Изумрудное Трио

- Пожалуйста, поговори с хранителями, - умоляет ее Себастьян, - если не ради меня, то ради Анны! - Ради Анны? - задумчиво повторяет Эмили, не оборачиваясь. Пустая рама триптиха выглядит сиротливо, неприкаянно и одиноко, и вдруг Эмили становится ясно, что дальше это продолжаться не может. Что бы это ни было. - Ради Анны, Себастьян, я даже с кровати на час раньше не встану. За спиной Эмили воцарилась мертвая тишина. Конечно, ведь Себастьян привык, что подруга всегда безукоризненно корректна, неизменно дипломатична, обходительна, любезна. Когда он раньше говорил об Анне, Эмили всегда была такой сочувствующей, такой понимающей, она была добра и внимательна к Анне во время визита в Фелкрафт - и тут такая перемена. Но Эмили, глядя на этот проклятый триптих, понимает, что больше не хочет сомневаться в том, есть у нее друг или нет. Не хочет гадать, останется ли она одна, пустая и ненужная, как эта дурацкая рама, когда Себастьян поймет, что помочь Анне она не сможет. Не хочет больше обманываться сама и поддерживать этот обман в нем. - Ты говоришь об Анне так, будто она должна для меня что-то значить, Себастьян, но это не так, - медленно, внятно произносит она, проводя пальцем по шершавой поверхности холста. - Правда в том, что я видела твою сестру два раза в жизни, и честно говоря, Себастьян, мне на нее совершенно плевать. Все, что я делала до сих пор, я делала только ради тебя. Тишина за спиной такая глубокая, что Эмили кажется, будто она слышит дыхание Себастьяна, ощущает его тепло на затылке, по которому немедленно начинают бегать мурашки. Желудок на мгновение скрутило от ужаса - что она только что сказала, зачем, к чему все это, - но, странное дело, облегчение оказалось сильнее. Рано или поздно они пришли бы к этому моменту. - Ты знаешь, что я люблю тебя, Себастьян, - Эмили не пытается заигрывать, ехидничать или иронизировать, она просто констатирует факт. - Я на многое готова ради тебя. Но если ты хочешь и дальше пользоваться этим преимуществом, тебе придется придумать что-то новое, потому что твою сестру я вылечить не смогу. - Ты... любишь меня? - спустя, кажется, целую вечность рука Себастьяна опускается ей на плечо, его голос звучит мягко и немного неуверенно, и Эмили сдерживает удовлетворенную улыбку, прижимаясь к его ладони щекой. Себастьян, конечно, чертовски хорош, но и она, в конце концов, знает толк в манипуляциях.