В ночь падающих звёзд

      Летом в Равке тепло почти везде, и не нужно прилагать столько усилий. После долгих странствий из деревни в деревню, они наконец-то возвращаются в Крибирск. Он надеется уговорить мать поэкспериментировать с записями деда, но она и слышать не хочет. Взбунтовавшись, Александр громко хлопает дверью их нового дома и идёт гулять. Сегодня он одет как крестьянский мальчишка. Волосы его значительно отросли, но мать не успела отстричь, так что он вынужден их завязывать в хвост, чтобы не мешались.       В этой деревеньке близ Крибирска, где они обустроились с матерью, не так много живописных мест, но он нашел один холм, откуда открывается взору захватывающий вид на закат. Сейчас он уже лучше контролирует свои силы, он сильно вырос, так что если кто-то захочет ему навредить, он сможет дать отпор с помощью своих кулаков.       Александр движется не спеша, ему в новинку высокий рост и сила, но он как всегда очень быстро со всем разберется и станет ещё выше, и ещё сильнее. На холме он замечает девчонку. Она сидит хмуро уставившись на солнце, словно то, ей что-то сделало. Он не может удержаться и прыскает. Она резко подскакивает и встаёт в боевую позу.       - Прости, не хотел тебя напугать.       - А ты и не напугал.       - Отлично. – Александр усаживается на траву и частично расслабляется. Девчонка же настороженно его рассматривает, он срывает травинку и засовывает себе в рот. Хочет казаться брутальнее, хотя вообще-то вкус травы ему не нравится. После нескольких минут осмотра его с ног до головы, девчонка снова плюхается на траву, не обращая внимания, что её платье при этом сильно мнётся. Она одета весьма скромно, но чисто. Солнце играет в её распущенных темно-русых волосах, заставляя их слегка золотится. Темные брови разглаживаются и открывают её нежное лицо. Она улыбается ему, и он понимает, что она очень хорошенькая, от собственных мыслей он слегка краснеет, но она этого не замечает и подаёт ему руку для рукопожатия:       - Алина!       На секунду он теряется, ведь так здороваются только мужчины, но ей это, словно неведомо, и он сжимает её руку:       - Ал… Алексей! – мать запрещает называть его настоящее имя.       Алина улыбается ещё шире:       - Рада знакомству, Алексей. Могу называть тебя Лешей?       - Лучше не надо. Называй полным именем.       - Ты странный.       - Ты тоже. – беззлобно замечает он.       - Чем это? – она удивленно хмурится, он только хмыкает и пожимает плечами. – Хочешь яблоко?       - Давай.       Она садится ближе к нему, радостно выхватывает красное надкушенное яблоко, оставляя ему зеленое, а потом радостно поясняет:       - Я больше красные люблю, они похожи на солнце.       - Я тоже люблю больше красные. Они слаще.       Она хмыкает. Он улыбается. Странно, последняя девчонка, которая вызывала у него подобный интерес, пыталась потом его убить, попытается ли Алина? Думать об этом не хочется, есть в ней что-то нереальное, хорошее, искреннее, может дело в глазах, в которых словно плавится солнце. Может в чем-то ещё. Александр хмурится, приходится напоминать себе, что он всегда должен быть настороже, и не может ей слепо доверять.       Они замолкают, каждый из них погружен в свои мысли, они вместе смотрят как солнце постепенно заходит за горизонт, разрисовывая голубое небо всеми возможными оттенками оранжевого, красного и фиолетового.       - Удивительно. Днем небо кристально-голубое, ночью бесконечно-черное, и только в минуты заката и рассвета оказывается, что у неба больше двух цветов. – она смотрит на него немного смущенно, словно поделилась великой тайной, Александр кивает и ободряюще приподнимает уголки губ.       - Я понимаю тебя. Иногда мне тоже кажется, что в мире только два оттенка, черное и белое, но потом я смотрю на закат и, словно, обретаю некоторую целостность. Вспоминаю, что в погоне за абсолютной истиной и абсолютным определением того или иного явления, мы забываем об оттенках, что сопровождают его.       - О чем ты? – спрашивает она.       - Ну, например, ложь. Всегда ли солгавший грешник? Всегда ли ложь служит злу? Что если, совравший просто пытается выжить… И разве правду нельзя использовать в ужасных целях.       - Ты прав. Тебе часто приходится лгать?       Он замолкает, слишком разоткровенничался. А эта Алина опасна, с ней он слишком легко забывается, лучше уйти, пока не сболтнул что-нибудь лишнее:       - Мне пора.       - Подожди. – Алина хватает его за рукав. – Отец сказал, что сегодня звездопад, но он не хотел отпускать меня, и я сбежала. Честно говоря, смотреть на звезды ночью одной немного страшно, но очень хочется. Вот если бы ты остался, мы бы могли посмотреть на звезды вместе. Говорят, на падающую звезду следует загадать желание.       Александр всматривается в честные глаза Алины, один раз его уже заманили в ловушку ночью одного. Но тогда ей была нужна его сила, Алина же не может знать, кто он. Он и сам понятия не имеет, кто она. Если что, убьёт её разрезом, нет, лучше задушит тенями. Но, по правде, он предпочел целовать эти искусанные до крови губы, так что, пожалуйста, пусть ему не придется её убивать.       - Хорошо, уговорила… Но знаешь, я немного проголодался.       - Отлично. У меня вообще-то есть с собой несколько помидоров с грядки и пара сваренных яиц. Я подготовилась.       - А почему ты не позвала своего … - он неловко мнется. – друга?       - Потому что он идиот. А вот ты интересный. – она подмигивает ему, должно было выйти впечатляюще, но вышло скорее неуклюже, её щеки очаровательно покрываются румянцем.       Они снова садятся на своё место, Алина достаёт небогатый ужин из кармана платья, еда приходится кстати, потому что живот уже начинает ворчать, заставляя Александра смущенно отворачиваться. Они перекидываются редкими фразами, иногда молчат, им комфортно друг с другом, на душе радостно, словно он нашел своего лучшего друга. Жаль, что это ненадолго. Когда темнеет и на небе появляются первые звезды, они укладываются на траву, пытаясь их рассмотреть. Александр рассказывает ей названия известных ему созвездий, знания Алина оказываются более скудными, и всё же, ему приятно, что она стремиться познать мир почти также сильно, как и он сам. Глаза её горят почти также ярко как на небе звезды, когда она просит его больше рассказать о звездах, она слушает и повторяет всё, что он ей рассказал. Они лежат очень близко друг к другу, их локти почти соприкасаются. Александр с недоумением замечает, что больше изучает её чем небо: длину пальцев, широту улыбки, звук шёпота. Не удержавшись он поправляет прядь волос, которая норовит забраться ей в рот. Когда его пальцы смазано касаются её щеки, Алина на секунду замирает, глаза расширяются от удивления.       - Твои волосы хотели стать твоей едой. – он шутит, а она только кивает, но он слышит, как сбивается её дыхание и она немного неровно дышит.       - Спасибо. Кстати, я не спросила, а у тебя есть друзья? Почему ты один?       - Есть только мама и я. Мы недавно перебрались сюда, после пожара в деревне.       - Тебе не бывает одиноко?       - Постоянно.       Вот опять она каким-то образом заставила его быть откровенным. Он уже хочет встать и уйти, но тут начинается звездопад. Звезды проносятся мимо с удивительной скоростью. От этой красоты у него перехватывает дыхания. Алина смеётся счастливым смехом и вдруг начинается танцевать, её движения хаотичные, она просто бегает с места на место за каждой звездой и делает вид, что пытается её поймать. Он не может отвести от неё взгляд, звёзды отражаются в её глазах, волосах, и словно стремятся поделиться с ней собственным светом. Невольно мелькает мысль, что он хотел бы смотреть с ней звездопады целую вечность, а потом она оступается, нога соскальзывает и она начинает падать с пологого склона холма, в глазах мелькает паника. Александр устремляется к ней, он успевает схватить её. Ну как, не совсем он. Тень удерживает её. Он подбегает к ней. Кажется, его желание теперь никогда не сбудется, зато она будет жива, если сохранит его секрет.       Александр берёт её за руку, помогая восстановить равновесие. И тут что-то происходит, он слышит знакомый зов, её сила взывает к нему. В глазах Алины мелькает паника, и она резко вырывает руку.       - Что это было?       - Неважно. – Алина нервно озирается. – Так ты гриш, здорово. Я никому не расскажу. Не переживай.       - Спасибо. Но ты? Ты ведь? – он не успевает закончить, Алина прерывает его, закрыв ему рот ладонью.       - Неет. Да… Не знаю. Если и гриш, то не очень хороший. – плечи Алины грустно опускаются. Она взмахивает руками, делает над собой усилие и на ладони появляется маленький светлячок. – Это всё, что я могу. И хорошо. Меня не смогут найти, а если найдут, то не будут даже заинтересованы.       Александр с интересом рассматривает маленький солнечный шарик на ладони девушки, не выдержав он хватает её за запястье.       - Прости! Так нужно, я должен проверить, кажется ты та, о ком мой дед грезил и писал.!       - Что?       - Сейчас увидишь.       Его сила тянется к ней, словно к своей недостающей половине, он чувствует, как она зовёт его и впервые ему совсем не страшно, он хочет быть вместе с ней, позволить своей силе затопить её. Алина рядом изумленно охает: шар на её ладони становится больше, кожа на руке начинает светиться, внутри что-то настойчиво зовёт её, она откликается, сила затапливает её и она чувствует как расцветает подобно солнцу.       - Ты невероятно красивая сейчас. – Александр смотрит на неё прямо широко-распахнутыми полными восхищения глазами, губы Алины трогает улыбка, она чувствует, как по щекам струятся слёзы, она чувствует её, чувствует как никогда раньше, она разливается по венам горячей лавой, обжигает, зовёт, и этот таинственный мальчишка, он продолжает держать её за запястье, прокладывая мостик между её силой и страхами.       - Ты? Это ведь ты? Ты это делаешь, ты помогаешь мне?       Александр одергивает руку:       - Да, прости, мне было любопытно. Я столько читал о таких как ты. Мой дедушка писал о вас. О заклинателях солнца, но я думал, что это всего лишь теория. Но вот она ты. Живая, настоящая, солнечная.       Алина смущенно прикрывает глаза руками. Свечения больше нет, но сила внутри, она всё еще чувствует её, она готова отозваться, готова помочь ей, готова превратить её в живое солнце, если она только захочет.       - Ты не представляешь, что ты сделал!       - Да нет, вообще-то точно знаю, что я делал. – челка падает ему на лоб, в ночи его серые глаза кажутся черными, он выглядит неприступным, гордым, но удивительно, всё ещё робким.       - Да, конечно. – Алина смеётся. – Но ты не знаешь, что ты сделал для меня. Это так много значит для меня! Как мне тебя отблагодарить? – она порывисто берет его за руку.       Александр глядит на неё с прищуром, будто раздумывает, уголок его губы нагло приподнимается, и Алина опять смущается. Она сегодня слишком часто краснеет, а всё потому, что впервые за четырнадцать лет её жизни какой-то мальчишка вызывает у неё интерес, а не раздражение.       - Я бы попросил твой поцелуй, так кажется поступают рыцари, когда помогают дамам в беде.       - Вот оно что? Это то, чего ты хочешь? Мой поцелуй? – она нервно накручивает прядь волос на палец, заправляет их за ухо и снова смотрит на него слегка с осуждением.       - Я не стану настаивать. – он пожимает плечами словно ему всё равно.       Алину его слова задевают. Сначала просит, потом оказывается, что не просит. Она могла бы закипеть от злости на месте, если бы не заметила, что он немного нервно сжимает собственные пальцы, её сердце тает. Она притягивает его к себе и целует. Она уже целовалась раньше, но это не шло ни в какое сравнение с предыдущим опытом. Его губы были мягкими, нежными, и от него самого приятного пахло. Он не настаивал, не пытался урвать больше, он ответил на её поцелуй с простотой и искренностью.       - Ну как? Тебе понравилась награда? – Алина пытливо вглядывается в его серьезные глаза, он недолго молчит, а потом улыбнувшись как-то по-новому отвечает видимо в свойственной ему манере:       - Уверен, что ты сможешь лучше, если я научу тебя.       - Посмотрим, позволю ли я тебе. – и снова слегка неуклюже подмигивает ему.