Изумрудное Трио

Почему я должен слушать кого-то настолько недалекого? Эмили хочется забиться в самый дальний и темный угол гостиной Слизерина и шипеть оттуда на каждого, кто осмелится к ней приблизиться. Вместо этого она садится в ближайшее к камину кресло и раскрывает первую попавшуюся под руку книгу. Не то, чтобы Эмили собирается читать, просто создает иллюзию занятости на случай, если кто-то вздумает с ней пообщаться. К ее облегчению, гостиная в этот поздний час пуста. Практически. - Неприятности в раю? - доносится из кресла у окна голос Оминиса. По понятным причинам, трюк с книгой на нем не срабатывает с самого начала. - Не понимаю, о чем ты. - Сомнительно, чтобы тебя могла вывести из себя, скажем, Поппи. Это под силу только нашему общему другу. - Снова подслушивал? - срывается с языка у Эмили раньше, чем она успевает взять себя в руки. Шипеть на рядовых однокурсников одно дело, на Оминиса - совсем другое. И как ему вообще удается понять, что Эмили не в духе? - Догадался, - Оминис, что удивительно, пропускает ее грубость мимо ушей. Более того, в его голосе заметна нотка сочувствия, от которой Эмили хочется то ли раскричаться, то ли разреветься. - Кроме того, Себастьян и не делает тайны из вашей размолвки. Ты, конечно, мастер заводить друзей, но гоблин? Серьезно? - Очаровательно, - закатывает глаза Эмили. - Сначала он ревнует, а потом бежит ябедничать. - Ревнует? Значит, стоило Оминису минутку поговорить с тобой, и он передумал. Так, что ли? - Ревнует. Почему он ревнует, Оминис? Сейчас Эмили кажется, что единственное, что делает происходящие с ней ужасы выносимыми - это возможность рассказать о них Себастьяну. Ужас, разделенный с ним, превращается в увлекательную историю, захватывающее приключение, даже повод для хвастовства. Без него - в ношу, слишком тяжелую для одной Эмили. Тишина так затягивается, что когда Оминис наконец отвечает, Эмили за тяжелыми мыслями уже почти забыла о своем вопросе. Но от ответа кожа мгновенно покрывается мурашками, а пульс начинает отчаянно биться где-то в горле. - Ты не догадываешься? Кстати, Оминис спрашивал о тебе. Эмили слышит, как Оминис поднимается из своего кресла, но продолжает упрямо смотреть в книгу, почти не дыша. Будто, если она поднимет глаза, или пошевелится, или произнесет хоть слово, то случится что-то непоправимое. Кто знает, может, так оно и есть. Дело наверняка не только в этом. Расскажи мне все. Оминис молча проходит мимо нее и скрывается в темноте коридора, ведущего к спальням. Он, в отличие от Эмили, знает, сколько бумаги извел Себастьян, сочиняя письмо с извинениями. Завтра Эмили получит это письмо, и все вернется на круги своя. На время.