Маскарад лжецов

      — Клаудия не пришла? — раздражённо оглядывался первый принц, омывая взглядом ярких красных глаз толпу пришедших людей, при этом недовольно цокая языком и сжимая ладони в кулаки, открыто демонстрируя свой далеко не доброжелательный настрой.       Стоявший рядом с ним Бенджамин лишь неслышно, но при этом довольно гнустливо усмехнулся на такие слова, в следующую секунду пряча свои изогнутые уста за прозрачным бокалом, в котором после каждого поднятия руки плескалось красное полусладкое вино, приятно согревающее тело изнутри. Оно медленно расслабляло каждую клеточку, даря чувство разгрузки, но не опьяняя до конца, ибо мужчина уже давно выработал себе иммунитет, благодаря чему проблем не возникало и его разум оставался всё таким же поразительно расчётливым.       — Леди, я не ожидал, что Вы настолько ослепительно выглядите! — донёсся до ушей Лемберка воодушевленный мужской голос, заставивший его прекратить отхлебывать жидкость и с минимальной ноткой заинтересованности во взгляде повернуть голову в сторону, занимая позицию молчаливого наблюдателя.       Юная девушка с белокурыми, подобно снегу волосами что-то лепетала в знак благодарности, сложив руки в замок, при этом выглядя не очень-то счастливой, находясь в компании прицепившегося к ней незнакомца. Её внешность была не особо броской, если сравнивать с Клаудией, но личико выглядело очень красивым, а чёрные глаза идеально сочитались с подобранным к образу тёмным синим платьем с пышной юбкой, на котором белым цветом были вышиты красивые узоры.       — «Та самая дочь графа Родригеса, что была обречена на смерть, по словам других?» — промелькнуло в голове у темноволосого, прежде чем он сверкнул своими аметистовыми очами, в которых моментально заплясали черти, явно говорящие о том, что владелец преступной части Империи принялся за размышления, стремясь разгадать мысленно загадку в лице чёрноглазой.       — Прошу меня простить, однако головная боль мешает продолжать разговор дальше. — спокойным тоном произнесла девушка, натянув на лицо милую и невинную, но при этом фальшивую, как отметил про себя Бенджамин, улыбку, после чего поднесла левую руку ко лбу, невесомо касаясь того подушечками пальцев, словно пытаясь донести этим жестом смысл произнесенной реплики своему нерадивому собеседнику.       Как ни странно, приставучий человек сразу же кинулся в извинения, но девичьи слова принял к сведению, поспешно пожелав приятного времяпровождения и энергичной поступью отправившись восвояси, причём с такой скоростью, что герцог у себя в голове пожелал ему удачи, правда не от всего сердца. Вид того мужчины нельзя было назвать хорошим: волосы собраны в неряшливый низкий хвост, рубашка, что явно была тому не к лицу, выглядела дёшево, а на подбородке красовалась противная щетина, которую бы не помешало сбрить.       — Без Клаудии мне здесь делать нечего. — буквально выплюнул разъяренно Лукас и резко рванул в сторону выхода, но Лемберк даже не попытался остановить его, пусть и прекрасно осознавал, что будущий император таким образом испортит общественное мнение о себе, если вообще не разобьёт его чудом в дребезги.       — «Желаю удачи.» — с ноткой иронии подметил Бенджамин, даже не одарив удаляющийся силуэт приятеля мимолётным взглядом, продолжая наблюдать за заинтересовавшей его личностью, что всеми силами пыталась не выделяться и держать лицо спокойным, точно для неё сегодняшний вечер являлся некой проверкой на стойкость.       Герцог считал всю развернувшуюся перед ним несколькими минутами ранее картину весьма забавной и в то же время он про себя хвалил девушку за такое скрытное проявление характера, пусть и не собирался пока произносить ничего в слух. Её актёрская игра однозначно стоила свеч и заслуживала аплодисментов, а способ, с помощью которого она отказала своему неудавшемся поклоннику и вовсе вызывал желание искренне рассмеяться, но повелитель подпольного мира решил обойтись своей привычкой ухмылкой.       Лемберк, как известно, всегда был честен с собой в плане собственных желаний, поэтому он открыто демонстрировал перед кронпринем и рыцарем Константином свой интерес к младшей дочери Чемберлейн, но им руководствовало в такие моменты лишь желание обладать и ничего более. Она считалась самой красивой девушкой в Империи, внешности которой завидовали многие девы, а также была объектом воздыхания большинства мужчин, которые сходили с ума от её красоты, из-за чего Бенджамин хотел превратить её в нечего подобное на трофей.       — «Просто приятный приз.» — окрестил Клаудию владелец хищных глаз, зрачки которых были обведены фиолетовыми радужками.       Стоящая в гордом одиночестве Лилит явно была напряжена из-за чего-то и, казалось, хотела поскорее отправиться домой, что заметил герцог: женская грудь вздымалась при каждом новом вздохе, но создавалось впечатление, что все они были прерывистыми, а тело в это время немного подрагивало, будто обладательнице белокурых волос было сложно стоять на ногах и она была истощена чем-то.       — «Это не похоже на последствия долгой болезни…» — Бенджамин прищурился и у него в голове будто что-то щёлкнуло, когда он снова отмерел, очищая мысли и его взгляд неожиданно скрестился с чужим, на секунду вызвав замешательство, секундой позже сменившееся новой порцией искреннего интереса.       Ситуация начала набирать новых оборотов, когда мужчина с помощью своих поразительных навыков разглядел неподдельное изумление и долю страха на лице у Родригес, а также приоткрытые от неверия бледно-розовые уста, явно говорящие о том, что девушка пребывала в лёгкой прострации, которая была вызвана одним лишь видом входящего в число самых опасных людей Империи Лемберка. Однако чистого желания или восхищения его внешностью он не наблюдал, лишь видел спектр отрицательных эмоций и ничего более.       —»Всё интереснее и интереснее…» — Бенджамин моментально натянул на лицо милую улыбку и смягчил взгляд, придавая своему выражению более добродушный вид, но, как и ожидалось с самого начала, эта его попытка провалилась.       Лилит как-то притуплённо моргнула, будто пытаясь избавиться от неприятного ощущения, сковавшего всё тело и еле заметно пошевелила губами, тихо прошептав что-то, после чего отвела взгляд в сторону и резко развернулась, крутанувшись на каблуках, подобрав подол своего длинного платья и спешной поступью ринувшись к выходу на балкон, желая вдохнуть прохладный воздух, дабы успокоить расшатанные нервы и молясь в мыслях, что мужчина не последует за ней.       — «Чёрт!» — она чуть ли не молниеносно преодолела нужное ей расстояние и с непередаваемым ужасом выдохнула теплый воздух, опираясь вспотевшими ладонями об озолоченные перила.       У Родригес голова шла кругом из-за того, как всё сложилось, а перед глазами всё расплывалось из-за паники и, судя по всему, подскочившего так не вовремя давления. Ей хотелось покинуть зал и выбраться на улицу, скрываясь в толпе прохожих и теряясь из виду, но из-за её ухода бы у многих появились вопросы и это бы явно не сыграло ей на руку, ибо до родителей они бы точно дошёл слух и они бы стали переживать, закидывая сотней изнурительных вопросов.       — «Это точно был он…» — Лилит с горечью проглотила вязкую слюну и повернулась ко входу на балкон лицом, оперевшись спиной об те самые перила, за которые отчаянно держалась нескокими мгновениями ранее и устало прикрыла глаза.       Светловолосая прекрасно была уведомлена о личности герцога Лемберка благодаря тому, что в прошлой жизни увлекалась прочтением различных комиксов и тому подобного, а также в этом списке находилась манхва, в которой он играл свою злодейскую роль. По этой причине она приняла решение стараться никогда не попадаться ему на глаза, ибо его личность её пугала до дрожи и не вызывала ничего кроме страха, что не могла компенсировать даже его безупречная внешность.       — «Больной на голову, прямо как Деон Агриче…» — девушка как-то тускло усмехнулась и на нижней части её лица пролегла тень разочарования, явно связанная с сегодняшним вечером.       Стук чужой подошвы заставил тело Лилит моментально напрячься, пока сердце принялось бешено колотиться в груди и отбивать быстрый ритм, отдаваясь громким гулом в ушах. Худшая из догадок сразу же пронеслась в голове, обогнав все другие мысли и она нисколько не радовала юную особу, что так сильно желала избежать встречи с жутким и безумно опасным герцогом, который неприятно взирал на неё некоторое время назад.       — Леди из семейства Родригес, я полагаю? — раздался совсем рядом бархатный мужской голос, из-за внезапного звучания которого названная вздрогнула и резко открыла очи, натыкаясь взглядом на того, кого хотела видеть в самую последнюю очередь.       Чужие фиолетовые глаза были хитро сощурены и глядели на девушку слишком пристально и изучающе, пуская табун мурашек по её коже, в то время как их владелец стоял всего в нескольких шагах от жертвы его непонятно чем вызванного интереса. На губах же у него играла всё та же наигранно-располагающая улыбка, что была, предположительно, использована для того, чтобы обмануть стоящую напротив особу, но для скрытой, известной лишь ему цели.       — Вам не стоит бояться меня, я не имею ни малейшего злого умысла. — как-то слишком уж слащаво и черезчур простодушно заверил Бенджамин, подняв руки вверх и сделав вид, будто он сдаётся.       Родригес обессиленно, отчасти даже тоскливо понурила голову, чтобы лишний раз не пересекаться взором с оппонентом и стала быстро перебирать все возможные варианты дальнейшего исхода у себя в голове, пытаясь сосредоточиться на чём-то хорошем, однако выходило у неё из рук вон плохо. Непонимание и изумление не давали освободить сознание от отрицательных эмоций, а поведение герцога дарило лишь целый набор вопросов, что требовали ответов, но оставались без них.       — Я не боюсь. — попыталась она придать своему голосу как можно больше уверенности, но мысленно отвесила себе жёсткую пощёчину, ибо забыла, как стоило обращаться к мужчине и какого рода формальности стоило использовать при приветствии.       — «Он и убить после такого ведь может.» — в который раз напряглась Лилит, мельком глянув в сторону темноволосого.       Вопреки всем неточным ожиданиям, Лемберк не спешил возмущаться или разбрасываться страшными обещаниями с угрозами, а напротив — выглядел ещё более заинтригованным. На его лице промелькнула секундная доля изумления, точно он не ожидал, что кто-то из влиятельного аристократичного рода способен пренебречь правилами этикета, но уже совсем скоро она сменилась снисхождением, что было приукрашено ещё чем-то, что невозможно было разгадать и уловить.       — Вот как? Тогда я поверю леди на слово. — произнёс Бенджамин с в тот же час возникшей коварной усмешкой, после чего потянулся рукой к своей белоснежной рубашке, спрятанной под тёмным и очень дорогим камзолом, схватившись тонкими длинными пальцами за ворот и оттянув тот, открывая вид на небольшой участок оголённой кожи, добиваясь этим действием непонятно чего.       — «Я с такими темпами собственноручно покончу с жизнью…» — посетила девичью голову мысль, наполненная далеко не радужным смыслом.       — Леди наверняка очень способна, раз смогла побороть смертельную болезнь. — как бы невзначай продолжил разговор мужчина, с удовольствием замечая, как девушка в панике сглатывает и молча упирается тяжёлым взглядом в светлый мраморный мол.       Лемберк всегда любил вводить людей в замешательство и удивлять их своей поразительной сообразительностью, которую он не скупился использовать при любом удобном случае, пусть и не всегда это демонстрировал открыто. Пугать других своей догадливостью было одним из его главных хобби и он не упускал возможности понаблюдать за тем, как собеседники с ужасом взирали на него после раскрытия нежелательной информации, которую никто не должен был узнать.        — Видимо, всё уже закончилось. — неожиданно сменил тему Бенджамин, будто не нуждаясь в ответе и слегка отошёл в сторону, позволяя оторопевшей, наконец поднявшей голову девушке разглядеть почти опустевший банкетный зал, в котором осталось лишь небольшое количество людей.       — В таком случае, я…вынуждена удалиться. — с небольшой заминкой произнесла Лилит, слегка качнув головой, от чего на её лицо упало несколько светлых прядей и двинулась по направлению к выходу, обрадовавшись, что она не пила алкоголя и сумела удержаться от искушения.       Герцог провожал Родригес долгим и пристальным взглядом, пока она медленной поступью ступала, стуча тонкими и невысокими каблуками своих белых, явно подобранных со вкусом туфель, с лёгким замешательством бросая слова прощения перед уходом, в ответ получая точно такие же. В голове же он у себя прокручивал все произошедшие за последний час события, соединяя детали в один полноценный пазл и обещая себе узнать информацию об этой странной, не попавшейся на его уловки леди. Никто не видел как в глазах герцога загорелась смесь восторга и интереса...