Храни мой сон

Прошло чуть больше месяца. Раны на плече Сон-Джу почти полностью затянулись и былая меткость в стрельбе вернулась, не заставив себя ждать. Он хорошо обжился в пещере, приноровился к охоте и всё больше ловил себя на желании как можно больше проводить времени с Муджикой. Она, от кончиков волос до изящных кистей рук, казалась ему воплощенным совершенством. Её голос всегда успокаивал, а пение так и вовсе дарило ощущение бесконечного тепла и счастья. Беседы с ней были долгими и проникновенными, она удивительно тонко слышала и понимала все, о чем он рассказывал, а её собственные мысли, словно звучали в унисон со всем что чувствовал Сон-Джу. Она всегда пахла сладкими цветами, всегда манила своей исключительной красотой, но за все это время, Сон-Джу так и не осмелился сделать и намека на своё неудержимое влечение к ней. Он очень боялся её обидеть, боялся, что лишит её единственного друга, если признается и получит отказ, боялся, что все остальное время она будет его сторонится, опасаясь, что он может взять её силой. Сон-Джу понимал, что их разница в силе и размере может её настораживать и то, что Муджика совсем не проявляла признаков страха перед ним, очень его успокаивало. Как то раз, перед ужином Сон-Джу чистил своё копьё после охоты, пока Муджика помешивала в котле жаркое из птицы. – У тебя хорошие навыки охоты,– улыбнулась она, наблюдая за тем, как он старательно вытирает пику копья от запекшейся крови. – Пришлось наработать,– самодовольно усмехнулся он, не отвлекаясь от дела. Разлив еду по мискам, Муджика сложила руки в замок, что-то прошептав. Затем она прикрыла лицо рукой, другую вытянула вперед ладонью вверх и поклонилась. Сон-Джу не упустил возможности подметить про себя, какие у неё изящные руки. – А что это ты делаешь?– спросил он, наблюдая за этим. – По моей вере за каждую еду нужно благодарить природу,– было видно, что она была рада поделится этим и Сон-Джу, улыбнувшись ей в ответ, проделал такой же жест, перед тем как приступить к еде. Она усмехнулась, от чего у него моментально стало тепло на душе и они продолжили ужин. Вера... *** В один из дней Сон-Джу вернулся с охоты с полным мешком добычи. – Вижу, удачная вылазка,– Муджика поднялась ему на встречу разглядывая мешок.– Сегодня будет хороший ужин. Сон-Джу с улыбкой опустил мешок на землю, возле котла. –Ты даже не представляешь насколько,– он оскалился и извлек из мешка банку с синеватой жидкостью, в которой плавала человеческая рука. Муджика громко ахнула, сделав шаг назад. – Я сначала сам в это не поверил. Какие то путники у окраины завидели меня и бросились бежать. Я удивился, а потом понял. Это были контрабандисты. Они подумали что я ищейка и вот-вот их поймаю. Один из них выронил из мешка это чудо. Конечно вряд ли высший сорт, но зато с похлебкой действительно получится отличный ужин. Радостно рассуждая Сон-Джу даже не заметил, как лицо Муджики исказил ужас. Она закрыла лицо руками и отвернулась. – Что случилось, диева? – обеспокоился он, почти позабыв о своей находке. От её вздохов у него внутри всё замерло, он вдруг понял, что всегда боялся увидеть её такой напуганной. – Извини, я сама виновата что не сказала тебе,– он уловил дрожь в ее голосе.– Я не ем человеческое мясо. Я не могу... Это большой грех, есть то, что выросло в неволе, а не то, что создала природа. Извини... Она стремительно ушла, даже не взглянув на Сон-Джу. – Диева...– он завороженно смотрел ей в след, ощущая как в груди зарождается страх. Он в раздумьях взглянул на банку и и опустился на землю, потому что у него подкосились ноги. – Чёрт...– выпалил он зло.– Чёрт, чёрт.... – Она чуть не заплакала, когда увидела это... Это должно быть для неё неприемлемо,– подумалось ему.– Откуда я мог знать что это так заденет её чувства... Он выронил банку и взялся руками за голову. Тело ломало в желании отведать заветной плоти, но душа требовала не делать этого. Он почувствовал горькую вину и стыд перед Муджикой и ему захотелось во что бы то ни стало попросить у неё прощения. Что-то насторожило его в её реакции. Ему показалось, что ее чувствами движет что-то более эмоциональное, чем религиозные убеждения. – Диева...– звучало в голове без конца, заглушая голод и не позволяя притронутся к заветной руке. Он поднялся с места и взяв банку в руки, стремительно удалился в один из тоннелей. *** – В тебе есть силы изменить этот мир, дитя моё... Прошу, живи... Живи и не плачь обо мне... Звуки леса всегда успокаивали. Муджика присела на первую попавшуюся корягу и выдохнула, утирая лицо руками. – Дьявол... Наверное это было слишком грубо... Надеюсь, Сон-Джу не обиделся,– крутилось у неё в голове, поверх воспоминаний. – Эти фермы самое большое проклятье для народа... Мы созданы чтобы спасти своих братьев, освободить их от этой рабской системы. – Папа...– произнесла она вслух и заплакала.– Прости меня... Я не смогла... Запустив руки себе в волосы, она горько вздохнула. – Сон-Джу не плохой... Он просто не знает...– проговаривала она про себя, стараясь успокоится. Вдруг из-за спины послышались тяжелые шаги. – Муджика,– позвал басовый голос Сон-Джу.– Как ты? – Все хорошо,– отозвалась она не оборачиваясь и спешно утирая слезы.– Спасибо, что беспокоишься. – Прости меня,– он подошел сзади и обнял её за плечи.– Я не хотел тебя пугать. – Я просто никогда не видела мертвых людей. Как и любых других,– тихо проговорила она.– Забавно не правда ли? Мне когда-то рассказывали об устройстве ферм и тогда я поняла почему моя вера запрещает их есть... Ладно массовое производство, но дети с тех элитных ферм... Они такие же как мы и они все понимают, но при этом они совсем нам не равны, разве это не жестоко? Доктрина разрешает охоту потому что природа создала всех равными, а их вырастила не природа, а народ Семи Стен. Они не настоящая пища, а потому моя вера запрещает их есть. Но я все равно бы не стала. Из-за власти и богатств, которые приносят фермы их владельцам нет жизни простым горожанам и из-за этой системы убили мою семью. Сон-Джу промолчал. Он не знал, что ответить. Хоть эти рассуждения и были для него чем-то незнакомым и странным, спорить он не стал. – Ты не хочешь чтобы демоны питались людьми,– утвердительно произнес он.– Верно? – На это есть много причин,– поспешила оправдаться она.– Мои чувства и мировоззрение лишь одна из них. Главы ферм, королевская семья и знать используют необходимость есть людей как давление на народ. Им все равно что будет с теми, кто не может себе этого позволить. И мою семью убили, чтобы удержать власть... Наверное, я испугалась потому, что эта рука стала напоминанием о том, что вся эти система еще существует... Она запнулась, но вскоре сказала: – Я не сужу тебя за это, не пойми меня неправильно, я не в праве тебе что-то запрещать... Смотря на Муджику, Сон-Джу замер в нерешительности. Много мыслей, одна за другой посещали его голову. Он вспомнил детство: как сестра юных лет с аппетитом уплетала самые высококачественные мозги. О язычестве он слышал и раньше, странные чувства внутри него будили эти мифы. Его манила загадка, которую скрывали священные писания язычников, которых, в отличии от всей остальной мирской литературы, не было в королевской библиотеке. Во рту стоял вкус человеческой крови, а в голове крутилось множество запретных языческих образов и лицо Муджики. Его разрывало на части от мысли, что для того, чтобы стать язычником, ему придется отказаться от человечины. Он и раньше раздумывал об этом. В отрочестве - на зло предкам, в юношестве из безудержного любопытства, но он знал, что никогда не сможет принять эту веру, ведь есть людей было не только удовольствием, но и необходимостью, а сейчас... Да один только лес и знает что сейчас. Любовь ли? Самосознание? Или все та же обида на близких? Он решился. Хоть его желание снова отведать людской плоти и исключало его желание усмирить свою душу верой, его любовь к Муджике заставила его взять себя в руки. Вот она - его единственная возможность прикоснуться к этому манящему миру, который уже не первое столетие таится под гнетом слухов и осуждений, к которому Сон-Джу, волей или не волей, теперь принадлежит. Вместе с ней, с с самой чудесной из созданий. Счастье это или проклятье было уже не важно, потому что он глубоко вздохнул и сделал шаг к точке невозврата. Поворотной в своей, до этого казавшейся ему никчёмной, жизни. – И не придется, – он провел рукой по её голове. – Раз мне больше нет необходимости есть людей, я хочу принять твою веру. Она взглянула на него с безграничным изумлением. – Ты хочешь отказаться от человечины? – Да. У неё перехватило дыхание. – Твоё желание должно быть искренним. Не делай этого, чтобы извиниться предо мной,– поспешила уточнить она, посерьезнев. – Я хочу быть рядом с тобой и жить так же как ты. Искреннее этого желания у меня ничего нет. Муджика замерла и Сон-Джу показалось, что её щеки едва заметно порозовели. – Я отнес и оставил в лесу ту руку. Прости что напугал тебя. – Сон-Джу... – она смотрела на него с нескрываемым восхищением. Он не помедлил и обнял ее, прижимаясь к ней всем телом. – Диева... *** Обряд посвящение в язычество они провели тем же вечером. Сон-Джу окунулся в реку, пока Муджика читала молитвы над водой. Спал он в ту ночь на голой земле под самым большим деревом. Она научила его молитвам и рассказала о богах. Ни один из элементов обрядов не вызвал у Сон-Джу ни единого вопроса и пререкания, он точно знал, чего хотел и отгонял от себя всякую мысль о тоске по человечине. Каждый раз когда он видел Муджику, он точно знал для чего отказывается от этого и совершенно уверенно чувствовал, что оно того стоит. Прошла неделя, затем ещё одна и ещё... Всё это время Муджика чувствовала, что у неё впервые за сотни лет появился настоящий близкий. –Сон-Джу, а ты когда-нибудь влюблялся?–спросила она в один из вечеров, сидя у костра. Он усмехнулся и уж было собрался ответить уверенное "нет", как вдруг помедлил. – Наверное да,– сказал он отрешенно, подавляя в себе желание приобнять свою собеседницу. – Мне интересно, какого это?– она боязливо поправила волосы.– Я никак не могу понять было ли это со мной раньше. – Ну ты нашла кого спросить, диева,– Сон-Джу мягко расплылся в усмешке.– Я и сам не знаю, то ли это было, что ты называешь влюбленностью. – Расскажи,– улыбнулась Муджика и придвинулась ближе. Сон-Джу рассеяно почесал затылок, стараясь скорее выдумать другие обстоятельства. – Хочется защищать, беречь, как что-то по истине особенное,– начал он и почувствовал новый раскат влечения в груди.– Кажется, что это существо лучшее что могло с тобой случится. Появляется чувство дома, семьи и тепла, стоит только оказаться рядом. Муджика загадочно улыбнулась, глядя на пламя. – Будто у тебя появился кто-то родной,– сказала она ни то утвердительно, ни то с вопросом. –Да,– Сон-Джу тоже не смог сдержать улыбки. Молчание затянусь. Муджика будто глубоко о чём-то задумалась, глядя на костер, пока Сон-Джу пользовался каждой возможностью на неё полюбоваться. – Можно задать тебе личный вопрос?– спросила вдруг она, от чего Сон-Джу чуть не вздрогнул. – Конечно,– отозвался он с безграничным любопытством.– Я могу рассказать тебе всё, диева. – Спасибо,– она отвела глаза от костра и серьёзно посмотрела на Сон-Джу.– Что у тебя случилось с семьёй? Почему тебя изгнали? Сон-Джу горько усмехнулся. – Ты всё равно мне не поверишь,– добро улыбнулся он. – Не говори так,– Муджика обидчиво поджала губы.– Я серьёзно. Сон-Джу выдержал паузу прежде чем ответить, зная что на этот раз действительно сможет её удивить. – Я младший брат королевы,– он слегка наклонился к ней, внимательно наблюдая за её реакцией.– Когда умер наш отец, она взошла на трон и тут же всплыли все детские обиды. – Что?– он оказался прав и Муджика действительно казалась очень удивлённой. – Не переживай, никаких родственнических чувств к ней у меня давно не осталось. Она с самого детства была очень мнительной и на моей памяти никогда не была ко мне благосклонна. А власть порой даже и так отпетым негодяям ещё сильнее сносит голову. Она очень боялась, буквально стала одержима мыслью, что я затею восстание и узурпирую власть. – Значит на тебя тоже охотилась королевская гвардия? – она смирила свой шок и очень сочувственно вздохнула.– Не удивительно, что тебя так жестоко изрезали... Эти солдаты способны на самые ужасные вещи. Сон-Джу непроизвольно коснулся своего плеча. – Прости за все, что случилось с твоей семьей,– вдруг сказал он. Муджика поднялась с места и обняла его. – Не извиняйся. Ты ни в чем не виноват. Сон-Джу дрожащими руками обнял её в ответ. Сидя, он почти был ей почти по росту и голова идеально ложилась ей по подбородок . – Ты очень особенный...Мне даже не верится, что ты жил среди знати,– она отстранилась и присела прямо перед ним, почти вплотную.– Всего полтора месяца прошло, а мне уже кажется, что я знаю тебя как родного. Сон-Джу не поверил своему слуху и по телу пробежали мурашками. – Диева...– протянул он, чувствуя как сердце начинает колотиться быстрее.– Ты моё благословение. Муджика едва заметно вздрогнула и благодарно ему улыбнулась. – Иди сюда,– почти шепотом позвал он, слегка разводя руки в стороны. Муджика с удовольствием снова окунулась в его объятья. Когда Сон-Джу обнимал её, она чувствовала себя особенно тепло и безопасно. У него были большие и сильные руки, которым невозможно было не доверять. Что же до Сон-Джу, он был совершенно счастлив в моменты, когда мог прикоснуться к ней. Однако только сейчас, когда её маленькая сиреневая головка, впервые за все это время прильнула к его груди, он почувствовал, что не сможет больше сказать ни слова, и что ни один больше вздох не дастся ему с легкостью, если он сейчас же не расскажет её обо всём, что творится у него в душе. Он боялся открыть рот, чувствуя, что слова сами вылетят, без какого-либо контроля. Муджика блаженно вздохнула и вдруг подняла голову взглянув на Сон-Джу. – У тебя так быстро бьётся сердце...– прошептала она с её фирменной нежной улыбкой.– Неужели ты чего-то боишься? Сон-Джу покорно вздохнул, отмечая про себя, что для него больше нет дороги назад. – Я просто очень не хочу тебя отпускать,– он сжал руки на её талии немного крепче.– Муджика... Я боюсь начать и я не знаю стоит ли мне вообще это говорить. Но я не могу с собой справиться с самого первого дня нашей встречи. Муджика смущенно отвела взгляд и смахнув пару прядей с лица, снова прямо посмотрела на Сон-Джу. Казалось, она знала о чем он собирается сказать. –Поцелуй меня,– сказала она, сжимая ладони в кулаки на его груди. Его пробрало холодной дрожью по всему телу. Ему на мгновение показалось, что все это не по настоящему, что таких приятных чувств, которые немедленно его охватили, в этом мире просто не бывает. Он помедлил несколько секунд, вглядываясь в её лицо и упуская момент, когда пауза слишком затянулась. – Я сейчас сгорю от смущения, Сон-Джу... Давай же,– она жалобно посмотрела на него, слегка подрагивая. – А я наивно думал, что ты ничего не понимаешь,– сказал он и тут же приблизился к её лицу. – Прости, что так долго молчал. Он жадно поцеловал её, ощущая в груди раскаты самого блаженного ощущения, которое прежде ему не дарил даже вкус самого высококачественного мяса. Его руки сжимались на её талии и с каждым её вздохом, Сон-Джу все больше хотелось овладеть ею, быть рядом пока он ещё может держать в руках копье и защищать её. Её, такую хрупкую и слабую, которая ничего не может сделать даже против него самого, которая может быть настолько прекрасной, что дыхание перехватывает от одного только вида ее тонкой шеи и острых ключиц. Все страхи моментально смело поистине животным счастьем и наслаждением, не оставляя смущению даже шанса прокрасться в его голову. Он отстранился, но хватку не ослабил, боясь даже мысли о том, что ему придется её отпустить. – Диева... Я люблю тебя,– он оскалился и его горячее дыхание обожгло ей шею.– Стань моей, прошу тебя... – Сон-Джу... – дрожа прошептала она и провела руками по его груди, где они были всё то время, пока он целовал её.– Когда ты говорил, что хочешь быть рядом со мной... Ты говорил тоже самое? Он улыбнулся и провел рукой по её щеке. – И когда описывал влюбленность тоже? – Верно. Ты самое чудесное создание, которое я встречал в этой жизни,– он снова приблизился к её лицу.– Муджика... Их губы вновь соприкоснулись. Он стянул с её кос завязки и волосы, освободившись от плетения, водопадом растеклись по её плечам. Запустив в них дрожащую от любви и счастья руку, Сон-Джу вдруг почувствовал как непривычно быстро колотиться его сердце. –Диева...– прошептал он ей в губы, пока она, переместив руки, нежно обняла его за шею. Отстранившись, она замерла в неуверенности. – Я даже не думала что так бывает...–проговорила она почти шепотом.– Ты совсем не похож на своих сородичей... Сон-Джу посерьёзнел и снова коснулся её лица, еще сильнее прижав к себе хрупкое тело Муджики. – Тебя больше никогда, никто не обидит,– сказал он, глядя ей прямо в лицо.– Я никому не позволю даже прикоснуться к тебе, если ты не будешь того желать. Муджика едва слышно ахнула. – Сон-Джу...– её голос звучал восхищенным и счастливым, словно она сейчас расплачется от радости.– Я хочу чтобы быть вместе с тобой. Наверное не стоило бы делать поспешных выводов, но я впервые чувствую это... По телу прокатилось колкое чувство удовольствия от услышанных слов. Не медля, он вновь поцеловал её, смакуя каждую секунду. – Ты позволишь?– спросил он, касаясь узла на её плаще. Муджика взглянула на него с неким страхом во взгляде, но кивнула. Он потянул за веревку, развязывая узел, и плащик сполз с её плеч и упал на землю. Он коснулся завязки на её платье и тут она взялась за его руку, смущенно отведя глаза. – Я не знаю как это обычно,– сказала она дрожа.– Я никогда не была ни с кем... Сон-Джу остановил её попытку объясниться, коснувшись пальцем её аккуратных, розовых губ. – Ничего не бойся, – проговорил он шепотом.– Я не сделаю ничего, что может быть тебе неприятно. Ты только скажи. Она промолчала. – Хочешь чтобы я продолжил? Она, осмелев, взглянула ему в лицо. – Да,– сказала она, чувствуя как щеки заливаются краской.– Но будь осторожнее, я не знаю как должно быть... – Ни о чем не беспокойся,– он коснулся её щеки и приблизился к лицу.– Я все сделаю, просто наслаждайся. Муджика отвела глаза и тут же потянувшись, поцеловала его. Сон-Джу развязал узел на платье и оно слегка сползло, оголяя её плечи. Теперь уже ничто в мире для них ни имело значения. Словно существует только эта теплая маленькая пещера в глухом лесу. Он забыл все, что не давало ему покоя все эти дни: скитания, страхи, боль от воспоминаний. Теперь это казалось ему ерундой, детскими играми, потому что только сейчас, в эту минуту происходит что-то действительно важное. Что-то, что было для него предрешено, хоть и казалось ему несбыточной мечтой. Он хотел ее, но в этом желании было скрыто что-то большее, чем животная страсть или человеческая привязанность. Он чувствовал, что он живой. Не выживший или просто существующий, а по настоящему живой. Живой и свободный. Сон-Джу на секунду остановился и вновь заключил ее в объятья. Он унял своё желание, ненадолго прислушавшись к ней. Она непонимающе подняла голову, но ничего не сказала. Он чувствовал, как она возбуждена и как счастлива. Это счастье было похоже на счастье птенца, обретшего дом. Муджика - такая одинокая, скрытная и недоверчивая, но при этом такая открытая и нежная. Она будто мечтала о том, чтобы кому-нибудь довериться. Осторожностью было пропитано все, а Сон-Джу словно с самого начала стал для неё отдушиной. Тем самым спасительным теплом, которое может подарить только семья. Было непривычно и страшно давать себя целовать, обниматься и говорить обо всем, чего попросит душа, но она доверялась. Доверялась, целовала, обнимала и говорила, говорила без конца, решив про себя, что если уж ей суждено умереть из-за Сон-Джу, то так и случится, потому что лучше побыть счастливой хотя бы немного, чем чахнуть столетиями, чувствуя как собственное сознание разрушается от горя и одиночества. Он стянул с неё платье, целуя острые ключицы. Она же запустила руку в его огненные волосы, стараясь выровнять дыхание и чувствуя как глаза наполняются слезами. Она хотела плакать оттого, что не верила. Даже сейчас, когда была совершенно счастлива, она не верила. Не верила, что есть кто-то, кто считает её проклятье даром и кто готов быть рядом с ней. Они легли на подстилку. Сон-Джу спешно скинул плащ, чувствуя как от возбуждения неудержимо хочется оскалится. – Какая же ты красивая,– проговорил он, нависая над ней и огибая взглядом всё ее тело. Он коснулся рукой груди, от чего Муджика едва слышно вздохнула, сдерживая даже намеки на стоны. По голой груди и животу вдруг побежали мурашки то ли от внезапного сквозняка, донесшегося не весть откуда, то ли, от нахлынувшего на неё дикого желания немедленно слиться с Сон-Джу. Впрочем, причина её мурашек была уже не важна, ведь Сон-Джу заметив это, немедленно накрыл её хрупкое тело своим, прижавшись к ней. – Ты уверена?– тихо спросил он, утыкаясь лицом ей в волосы и только сильнее прижимаясь своим телом. – Да,– так же тихо ответила она, боясь, что вот вот потеряет сознание от переизбытка чувств. Всей оставшейся одежды через пару секунд не стало. Сон-Джу казался ещё крупнее, чем выглядел в плаще. Проводя пальцами по его спине, она натыкалась на многочисленные шрамы и царапины, оставшиеся ещё с давних времен. Как ни странно шрам от раны на плече, хоть она и была достаточно серьезной, почти не был заметен. Смотря на него, Муджика чувствовала любовь. Она видела как он смотрит на неё, чувствовала его осторожные прикосновения и всё это раз за разом доказывало ей, что больше нечего опасаться и это непривычное знание словно подливало масла в чувственный огонь, разгоревшийся в её душе. Всегда строгий и рассудительный Сон-Джу сейчас был грубым и властным. Это было очень необычно и даже слегка по приятному пугающе. Муджика чувствовала, как он жадно владеет ей, наслаждаясь каждым изгибом ее тела, но она не давала волю своим надуманным опасениям, ведь она знала и чувствовала как они оба были счастливы в этот момент. –Как я долго этого хотел... – он коснулся щекой её виска, от удовольствия теряя контроль над своим оскалом. – Отдайся мне, Муджика... Ты прекрасна... – Я люблю тебя,– почти пропела она, ощущая как на неё одно за другим накатывают незнакомые прежде чувства, странные, но такие пронзительно приятные, что невозможно было сдержать стоны удовольствия. Её изящные изгибы тела неописуемо красиво отбрасывали тень на своды пещеры, куда Со-Джу бросал периодические взгляды, восхищаясь своей партнершей. Больше их ничто не разделяет. Одна кровь, одна тайна, она вера, одни враги и слившиеся воедино тела. Самый громкий и нескромный стон возвестил Сон-Джу о том, что пик был достигнут. Следом и он получил свою порцию высшего удовольствия из всех раньше им испытанных и успокаивая бешеное сердцебиение и сбившееся вслед за ним дыхание, опустился рядом с Муджикой. – Я не знала что так бывает...– тонким и высоким шёпотом выговорила она, с дрожащим дыханием. Сон-Джу дотянулся до своего плаща, закутал в него Муджику и подхватив на руки как пушинку, уложил себе на грудь, присаживаясь и опираясь спиной о стену пещеры. – Я тоже,– он блаженно улыбнулся не сводя с неё глаз.– Только теперь я понимаю, для чего я прожил все те мучения. Эта любовь самое дорогое моё благословение. – Теперь всё будет хорошо, правда же? – жалобно спросила она. – Я буду с тобой, до последней капли нашей крови, диева,– сказал он очень серьёзно и поцеловал её в лоб.– Я люблю тебя. – Я тебя тоже люблю, Сон-Джу...– она вдруг сладко зевнула.– Извини. Вдруг так захотелось спать... – Спи, незабвенная,– он погладил её по голове, теплее укрывая плащом. – Я потушу костер и буду хранить твой сон. *** Стар и млад — не суди! Этот жар — из груди Должен в грудь перебечь, Аль всю суть нашу сжечь. *** Она расслабленно опустила голову, её дыхание постепенно выровнялось, а вскоре и вовсе сало едва различимым. Сон-Джу переводил взгляд с костра на Муджику, чувствуя как утихшее удовольствие постепенно перерождается в ощущение спокойного и теплого счастья. Любовь... Наверное именно это и значит это слово. Чувство, что ты живешь, что ты в тепле и безопасности. Не важно - пещера, своды дворца, одинокая деревня, бескрайний лес или пустошь - главное, что рядом есть тот, с кем ты чувствуешь себя частью семьи. Большой или маленькой тоже не важно. Важно, что есть любовь. А общая кровь словно одна лишь из тысячи её нот. *** У цыгана — луна, У буяна — война, У дворянчиков — честь, У нас — кровь одна есть. Кровь, что воет волкóм, Кровь — свирепый дракон, Кровь, что кровь с молоком В кровь целует — силком! *** – Ты можешь спасти тысячи - это не проклятье. Это великое спасение...