Паракосм

Он безносой канителью Правит, душу веселя, Чтоб вертелась каруселью Кисло-сладкая земля… Осип Мандельштам

Первокурсники столпились в маленьком зале, толкаясь и перешептываясь. Только что представленная им профессор МакГонагалл объясняла предстоящее действо: — Скоро начнется банкет, однако прежде чем вы присоединитесь… Почти все дети внимательно слушали, ведь этот день решал их дальнейшие судьбы. Лишь два ребенка, прижавшись друг к другу в самом углу, беседовали явно не о распределении. Однако даже рядом стоящие едва слышали их, а разобрать слов не смогли бы при всем желании. — Так что Вы думаете по поводу его смерти? — спросил красноволосый юноша. Под школьной мантией скрывался недорогой, но тщательно подобранный костюм, который может и не блистал роскошью, но определенно сидел на парнишке как влитой. Причудливые перчатки из плотной кожи были расшиты золотой канителью, а ботинки явно говорили об очень избирательном хозяине. Алые локоны кучерявились, слегка выбиваясь из бережно завязанного черной лентой хвоста. Большие красные глаза были полностью сосредоточены на собеседнике. — Надеюсь вы понимаете, что смерть Гео Архонта является настоящей фикцией. Их объявления о полном переходе к новому режиму зачастую наглая ложь. Вся эта манипуляция выстроена исключительно вокруг кражи, не удивлюсь если продажи Сердца Бога. Вы знакомы с этим понятием? Простите за бестактность. Собеседница блистала еще более чудаковатой внешностью. Пронзительно голубые глаза отливали чем-то темным и неизведанным. Длинные распущенные волосы переливались перламутром, а кожа была светлей мрамора. Из-под подолов школьной формы виднелась вторая мантия, и даже по слегка выступающим краям нельзя было определить ткань: она перетекала, менялась, метаморфила, а на выглядывающем воротнике виднелась вышивка голубых кораллов, между которыми сверкали полупрозрачные-рыбки. — К сожалению, да. Где-то за пару месяцев до смерти Властелина Камня мне пришлось выслушать немало пьяных речей одного знатока этой темы. — Неужели… погодите… — Надеюсь вы попадете в Пуффендуй! — раздалось сбоку. Обращались ко всем и сразу. Собеседники обернулись. Перед их взором предстали призраки. — Неупокоенные? — удивился мальчишка. — В школе? Хоть бюро Ваншу вызывай… — И вправду странно. Так вот, Ваш знаток случайне не сам Архонт Свободы? — В который раз за этот день убеждаюсь, что вы дьявольски проницательны, ваше Превосходительство Сангономия, — выдохнул первокурсник. — Все же я до безумия счастлив встретить такую умную леди, как Вы, — он легко подхватил ладонь собеседницы и невесомо коснулся ее губами в легком поклоне. — Вы точно дамский угодник, мастер Рагнвиндр, каких еще поискать, — не то со смехом, не то с настороженностью бросила девочка. — Но если так подумать, то мы знакомы всего день, а вы уже оставили в моей жизни столько радости и счастья. Я безумно признательна вам за каждую минуту Вашего внимания. Предлагаю чуть меньше официоза? — Дорогая Кокоми, только что сам решался перейти на «ты». — Дилюк, нет, полагаю Люк, — Сангономия заискрилась радостью и благодарностью. — Надеюсь на долгую дружбу. — Постройтесь в шеренгу! — вернулась профессор МакГонагалл. Первокурсники вошли в банкетный зал.

***

Распределяющая шляпа порядком притормозила на распределении Гарри Поттера. — Ты следующий? — тихо спросила Кокоми. — Да. Мы за нашими разговорами в поезде о прошлом совсем не удосужились разведать обстановку. Но будет славно, если мы будем вместе. — Знаешь, встретить человека из Тейвата… это важнее факультета. За последние пару лет я почти сошла с ума. А так я определенно хочу к змеям, — Дилюк затылком чувствовал, как новая знакомая улыбнулась. — Великий Освободитель, Змей Оробаси всегда вдохновлял меня. — Все больше и больше узнаю о тебе, Великий Революционер, Божественная Жрица и Вождь Ватацуми. — Хей, — девочка тихо пихнула в спину Люка. — Это перебор. — Который тешит твое эго, — совсем беззлобно усмехнулся Дилюк. — Льстец ты, Люк, самый подлый льстец. — Гриффиндор! — громыхнуло на весь зал. Растрепанный мальчишка, словно вороненок, вспорхнул к возликовавшему столу львов. Выбор факультета Поттера в зале никого не оставил равнодушным. — Люк Виндр, — прочла следующее имя МакГонагалл. В шуме незатухающих оваций и раздражительных вздохов Дилюк поднялся к Распределяющей Шляпе. Ее бесцеремонно водрузили на голову мальчику. — Вижу самоотверженность и незаурядный ум, молодой человек. А еще пламя ярости и непоколебимости… вы ведете себя, как герой, как аристократ, как взрослый, но не хотели бы вы вновь ощутить детство? Люк нервно сглотнул. — Я бы искренне рекомендовала на Слизерин. Но, боюсь вы вновь будете несчастливы… — Гриффиндор! Стол львов вновь взорвался овациями и криками. — Еще один! Иди к нам! Однако стоило новичку приблизится к дому Годрика, как все притихли. В красных глазах бушевала ярость и гнев, и когда Дилюк примостился на самый край стола, отсаживаясь от сокурсников, все нервно сглотнули. От мальчика веяло неприступностью. — Кажись пацан понял, что Шляпа его сильно подвела, — прыснул белобрысый мальчик за столом Слизерина. Его замечание не нашло никакого отклика. МакГонагалл на секунду призадумалась, что за чудо приземлилось на ее факультете, и продолжила церемонию. В самом конце подошла роль Кокоми пройти распределение. С идеальной осанкой, она опустилась около МакГонагалл, и та водрузила шляпу. Десять секунд молчания. Тридцать. Минута. Три. Пятнадцать. За это время ученики уже успели замолчать, заскучать, заметить, что под красивыми мантиями у девочки поношенные магловские кроссовки и снова заскучать. И тут раздался возмущенный крик: — Прекратите эти игры разума! Немедля! За всю историю Хогвартса меня еще не разу так не потаскали. — Еще один танец, уважаемая Распределяющая Шляпа, — мягко, абсолютно без волнения спросила Кокоми. Зал притих. Директор слегка приподнялся, но тут же уселся. Перед ним происходило что-то… странное. Минуту спустя Шляпа снова вскрикнула. — Прекрати! Я поняла, хоть я и в корне не согласна, но Слизерин! И не смей приводить в эту школу детей! Не смей являть мне таких же, КАК ТЫ! Кокоми прикрыла глаза и выдохнула. Три первых базиса Эвтюмии, далеко не завершенного чистилища разума, совсем сломали бедный артефакт, но она просто не должна была придавать все те секреты, которыми владела, огласке. Неприятная ситуация, но доступ к голове ей пришлось закрыть. Стоило ей распахнуть глаза, как она увидела довольного Люка. Он явно оценил выходку со шляпой, потому что по его скверному самочувствию после распределения, Сангономия лишь могла предположить, в какие укромные уголки души заглядывал артефакт. Она тепло улыбнулась ему и проследовала к столу змей. Другие первокурсники перешептывались между собой и с презрением смотрели на Кокоми. Она попыталась сесть рядом с белокурым мальчиком, но тот презренно фыркнул. — Тебе здесь не место. Кокоми ослепительно улыбнулась и все равно села рядом с мальчиком. — Добро пожаловать, — воскликнул очнувшийся от внештатной ситуации директор. Он проговорил какую-то невнятную речь, и пиршество началось. — У вас неземной красоты волосы, — вкусившая всю прелесть комплиментов и светских ухаживаний от главного холостяка аристократии Мондштата, Кокоми начала борьбу. — Как вас зовут позвольте узнать? — Д-драко Малфой, — замялся и тут же вскинул нос мальчуган. Поначалу испугавшись чрезмерной уверенности девочки, он быстро вернулся в амплуа истинного Малфоя. — Драко, совсем как Дракон, такие могущественные существа… ваше имя прекрасно, под стать вам самим. Я Сангономия Кокоми. — Можешь не подлизываться, чертова грязнокровка, — фыркнул Драко. — Мы никогда не будем на равных. — Вы на удивление несдержанны для такого старинного рода, как Малфой, но спасибо за честность, — смутилась Кокоми. — Вы на половину Блэк, и ваша родословная подпитана с двух сторон сильными волшебниками. Родись я под такой же звездой, не преминула бы гордится этим. — Так ты… — Драко потерялся. На лице собеседницы бушевали какие-то эмоции, которые Малфой никак не мог уловить, но в целом ему хотелось продолжить разговор. — Прости за вопрос, ты чей-то бастард? — Нет, нет, я не состою в родстве с волшебниками. Ты назвал меня как-то по другому. Грязнокровка. От этого слова Драко как будто лишился всего воздуха в легких. Кокоми не угрожала, и даже говорила несколько потерянно, будто со стыдом от происходящего, но ощущение, что его обыграли, не покидало Малфоя. Кокоми потянулась за тыквенным соком, налила треть стакана и отпила два глотка. Слизеринцы внимательно рассматривали странный экспонат. Убедившись, что первокурсница идеально держит осанку, уже во всю переговаривается с Малфоем и умело пользуется всей сервировкой, они порядком отпустили ту долю презрения, что властвовала над ними до этого. В конце праздничного ужина директор встал и тут же втянул всех в распевание гимна школы. Он сильно не пришелся по душе не слизеринцам, ни их декану, но абсолютный бойкот сия песни объявили двое: пресловутые обладатели Глаза Бога. Дилюк встал и молчал до отбытия гимна, а Кокоми с интересом поглядывала на дирежирующего директора. На словах про пустоту в головах, двоих изрядно прорвало. Ни главная политическая фигура Иназумы, ни некоронованный король Мондштата не смогли бы придумать, чтобы в учебном заведении такое пели. Впрочем, один в них учился слишком давно, чтобы помнить о традициях, а вторая вовсе никогда и нигде не была. — Музыка, вот настоящее волшебство… — загадочно начал директор. Кокоми развернулась и посмотрела на Дилюка. Только по одним губам она прочитала: — Я как будто пьянь в пятницу вечера слушать начал. Директор! Кокоми с новой силой глухо засмеялась. Да, они впервые увиделись утром на вокзале девять и три четверти, но эта бушующая, словно море, магия не оставляла сомнений, что их пути пересеклись не просто так. Даже встреть она его в Тейвате, они бы определенно поладили.

***

Люк Виндр. Когда-то Дилюк Рагнвиндр. Но когда ты оказываешься в детском тельце, у черта на куличках, а органы опеки не могут прочесть твою фамилию, ты готов убрать два слога. Наступило начало августа, где-то в семь утра, Дилюк со своим новым знакомым, парнишкой по имени Демиан, в тихую объедали мясо. Пьяные мужики проиграли свежую вырезку красноволосому мальчугану, а когда ты живешь в приюте, мясо лишним не бывает. Он и Демиан также не удосужились делиться наживой с другими, но в этом Доме от них никто этого и не требовал. Мясо было сочным и невероятно ароматным. Одинадцатилетние мальчишки, словно два волчонка с жадностью, едва прожевывая, глотали стейк. Как неожиданно Демиан в окне подметил странную фигуру. — Люк, гляди какой стремный тип. Как думаешь, он всерьез попытается взять опекунство? — Реально, что за тип? — присмотрелся Дилюк. — Спорим, такого чувака хозяйка отобьет с порога, — хихикнул Демиан. На улице, уверенным шагом подлетал к крыльцу приюта странный человек, в черной мантии. Производил он, как тут же выразился Демиан, впечатление самого солидного и сумасшедшего гота Лондона. Мальчишки спустились на первый этаж. Носатая горгулья уже неистово колотил в дверь приюта. — Вижу, у нас посетители. Мальчики, не толпитесь, сейчас открою, — неожиданно возникла фигура за плечами детей. — Так точно, мадам Чейзар, — расступились Демиан и Люк. Стоило хозяйке приюта открыть дверь, как на нее тут же уставился незнакомец. — Доброе утро, мисс. — Доброе утро, мистер — белоснежной улыбкой поприветствовала хозяйка. — Вы детей сдавать или усыновлять хотите? Первое невозможно, у нас нет мест, второе немыслимо. Незнакомец опешил. Мадам Чейзар надменно окинула его взглядом. На секунду в ее глазах мелькнуло какое-то болезненное открытие, и она нахмурила брови. — Меня зовут Северус Снейп. Я бы хотел лично поговорить с вами и, — мужчина заглянул за спину главной воспитательницы приюта. — Люком Виндром. — Приятно познакомится, — нахмурилась женщина. — Прошу, проходите в кабинет. Вот, направо… Мадам Чейзар была бледнолицей, низкой женщиной, которой едва исполнилось сорок. Копна темно-русых волос чинно подкрашивалась раз в три недели, едва заметные морщинки у глаз почти не проступали на беспристрастном лице, что безусловно заставляло ее выглядеть моложе. Тем не менее строгая осанка и чопорность добавляли ей весь тот возраст, что она так тщательно отвоевывала у времени. Дилюк всегда выказывал этой женщине молчаливое уважение. Когда следственный комитет отправил неопознанного мальчика семи лет в приют Эвра, мадам Чейзар встречала его в длинных темно-синих брюках, с безупречно выглаженным кардиганом. Она не пыталась улыбаться, и не сюсюкалась с ним, но и не высказывала к нему пренебрежение. — Добро пожаловать в наш дом, мистер Виндр. Прошу заметить, что здесь вы найдете поддержку и кров, который можете считать безопасным перевалом перед вашим путем в самостоятельную жизнь. Стоящие по бокам пухлые тетушки отвели взгляды: было ясно, что приют Эвра имел особую репутацию среди других альтернатив. Люк заглянул за порог. У стены была расставлена обувь, а сама Чейзар была обута в мягкие, замшевые тапки. Мальчишка поклонился перед новой воспитательницей и торопливо стянул с себя поношенную обувь ловко проходя внутрь. Толстушки по бокам не удосужились разуться. — Малыш, тебе очень не повезло оказаться здесь. В приюте Эвра редко появляются места, — хлопотала припухшая брюнетка. — Если ты будешь сомневаться в компетентности этого дома… — Мадемуазель Перез, то, что я предпочитаю тщательно изучать кандидатов в опекуны и не отдавать воспитанников в неизвестность, не значит, что я плохо выполняю свою работу. Прошу оставить Люка здесь и удалится. Женщины вновь закрякали Дилюку надменные пожелания удачи и спешно удалились с порога. Дилюк одарил нового опекуна благодарной улыбкой. Ему осточертело выслушивать нелепый лепет тех уток. — Здравствуйте. Хоть вы и так уже знаете, кто я, позвольте представиться, Люк Виндр, — вновь поклонился Дилюк. Все же он был цветом аристократии Мондштата, и этикету его обучали с пеленок. А то что он ныне находился в новом неизведанном мире, не отменяло его манер и вежливости к хорошим людям. — Рада приветствовать вас лично, мистер Виндр. Хочу представить Вам наш дом. Приют Эвра был основан моим отцом, Полом Чейзаром, почти тридцать лет назад. Мы внимательно относимся к своим воспитанникам, а также обучаем их по собственным программам. Многие дети вначале называют нас слишком скучными, сложными и холодными, — легкая тень улыбки появилась на бесстрастном лице. — особенно те, кто перевелся к нам из других домов. Однако я придерживаюсь цели не культивировать инфантильных трутней, от чего и требую так много. Авторитет в глазах Рагнвиндра Чейзар завоевала моментально. Стальной стержень этой женщины давал неоспоримое чувство спокойствия и безопасности. Холодный расчет не пугал, он давал надежду, что тебя принимают всерьез. А для потерянного человека, который потерял свой мир, семью и даже тело — это было благословением. Возвращаясь к приходу Снейпа. Чейзар так же, как и Дилюк не испытывала никакого восторга и заинтересованности. По одному скользкому взгляду на гостя она с уверенностью могла заявить, что этот тип нормально не общался с людьми лет с четырнадцати, ровно с того момента, когда мерзкий характер сформировался окончательно. — Мой отец рассказывал мне о таких неожиданных визитах, мистер Снейп. Предполагаю, Люк Виндр заинтересовал вас в первую очередь неординарной наследственностью к магии. Пятнадцать лет назад, когда я еще не была директором этого места, у нас числилась Сигрид Хаконссон. Насколько мне известно, сейчас она самый востребованный специалист Европы в чарах по изменению внешности. — Не думал, что вы так осведомлены, мисс Чейзар, — опешил от резкого нападающего тона Снейп. — Статут секретности все же тщательно скрывает наш мир от вашего. — Однако я также знаю, что на момент обучения мисс Хаконссон в вашем мире шла война. Отец говорил, что Сигрид часто мучилась от кошмаров, а в горячке умоляла друзей не идти против Темного Лорда, некоего диктатора, если его так можно называть. Поэтому я бы хотела получить гарантию, что я не отправлю ребенка на войну. Дилюк внимательно вгляделся в лицо мисс Чейзар. В какой-то момент она напомнила ему Розарию, давнюю собутыльницу его брата. Холодная, всегда молчаливо смотрящая, готовая подняться в бой при любом поводе. Но сдержанная внимательная, и безупречно предугадывающая опасность. Будь они в Мондштате, Дилюк бы без сомнений назвал ее надежным товарищем. Но сейчас она его опекун. Снейп недоверчиво сверлил взглядом собеседницу. — Что ж, я могу предоставить вам прессу за последние десять лет, — не найдя путей для компромиссов, выдохнул он. — Тот, кого вы назвали Волдемортом, умер 31 октября 1981 года. Сейчас в магическом мире наступил период стабильности. Так что нет, вопреки вашим домыслам, ваш воспитанник не попадет на передовую. Мадам Чейзари хмуро посмотрела на Снейпа. Доверия не прибавилось ни на каплю. — Прессу, мистер Снейп. Я бы хотела увидеть. Была бы воля Снейпа, он бы тут же отправил Аврорату резюме от мисс Чейзар. Гаргулья заскрежетала зубами. Из черной мантии он выудил палочку — так точно, палочку, — и призвал несколько газет. Дилюк успел заметить, как же газеты отличались от фонтейнских и сумерских колонок. Фотографии на них были живыми, но черно белыми, хотя в Тейвате издательства предпочитали добавлять цвета семи элементов даже в самые дешевые выпуски. Не укрылось и легкое удивление на лице дражайшего учителя, ведь мисс Чейзар хоть и знала что-то о загадочном мире магов, но воочию ее действие ранее не наблюдала. Живые фотографии возымели должный эффект, поправив маску бесстрастия на лице директора. Мадам Чейзар внимательно вчитывалась в каждую строчку газеты, будто подписывала договор. — Вы непременно хотите задать какие-то вопросы, мистер Виндр? — обратился тем временем визитер. — Я бы хотел прочитать все документы об аккредитации образовательного заведения, в которое, как видимо, вы собираетесь меня приглашать, а также законодательство магов. Насколько я понял из разговора, ваше общество обособленно, и право у вас отлично от британского. Такого от одиннадцатилетнего мальчишки горгулья услышать не ожидала. Кто ж знал, что за растрепанными алыми кудряшками и румяными щеками скрывается взрослый, наученный горькой жизнью скиталец. — Очень похвально, мистер Виндр, меньшего от такого одаренного, как вы, я и не ожидала, — хмыкнула мадам Чейзар, не отрываясь от газет. — Благодарю, — ответил мальчишка. Он слегка приподнял взгляд, и сверкнул винным глазами прямо на Снейпа. Горгулья была ошарашена. Дилюк лишь мог предполагать, что приходя в обычный приют, к людям, которые никогда не слыхали о силе элементов, алхимии, и прочих учений, хмурый мужчина обычно проводил краткую презентацию и сеанс психотерапии (а может и внушения). А тут его встретили с распростертыми объятиями, готовыми сомкнутся замком на его сонной артерии. — Оу, что ж, — профессор Снейп вновь достал до удушение смехотворную палку. Дилюк никогда не понимал толк в глупых проводниках энергии, его любимый клеймор все еще ощущался призрачными сетями на спине. Но этот мир другой, и лезть со своим порядком в чужой монастырь он не хотел. Верно зачаровав предметы, обладатели глаз бога связывали их с Глазом, оставляя при себе. И даже перемещение в другой мир не привело к потере тяжелого оружия, пары кожаных перчаток, нескольких плащей с артефактами и свитков с важными картами наступления. Алеющий в тон радужек и волос Глаз мирно покоился на груди Дилюка. Ведь только смерть души могла разделить владельца и дар богов. Получив кипу документов, Дилюк быстро притянул их к себе. Чутье, выработанное годами шпионажа, слежки и общения с аристократией. — Что ж, хоть на удивление у вас не возникает вопросов, я бы хотел вкратце обговорить, по какому поводу я тут. Люк Виндр, я бы хотел сообщить вам, что вы обладаете магическими способностями… Дилюк усмехнулся. Какое милое дополнение к его биографии. Особенно к тому, как он этой магией выкосил около легиона Фатуи. В одиночку. Как он этой магией душил своего отца, уродовал своего брата. — И поэтому школа Хогвартс приглашает вас обучится и стать полноценным членом магического общества. — Как вы определили, что я обладаю магией? И каков толк в ее изучении, если я не хочу быть магом? — Министерство магии трижды за эту зиму засекло стихийное воспламенение в приюте Эвра. В начале сотрудники предположили, что это волшебная аномалия, однако позже мы решили проверить всех детей приюта. Было замечена сильная аура вокруг вас, Виндр. К сожалению, до вчерашнего дня нам так и не удалось подтвердить, что вы являетесь волшебником. Однако ваши вчерашние выходки дали нам крепкие основания для вашего зачисления. Мадам Чейзар с любопытством взглянула на Люка. — Мне тоже показалось странным, как ты смог пожарить стейки без отопления в пять утра. При этом не подпалив ничего. Прямо у себя в комнате. Дилюк сглотнул. Дабы сытно поесть и накормить мелкого настырного Демиана, он ни свет ни заря убежал из Дома, и по давней договоренности на южном рынке… стейки… какая глупость.

***

Кокоми Сангономия очнулась где-то в глубинах Министерства Магии, отделе тайн. Первый раз увидела она волшебников, когда коридоры вывели ее к залу суда. Визенгамот проводил какое-то штатное слушание, пока незамеченный ребенок забирался на верхние трибуны. Тихо наблюдая за процессом, девочка пыталась отойти от шока и сообразить где находится. То что она видела, не было похоже ни на Иназуму, ни на какое либо место на континенте. Хотя справедливости ради, в вихрях гражданской войны и полной изоляции от других государств, у нее не было шанса устроить себе каникулы в Порт-Ормосе. Впрочем, по окончанию суда, аврорат успешно ворвался в зал, говоря о незаконном проникновении в министерство и за шкирку вытащил растерявшегося ребенка. Дальше начался какой-то ад с допросами, перекидываниями опекунства с одного не отвечающего на письма волшебника, на другого. В итоге, к восьми годам, Кокоми решила бежать от чинуш. Ей надоело отсиживаться в кабинетах аврората, где всем было начхать, мягко говоря, на нее. Добравшись до Лондона, и Косой аллеи в частности, Кокоми поспешно начала свою большую игру. То и дело помогая всем, кто просит, Сангономия старательно выведывала информацию и исчезала с горизонта при первом же вопросе о родителях. Теперь она смутно понимала бесконечную усталость Путешественника, когда тот прибыл на Ватацуми. Незнакомый мир, порезанные воспоминания, и абсолютное непонимание, как быть. К девяти докатилась до Лютного. Ментальное состояние перешло от стадии непонимания и безысходности к всепоглощающей апатии. Отменный контроль над Гидро стихией сделал из нее самого востребованного помощника для производства зелий. Из плюсов — есть деньги, из минусов — она всегда в плотной вуали, чтобы не светить лицом. Береги честь смолоду, как говорится. Поспешно выбранный псевдоним Глубоководная Камбала на лицах завсегдатаев Лютного вызывал улыбку и комментарий: «Девчонка странная, но толковая. Где искать ее? Понятия не имеем.» В Министерство Магии Кокоми не возвращалась, но зато успешно открыла ячейку в Гринготтсе. У гоблинов сохранялся полный нейтралитет, и они не требовали никаких документов, если ты мог оплатить их услуги. А Глубоководная Камбала не стеснялась браться за работу, которая многих темных волшебников ввергла в истерию. Мора, простите, галеоны всегда были при ней. Как-то раз, когда Кокоми едва исполнилось одиннадцать, она забегала с новыми эскизами тканей к мадам Малкин в Косой переулок. На Ватацуми, когда она была только младшей жрицей, она часто шила и обновляла форму богослужительниц. Тягучая меланхолия по далекому, хоть и нелегкому детству, понукала ей, и она радовалась отрывочным работам в ателье. — Откуда вы дорогуша, такая взялись? Косой переулок уже второй год ломает голову, кто вы, и как вас найти. Ваши выкройки прелестны! А эти эскизы тканей, даже приложенные цепочки рун для зачарованных комплектов! Сколько хотите за них? — Мадам Малкин, цена как прежде, двадцать галлеонов и наше дальнейшее сотрудничество. — Такая работа, за такую цену… Вы себя не уважаете, — поджала губы женщина. — Простите за странный вопрос, а сколько вам лет? Кокоми замолчала. Она размышляла, как ответить. — Вы не подумайте, что я пытаюсь вас сдать аврорам. Судя по тому, как вы водили мистера Крупса за нос в понедельник, вы там всех знаете, а им от чего-то нет никакого дела до бездомного ребенка. Однако… вам же нужно учиться. Вы слышали о Хогвартсе? Туда приглашают всех детей-волшебников, вне зависимости от бэкграунда. — Хогвартс? Я слышала об этом месте. Совсем вскользь. Я почти не общаюсь с моими ровесниками и их родителями. Мне одиннадцать лет, если отвечать на первый Ваш вопрос. — Милая! — мадам Маклин налетела на девочку и заключила ее в объятия. — Вам обязательно нужно учиться! Вы обязаны стать уважаемым членом магического общества, а без образования, увы, никак. Странно, что вам не приходило письмо о зачислении, но я готова поднять старые связи и черкнуть несколько строк преподающим там магам. Они помогут. — О, — запнулась Кокоми. — Спасибо. На самом деле она была чертовски уставшей, и не совсем поняла, в какую авантюру ввязалась. За годы скитаний и перебежек у нее развилась жуткая бессоница и слегка затуманенное восприятие реальности. От нее веяло паранойей и эмоциональной атрофией. С другой стороны, должна же Божественная жрица и Главнокомандующий хотя бы школу закончить?