Терновый Сатурн рисует перламутром боль

Поток. Бурная река. Чонсу в изнемождении открывает глаза, хлопает ресницами, настраиваясь на реальность, ещё слышит в голове шипение торопливой воды, а потому бьёт рассерженно ладонью висок. Холодная и тёмная квартира ударила в лицо тут же, желая уложить жителя обратно, поместить в свой желудок, переварить до белых костей. Чонсу отбивается, встаёт с кровати, шагает стройно на кухню, точно на эшафот. Вокруг него на белых стенах, на низком потолке, на тумбочках, шкафах горят звёзды. Странно, что в этой квартире ещё есть кислород. Парень жмёт на кнопку электрочайника, нетерпеливо хочет заварить горький чёрный чай, а заодно вспомнить, ел ли он вчера. Наблюдая за синей кнопкой на приборе, чешет шею и думает о костях. Его исследовательская работа имеет большое значение для ученической репутации. В университете Чонсу считают умнейшим, уж если и не на всём курсе, то хотя бы в своей группе. Успех его работы увеличит почёт, облагородит образ прилежного ученика, сделает ничтожно-успешным. Проект о костях. Чонсу смешон сам себе. Жалкий парень беспокоится о репутации. Нет, он просто не хочет признавать, что в своей маленькой пустой квартире он сожрал себя с худыми потрохами, положил душу на бесполезную цель, а теперь теряет рассудок и кислород. Кнопка чайника щёлкает. Чонсу смотрит на неё пару секунд раздражённо из-за прерванной мысли, берёт в руки кружку — чёрная, с тонким рисунком солнечной системы. На дне скромно поблёскивает Меркурий. Он крутит кружку из стороны в стороны, наблюдая, как катается по керамике планета, бьётся глухо и бестолково о стенки. Вздохнув, парень берёт с полки коробку с крупнолистовым чаем, достаёт из неё щепоть и кидает прямо в посудину. Заливает кипятком до самого верху и наблюдает, как Меркурий медленно разлагается, разваливается на части и растворяется в воде. В ожидании Чонсу вновь осматривает кухню. На полу разбросана звёздная пыль, холодильник тихо гудит термостатом, напоминая о том, что эта квартира тоже живая, дышащая и думающая, в воздухе мерцает лунный свет, летают мелкие астероиды, ударяются о кухонные шкафчики, но продолжают полёт по орбите. Чонсу моргает и едва дышит, чувствуя, как маленький астероид царапает щёку, в испуге отталкивает его и ощущает жжение на тыльной стороне ладони. Безжизненная обстановка душит, он чувствует, как альвеолы истерически жаждут кислорода, поэтому, спотыкаясь, бежит к окну. В глазах темнеет, но он наощупь находит ручку, открывает форточку и чувствует лицом ледяной пыльный воздух, будто стухший от долгого безветрия. Но лёгкие отпускает. Он спокойно вздыхает, смотрит на величественную Луну, висящую вдалеке на небе, и прячется от неё в квартире. Забирает кружку со стола и возращается в комнату для продолжения работы. У такого трудяги в голове либо туманная пустота, либо хаотичные данные, собирающиеся постепенно воедино, составляющие полную картину мира. Информация — ценнейший ресурс современности, а потому умение работать с ней отражает степень приспособленности к выживанию во взрослом, полном терний мире. И Чонсу, открывая сотни вкладок в браузере и пару тройку научных книг, показывает себя во всеоружии. Он опытный боец, способный верно отразить в четырёх тысячах слов положение дел в определённой сфере. Что-то придумать, самостоятельно выработать информацию он не способен, но вот исследователь из него самый лучший. Порой Чонсу ощущает себя астронавтом без пуповины во всём этом спешащем и бурлящем комке мира, который без траектории движется в пространстве, соцерцает действительность, порой сталкивается с объектами, но всё равно продолжает путь. Вокруг так много красоты, но получается наблюдать лишь издалека, ведь если приблизишься — расплавит, расплющит, сожжёт. Гений реальности, ты врёшь. Не одни эти составляющие наполняют твою жизнь. Помимо потери рассудка от вечной умственной работы Чонсу ещё сходит с ума от любви. Такое странное, невероятно живое чувство, захватывающее сердце в тиски и порой так мешающее дышать. Но оно не вызывает чувство паники. Более того, Чонсу иногда готов перестать дышать окончательно лишь ради того, чтобы эти эмоции длились вечность. Порой он плачет во время просмотра фильма горько-горько, ведь герой, с которым он чувствовал духовное единение, умер — так же порой Чонсу хочет плакать из раза в раз, когда осознаёт силу своих чувств к живому земному существу. Потому что он всегда любил пыльные книги, кратеры на Луне, древние кости, но человека полюбил в первый раз и так безбожно сильно сросся с чужой душой, что ощущает пустоту в груди и космос при отсутствии этого человека рядом. А Гониль своими шершавыми руками, улыбающимися глазами, мягкими волосами наполнял грудь до краёв тёплым электричеством. Помогал дышать. Помогал жить. Чонсу содрогается от пронзившей левое полушарие боли, хватается за хрупкий череп в панике. Вода. Быстрая бурная река, не меняя направления, упрямо течёт по размытому руслу, минуя громадные булыжники, стволы деревьев, спускается по порогам. Она несёт тело парня бескомпромиссно, а он захлёбывается от потока, ударяется о каменистое дно, о палки и брёвна, которые несутся по течению вместе с ним, тянет лицо к небу изо всех сил, желая выжить. Сложно. И почему ему так сложно? Чонсу плачет, как маленький ребенок, забившись в угол комнаты, зажимает уши руками, пытаясь заглушить шум смертоносной реки, скулит ужасно жалко. Сердце горит, болит, переламывает рёбра и режет лёгкие на куски. Ему нестерпимо больно. В квартире с каждой секундой воздуха меньше и меньше, Чонсу видит перед глазами взрывы сверхновых и готов вот-вот потерять гравитацию. Но отчаянно-упрямо давит на виски, дышит глубоко и цепляется за пол, ведь жить хочется больше. Умереть плохо, умереть можно в любой момент и не увидеть и тысячной доли той красоты, что создал этот мир. А у Чонсу есть призма, отражающая земное великолепие в полной мере, показывающая его во всех деталях. Его призма — Гониль. Он встаёт на колени, ползёт медленно, спотыкаясь и падая на пол вновь и вновь, добирается до стола и хватает телефон.

Мне тошно.

Помоги.

Он умирает от любви — трагично и смело. И не боится когда-нибудь погибнуть за неё. Он вырвет тлеющее сердце и пронесёт сквозь вьюгу, доведёт Гониля до ночлега, уложит его в тёплую постель и споёт колыбельную, а после положит голову на постель и станет его путевой звездой на небосводе. Тогда умереть не страшно, ведь погибнет не зря. Да, Гониль его самое любимое существо на этой планете, такое же поломанное и едва живое. Его мама умерла от пневмонии, первый лучший друг крепко спит под снегом. Он любит пить какао на ночь, трепетно ухаживает за своим фикусом и читает вечерами Мураками, свернувшись в клубок на стуле — так жалостливо и мило, что порой Чонсу подходит и обхватывает его костлявую спину и поджатые к груди колени, закрывает глаза, слушает тишину между ними, мечтая когда-нибудь вместе поселиться на берегу моря. Там проваливающийся под ногами песок, иногда пролетают чайки, судачат вдалеке рыбаки, а море тихо и мирно подползает к берегу, по-доброму касается лодыжек и тут же отступает. Они бы изолировались от социума, как сварливые старики, и творили бы свою молодость сами, без диктата моды, норм и устоев. Здесь всё равно мало что держит, учёба только. А получат дипломы и будут работать безвылазно дома: Гониль усядется за свои статьи, а Чонсу продолжит писать научные доклады. Запрутся и забаррикадируются от хроноса, космоса, эроса, расы и вируса. Создадут утопичный хрустальный пузырь, внутри которого — покой, а внешний мир не имеет значения. А если не прокормятся — бросят и пойдут официантами в кафе Сынмина — сына маминой подруги Чонсу. Он, конечно, надменный не по статусу и много фамильярничает, но равнодушные писаки готовы это игнорировать. Воспоминания об этом самодовольном цветке даже заставили Чонсу немного успокоиться и криво улыбнуться. Он трёт ладонями влажное лицо медленно, как бы просыпаясь. Да, он справится. Как и годы до этого. Телефон вибрирует. Там голосовое сообщение. Гониль никогда не умел поддерживать словесно или мотивировать, но мог создавать ощущение присутствия, от которого Чонсу ощущал поддержки больше, чем от речей. Скорее всего, в сообщении он что-то напевает или читает ему отрывки из любимой книги. А может, там лишь стук пальцев о клавиатуру и его прерывающийся разговор о прошедшем дне или о каком-то интересном факте. Но от такого седце Чонсу размягчается и чувствует себя в безопасности. Кислород возвращается в квартиру, атмосфера материализуется снова, земля вновь ощущается под ногами, а звёзды гаснут от взошедшего на горизонте солнца. Преодоление трудностей, неустанная борьба с демонами в голове, победа над страхами, решение проблем с оплатой квартиры или покупка продуктов — простые составляющие бытия. Как детали лего составляют фигуру. Без одной не будет единого целого, а потому Чонсу проживает весь опыт полностью, вкупе. Чтобы жизнь была полной, пройденной на сто процентов. С радостью поедать плоды трудов, со слезами глотать последствия легкомысленности, творить руками своё собственное блюдо. Хорошее и плохое — единообразующая жизни. Не пройдя одного, не обрести второе. Чистое счастье убивает так же скоротечно, как и беспредельная боль. Жизнь прелестна в своём многообразии. Включив голосовое сообщение Гониля, Чонсу садится обратно, отпивает перезаваренный чай с привкусом галактики и открывает ноутбук. Пора вспомнить, на чём он остановился. Писал ведь недавно, но час беспокойной дрёмы, от которой он только что проснулся, напрочь вытолкнул всю информацию. Да, странным образом он пытался компенсировать сутки без сна. Зато разделается с работой и можно вздохнуть спокойно, купить вина и прийти в квартиру Гониля. Чонсу уберёт накопившийся в комнатах хлам, вынесет мусор, загрузит стиральную машину, а после нырнёт в кровать и прирастет бесшовно к своему счастью — худому, изнемождённому, но тёплому и улыбчивому. Так они и будут жить: идти без остановки, подбирая зубы от ударов судьбы, встречать открытой грудью все испытания. Чувствовать себя на дне мира, корчиться от изводящей мигрени, ощущать тонну обязательств, но продолжать двигаться и обретать свободу. От боли подгибаться, но выбирать волю. Потому что жизнь за страдания награждает сполна. Они пройдут через темнейший лес, а после выйдут на солнечную поляну с ощущением нового начала. Чонсу не раз выкидывал лезвия Гониля, покупал ему еду после долгих голодовок, вытаскивал из полнейшего мрака, давал пощёчину, а после крепко обнимал. И сам после часовых атак разума сидел заплаканным на коленях парня, искренне желая окончить борьбу, выдохнуть спокойно и перешагнуть парапет. Сдаться всегда проще, чем победить, но тогда нельзя ощущить сладость от потраченных усилий. Моменты счастья мимолётны, но так ярки, что вбиваются в память перманентно. Когда наступает тёмный час, время застывает, а Чонсу оглушён моментом, когда пространство сужается до пределов комнаты и каждая минута ощущается последней, он вспоминает, как после заваленного экзамена уехал с Гонилем первой электричкой в родной городок и гулял там с ним до исхода сил. Ел фруктовый лёд, а после лежал на свежей траве и смотрел в весеннее светлое небо, пока в звеняще-чистом воздухе ощущалась сладость расцветающего парка. Держал свою любовь крепко за руку, переплетя пальцы, счастливо шептал ему глупости и чувствовал, как душу щипцами скручивает от отчаяния и горькой радости. А после целовал на закате Гониля в щёки и губы, держа его лицо в руках, в ожидании обратного поезда на станции. Чонсу с замиранием сердца чувствовал губами и видел глазами, как загорелся на пепелище слабый огонь, обжёг щёки румянцем и отразился блеском в глазах напротив. Тогда внутри Гониля заново родилась жизнь. А он улыбался безостановочно, потому что безрассудством вырвал у жизни шанс на общее счастье. Тогда он уже забыл о глупом экзамене и думал только вкусных токкпокки, съеденных вместо обеда, и грустном фильме, который они посмотрели вместе. Именно такое счастье — чистое, как горный воздух, и до детских слёз искреннее, рождённое из боли и бесконечных ран, — напоминает Чонсу о том, что он жив и имеет душу. Напоминает продолжать путь. Он отрывает взгляд от компьютера с докладом и смотрит стеклянными глазами в ночное окно, чуть улыбаясь. Он сойдёт с ума, это точно. Но он влюблён, а ещё ничтожно-успешен, а потому готов мучаться среди звёзд и хаоса ради счатья Гониля и жизни на берегу моря.