сценарий совместной жизни, полной искренних чувств и простых человеческих желаний.       Да будет так!       Они взошли на свой крутой Эверест любви.       Нашли свой высочайший пик счастья.       И трепетными пальцами дотянулись до самых ярких звёзд, чтобы дарить их друг другу с любовью. Впереди у них целая жизнь и общее будущее. Они всегда будут подставлять друг другу надёжное крепкое плечо. Иногда будут падать от бессилия и разбивать в кровь колени. Но каждый раз будут находить в себе силы упрямо подниматься и двигаться дальше. Только вместе.       Ведь они идеально подходили друг другу.       Кто знает, быть может, сама Вселенная сделала для них исключение.