Тебе когда-нибудь доводилось бегать?

— Тебе когда-нибудь доводилось бегать? Спрашивает он. Мужчина средних лет, стоящий передо мной в метрах трёх, вытянув руку с пистолетом. Дуло уставилось в мою голову. — Я дам тебе фору в три секунды. Если сможешь убежать, останешься в живых. Три метра. Три секунды. Пустая улица, погруженная в закатные сумерки, холодные, как ствол в чужой руке. Я вдыхаю. — Раз. Срываюсь с места. Бегу прямо к мужчине, всего несколько шагов. Хватаюсь за пистолет обеими руками. Вместо «два» слышу нечленораздельный возглас. Раздаётся выстрел. Пуля проходит навылет через шею. Жжение, тепло хлынувшей крови, ужас непонимания в глазах мужчины. Наваливаюсь всем телом и выворачиваю руку. Снова раздаётся выстрел. *** Просыпаюсь под монотонный писк. В ушах стоит гул, всё сливается в один протяжный звук, заполняющий сознание. Сквозь эту пелену слышу чей-то женский голос: — Мисс, вы потеряли много крови, но сейчас ваше состояние стабилизировалось… Гул становится громче, голос пропадает. Что-то внутри дало сбой. *** Первое, что вижу, когда открываю глаза — темнота. Писк исчез, в голове — кристальная пустота. Пытаюсь вглядеться в мрак, увидеть очертания предметов. Все приборы выключены. Из окна льётся тусклый свет мерцающих звёзд. Рядом с постелью кто-то стоит. Стоит и смотрит. По позвоночнику пробегают мурашки. В груди холодеет. — Тебе когда-нибудь доводилось бегать? Раздаётся холодный голос. Тот же голос, что вчера пытался прорваться сквозь гул в голове. Передо мной стояла медсестра. — Я дам тебе фору в три секунды. Если сможешь убежать, останешься в живых. Говорит она. Я вздрагиваю, резко дёргаюсь в постели. — Раз. Вываливаюсь из кровати на пол, всё тело деревенеет. Каждый новый вдох даётся всё труднее. — Два. Смотрю вверх, вижу только мутные звёзды через стекло. Ещё рывок — окно под напором распахивается. Скатываюсь с подоконника вниз, не успевая услышать пугающее «три». В полёте сжимается сердце. *** Смотрю на белую стену. Яркая, слепящая. Перевожу взгляд немного вбок — за столом сидит старичок в очках, с белой козлиной бородкой. Притворно улыбается мне, как умалишённой, а затем произносит: — На счет три вы погрузитесь в глубокий сон, и будете слышать только мой голос. Вбираю воздух в лёгкие. — Раз. Вскакиваю, бросаюсь к двери, яростно дёргаю ручку. Закрыто. — Два. Мы в комнате без окон, только белые стены, стол, два стула и жалкий старикашка. Пытаюсь найти хоть что-то, чтобы защитить себя. Хватаюсь за спинку стула. — Три. Всё тело как током прошибло, ужас скрутился узлом внизу живота. Наконец выдыхаю. Из моего рта доносится низкий голос: — Эй, врач. Тебе когда-нибудь доводилось бегать?