Мир на двоих

С того самого дня, с той самой первой встречи на Ноатике — Шерлок не мог забывать Уильяма. Он поселился где-то глубоко в сердце, проникнув туда без особых проблем. Ворвался в самую душу, сам того не ведая, пронзив одним своим взглядом, поразив голосом, уничтожив собой всё, что было до него. Шерлок готов был искать его столько, сколько потребуется до тех пор, пока не поймал бы, наконец, чтобы они оставались рядом вечность, потому что такие люди, как Уильям — один на миллиард. И Шерлок нашёл то, что будоражило его, глаза, которые завораживали своей красотой, упрямством, умом и чем-то неизвестным, но настолько глубоким, что он сдался всему этому в ту же секунду, как они встретились взглядами. Уильям считал, что с ним такое произойти не может, потому что у него была цель, был четкий план, и Шерлок в него не входил. Но он понимал, что то, что произошло между ними за те короткие мгновения, когда Шерлок вычислял его профессию, когда Уильям не остался в стороне и поразил Шерлока — это было осознаное капитулирование. Один взгляд Шерлока на него: весёлый, искрящийся, искренний и такой свободный, открытый — и Уильям принял его, разглядел в нём нужного себе человека ещё тогда. Всё было очевидно уже на Ноатике, их судьбы неизбежно переплелись в ту секунду, когда они встретились взглядами, когда Уильям услышал голос Шерлока. Не существуй плана, Уильям бы не позволил Шерлоку исчезнуть, не позволил бы уйти так просто. Он бы провел весь круиз с ним, не отвлекаясь даже на еду. В глубине души он хотел этого, поступать так же, как Шерлок, свободно и слегка по-детски. Они врезались друг в друга на огромной скорости и подарили на несколько секунд чувство безопасности, тишины и спокойствия. Шерлок был не намерен отпускать Уильяма, а Уильям всегда шел у него на поводу, не имея сил и желания сопротивляться этому чувству, поразившему его до самого основания. Шерлок обезоруживал одним своим присутствием, ему невозможно было противостоять. Он хотел быть с Уильямом, и он сделал это. Не дал пропасть первой встрече, чувству, искрой пролетевшей между ними, он никогда не говорил «прощай», а только «увидимся», «до скорой встречи». Шерлок ждал новых и новых встреч и знал, что они обязательно будут. Уильям не хотел искать его глазами, прислушиваться к похожим голосам, но не мог отрицать даже для себя — он ждал. Каждый день после их первой встречи он тихо ждал, когда они смогут встретиться вновь. Боясь упустить Шерлока, он включил его в свой план. А потом чувство бесконечного понимания переросло во что-то настолько родное, что улыбка и смех Шерлока заставляли сердце замирать, а потом биться с удвоенной силой. Невероятно. Увидеть его перед смертью — как желание закончить их историю. От первого притяжения на Ноатике, до смертельного прыжка с моста. Шерлок был с ним с самой первой операции и до самого конца, потому что Уильям этого хотел, упрямо и сильно — чтобы только Шерлок. Уильям вспоминал их первую встречу часто после того, как очнулся после полета. Он всё думал, осознавал ли полностью ещё в ту секунду, что человек, с которым у него началось своеобразное соперничество — тот, кто станет нужен ему сильнее, чем кислород. Что этот самый человек прыгнет за ним в бездну, чтобы спасти, не подумав о том, что они оба могут умереть. С самой первой встречи Шерлок не позволял почувствовать себя одиноким. Умереть в одиночку он так же не позволил. Не оставил там, в полной темноте, он осветил мир собой, словно последний луч солнца, освещающий мир. Уильям принял всё, что существовало между ними всё это время, позволил стать их чувствам сильнее, ярче, глубже, пусть и был уверен, что Шерлок уже проник в самую его суть. Иначе он бы просто не был бы собой.Шерлок окутывал собой, привлекал внимание, вызывал эмоции и бесконтрольное чувство, но всё это не пугало, а дарило тихую, хрупкую надежду. И Шерлок не обманул её, он не позволил остаться после всего этого в темноте. Уильям был уверен, что такого не бывает, не может человек проникнуть так глубоко в сердце в первую же встречу. Шерлок смог, сломал все преграды на своём пути и захватил разум собой. Он властвовал осторожно и мягко, помогая и подталкивая ближе к себе, не причиняя боли и не пугая. Шерлок был тем, кто берёг, а не ломал. Он так яростно старался защитить Уильяма, что, сам того не осознавая, полностью подчинил его себе. Уильям никогда не позволял себе тонуть в ком-то, его никто не интересовал, ровно до первой их встречи. Влюбиться в первого встречного мужчину — какая глупость. Какая удача. Шерлок поймал его, как и обещал, а Уильям остался рядом, как Шерлок того и хотел. Всё это время он гонял за ним, чтобы найти способ оставить их друг с другом. Так близко, как только возможно. Уильям больше не оборачивался, не мучился, не метался в поисках правильного выхода — Шерлок надёжно обнимал его за талию, тихо успокаивая своим голосом, своими обещаниями и взглядом. Уильям любил глаза Шерлока, любил его взгляд, которым он смотрел лишь на него. Тот самый, он не изменился даже сквозь время. Всё такой же, как и тогда, при первой встречи, разве что сильнее в сотни раз. Суть одна — поражённый, влюблённый, подчиняющий своей искренностью и огнем. У Шерлока не было никаких планов, кроме одного — не отпускать Уильяма больше никогда, не допускать той ошибки, что случилась когда-то давно. Он должен быть рядом, чтобы Лиам больше не был один, не чувствовал себя монстром. Нельзя думать о том, что ты монстр, когда теплые губы скользят по твоей шее с такой нежностью, нельзя откидывать голову, прикрывая глаза, отдаваясь ощущениям и верить, что ты не заслуживаешь новой жизни. Мысли об этом просто выветривались из головы, а руки впивались в предплечья, тянули на себя — ближе, сильнее, так, чтобы глаза в глаза, потому что так роднее, лучше всего. Нет ничего более интимного, близкого, чем смотреть друг другу в глаза вот так — долго, изучающе, медленно и без тени скуки, потому что в этих глазах целый мир, который хочется узнать, в который хочется проникнуть, захватить его. Беречь и защищать. Уильям лишь закрывал глаза, обнимал за шею и позволял оберегать свой новый мир, полностью доверяясь лишь Шерлоку. Если не он защитит его новый мир, то этого не сможет сделать никто. Он сам не позволит. Шерлок мог, он хотел этого, стремился к нему, желая помочь, и он доказал больше, чем требовалось. Уильям зря сомневался в нём, зря пытался обмануть и его и себя, когда писал то письмо. То, что их связало в тот момент, когда он сделал шаг к Шерлоку — нельзя уничтожить, об этом нельзя забыть, думая, что всё исчезнет само со временем. Слишком крепко их привязало друг к другу, и оба были рады этому. Такую нить нельзя разорвать. Особенно если Шерлок охраняет её вместе с дыханием Лиама. В глазах напротив — целый мир, в груди цветёт райский сад, в руках любимый человек. И не нужно больше ничего, потому что с самой первой встречи есть только он один. Свой, родной, любимый. Без Шерлока мир не имеет смысла, потому что он сам — смысл Уильяма. Своим упорством занял это место, так своевольно, так ему свойственно. Лиам был не против, он чувствовал себя рядом с ним, как дома. Потому что Шерлок всегда его ждал. С самой первой встречи, до первого прощания, до первого пробуждения в новом мире — только в их мире. Одном на двоих.