Навсегда

Их длинный день приключений был закончен убийством монстра на заказ, редкой благодарностью от жителей и звоном монет в карманах, в этот раз легко получив всю обещанную плату. Лютик остался развлекать публику вечером в пабе внизу гостиничного домика, в котором они с Геральтом сделали привал на какое-то время, чтобы отдохнуть от длинной и пыльной дороги в пути, и запастись всеми вещами для следующего непрерывного путешествия, не забыв предложить помощь с убийством какой-нибудь твари, с чем ведьмак быстро справился. Геральт же сам устроился в тени, одиноко наблюдая за окружающими и выпивая свой эль. Хотелось ли ему отправиться в снятую им комнату и принять ванную? Определённо, но также было плохое чувство оставлять Лютика без присмотра надолго. Никогда бы он не признался вслух, что он захочет постоянного присутствия этого яркого, словно солнышко в самую дождливую погоду, человека рядом с собой. Пробыв в пути слишком долго в одиночестве ему было сложно привязаться к кому-то шумному, совсем не скромному, постоянного смотрящими на него большими от восторга глазами и пытающимся вынуть из его собственного горла хоть какой-то признак заинтересованности в диалоге, но находясь в длительном пути с Лютик под своим боком, бард превзошел все его ожидания. Ведьмак привязался, и это было не так уж и плохо. Дни в пути казались бесконечными, время сменялось закатом и рассветом, но чувство пустоты никуда не уходило, доставляя ему мучительную тоску, которую он не признавал за слабость. И теперь, оказавшись в своих чувствах с Лютиком, Геральт не мог отрицать очевидное. Ему нравилось слушать болтливого молодого человека, скрыто любоваться им со стороны и удивляться, как тому легко удаётся жить свободной жизнью без груза на плечах, просто принимать всё прямо в лицо и язвить, когда ему пытаются доказать что-то обратное. Больше всего старшего ведьмака поразило, как Лютик вовремя умел заткнуться, чтобы не столкнуться с последствиями. Нарочно сначала потрепав нервы, но потом замолчать и смотреть на всё своими красивыми, понимающими глазами. И Геральт в такие моменты уже не хотел закопать его где-нибудь под деревом, а прижать к себе и вдыхать успокаивающий аромат чужого тела. Он любил этот естественный запах, скрывающийся под грязью, потом и запахом самого Геральта, который окружал Лютика. Словно Лютик был его плотью. Когда они оставались наедине в глуши леса, где нельзя было укрыться от ветра и дождя под деревьями или в ближайшей сырой пещере, отсутствие огня и тепла рядом творили с Геральтом тяжелые эмоциональные моменты, хотя только Лютик своим редким молчаливым присутствием, грелся у него в объятиях, и тогда все прошлые темные тени мужчины прятались под личным солнцем человека, доверчиво засыпающим на нём, пока дождь не прекращался и не выглядывало в небе настоящее солнце, а плохие воспоминания об одиночестве в пути исчезали из головы. Сейчас, глядя на танцующего и поющего под громкие аплодисменты своего человека, ведьмак испытывал острое желание не только вернуться в комнату, чтобы запереться от посторонних, но и утащить с собой барда, чтобы вместе принять горячую ванну, отмыться от вони убитого чудовища и пропитать свою кожу очередными маслами Лютика. После они могли бы забраться в мягкую постель, бурно строить планы на следующее совместное путешествие и заснуть под тихий шёпот Лютика, когда сил держать глаза открытыми совсем не оставалось, а голос охрип. Можно ли назвать эту связь созависимой или чем-то большим, чем платоническим? Он не чувствовал потребности изнасиловать барда, но не допустил бы кому-то другому приблизиться к молодому человеку. Плохо ли это? Сколько Лютику потребуется времени понять, что Геральт не захочет допускать кого-то ещё к их связи, которую они с трудом, через эмоциональные затворы мужчины, установили? Даже если для барда это будет лишь одна веселая ночь, а для Геральта испытание выдержки от убийства. Хотелось бы спросить об этом в лоб прямо Лютика, как делал это сам человек, когда тому что-то хотелось от других, но Геральт не мог. Не тогда, когда это касалось эмоций, чувств и взаимоотношений с другими. Особенно, с Лютиком. Он просто знал или хотел думать, что их отношения друг к другу были обоюдными. С недавних пор точно, когда он сам перестал закапывать голову в песок, но было ли их понятия отношений одинаковыми, то тут требовалось еще прожить какое-то время вместе, чтобы убедиться в своих чувствах. Хочет ли его Лютик терпеть сам с обязательствами или без. Или Геральт успеет всё испортить до начала чего-то большего, как он умел.

***

И бард не был слепым, как могло бы показаться со стороны. Лютик тоже видел, как Геральт печётся над ним. Не трогает сам и не позволяет другим, контролирует его действия с другими и спасает от неприятностей. Оберегает по-своему, как умеет только он. Лютик мог заиграться и флиртовать со всеми прохожими на его пути, он был любопытным и влюбчивым человеком, но отказываться от Геральта, ради плотских утех на одну ночь, был не готов совсем. Он хотел принадлежать ведьмаку, но боялся слишком сильно подтолкнуть к этой взаимностью. Они ведь только сейчас смогли прижиться без ругани и пинков под зад на своих чувствах, а разрушать всё это было страшно. Лютик любил Геральта, даже если придётся ждать до конца своей короткой жизни, когда ведьмак захочет заполучить его полностью, а пока что бард будет петь ему песни, собственного искусного авторства, и ласково дразнить мужчину за пристальные взгляды собственничества. Выпивая свою собственную порцию домашнего эля, Лютик чувствует себя прекрасно под восхищением людей на его заразительно весёлое присутствие. Не часто сюда заглядывали барды, так что всем хотелось насладиться напитками, едой и приятной музыкой. Тем более, что тварь, которая их держала в страхе какое-то время до появления ведьмака, теперь убита. Пританцовывая между столиками, ускользая от жадных рук людей, бард неспециально споткнулся на ровном месте, пролетев вперед небольшое расстояние, готовясь впечататься лицом во что-то твёрдое, и как раз из ниоткуда появились сильные руки в кожаных перчатках, удерживая за тонкую талию, которые останавили его от ужасного падения. Удачливый ублюдок, как мог бы кто-то сказать. — Ох, чуть не разбился, — пробормотал под нос облегченно Лютик, расслабившись в чужих объятиях. Не нужно было думать о том, кто его спаситель. Только у одного человека здесь есть такие быстрые, животные рефлексы. И он с удовольствием прижался своим вялым телом к ведьмаку позади. — Пора уходить, — прозвучал хриплый голос Геральта над ухом своего напившегося барда, потянув к лестнице наверх. Мужчина был только рад наконец-то покончить с присутствием кого-то ещё рядом с ними, только под конец лестницы оглянувшись, послав кровожадную ауру тем, кто пытался последовать за ними, и потребовать от Лютика большего в таком дурманящем, уязвимом, состоянии. Им придётся иметь дело с ним, если они шагнут на его территорию. Заводя весело болтающего человека в комнату, Геральт осторожно позволяет Лютику отстраниться и упасть на двуспальную кровать. Они перестали брать разные номера почти в начале их совместного путешествия, тогда денег было маловато на раздельное пространство. А позже стали спать на одной кровати и походных мешках, так было теплее в холодные ночи. Потом уже никто не задумывался, когда они стали делиться всем друг с другом от одежды до других бытовых вещей. — М-м-м, как приятно, — шумно выдохнув в простынь, Лютик потерелся щекой о мягкую ткань. Давненько они не были в комфортных условиях. — Не расслабляйся, ты завёл этих ублюдков снизу. Жди ночных гостей, — фыркнув, как пёс, Геральт стал снимать с себя доспехи. Нужно было их позже почистить, но пока что хотелось расслабиться в ванне. Обслуживающий персонал дома в торопясь обустроил их, так что мужчина мог хоть сейчас забраться в горячее корыто и там отсиживаться, пока не уснет. И будь он один, то так бы сделал. — Тебе нужно переодеться, — опомнившись, стоя в одних портках, ведьмак толкнул почти заснувшего Лютика, мило пускавшего слюни. — М-м, Геральт… — приоткрывая глаза, бард переворачивается на спину и смотрит на ведьмака, бесстыдно, хоть и неосознанно дразня воображение бедного Лютика. — Что? — почти рыча, стягивая с себя штаны, ведьмак щуриться на своего человека. — Искупаешь меня? — облизывая пухлые губы, Лютик продолжает смотреть на него без тени страха. И Геральт не чувствует протяжение внизу живота, когда молодой и красивый бард так комфортно просит ухаживать за ним. Или пытается игнорировать навязчивые идеи. — Сам уже не в силах? — распустив волосы из конского хвоста, он подходит к Лютику и склоняется, чтобы взять за протянутую руку. — Хочу, чтобы ты всё сделал сам, — ласково улыбаясь, голубоглазый бард позволяет Геральту поднять его и помочь раздеться. Он обожал, когда мужчина с хмурым видом исполнял его просьбы, и Лютик знал, что когда их настигнет опасность, то будет подчиняться словам ведьмака. Небольшая уж цена за внимание. — Избалованная птичка, — ворча, беловолосый мужчина снимает всю одежду Лютика, совсем не наслаждаясь гибким телом под своими пальцами, и помогает ему на шатких ногах забраться в ванную, а сам же пошёл сложить снятые вещи на табурет, чтобы потом постирать. — Не ворчи, дорогой. Я знаю, что тебе нравится ухаживать за мной, — мурлыкая, Лютик растирает упругую кожу водой и после дожидаясь самого Геральта, чтобы присоединиться к купанию. Благо, они могли поместиться в один огромный таз. — Уже сожалею, — без зла произносит Белый волк, устраиваясь позади Лютика и обнимая того за грудь, притягивая к себе. Плотно, как нужно, прилегая друг к другу в чистой воде. Наблюдая за тем, как красивый мужчина гладит их согнутые ноги под водой, растирая затекшие мышцы икр от постоянной ходьбы или езды в седле, Геральт сам начинает растирать суставы плеч и шеи Лютика, а тот в ответ ещё больше расслабляется, негромко стонет. И звуки издаваемые горлом барда были для ведьмака наградой. Они наслаждаюсь импровизированной ванной ещё какое-то время, а после выбираются. Лютик так расслабился, что больше не мог двигаться, так что Геральт продолжил за ним уход. Мягкая постель ждала их чистыми простынями, а не мокрой землёй, как от их спальных мешков, и это было блаженство. Если никто к ним не ворвётся посреди ночи, то это будет отличный отдых за долгое время. Прижавшись друг к другу, Геральт чувствует, как он любит своего барда таким расслабленым, комфортным рядом с ним и приставучим. Они всегда переплетаются под одеялом, чтобы никто не мог их разлучить. Позже они поговорят о том, что чувствуют друг к другу. Ведь признание в своих чувствах никогда не бывает лёгким для людей. Особенно, кто боится потерять.