Сломленные

      Панси Паркинсон — это тёмное каре. Винная помада. Острый язык. Запах вишнёвых сигарет. И разбитая на осколки душа. Над ней будто весит табличка с черепом, скрещенными костями и надписью яд. И Гермиона чувствовала себя отравленной.              Это было какое-то маггловское клише из тупой подростковой комедии. И Грейнджер хотелось смеяться от сюрреализма. Или плакать. Она ещё не определилась. Но чтобы ведьма не выбрала, это не сотрёт чёрные витиеватые буквы под ключицами. Панси Паркинсон — её соулмейт.              О, как же Гермиона ненавидела это. Судьба будто издевалась над ней. Восемь лет убийственного дерьма и вишенкой на торте стала родственная душа, которая её ненавидит. Отлично. Просто прекрасно. Что следующее? Волдеморт возродится и уничтожит мир? Беллатрикс станет призраком и будет до конца жизни Гермионы ходит за ней следом, вопя чушь о недостойных грязнокровках? И это ещё не самые страшные сюжеты кошмаров.              Гермиона Грейнджер — это запах пыли, пергамента и чернил. Это короткие после войны волосы. Острая улыбка, тяжёлый взгляд и жёсткий характер. Староста слышала шепотки младшекурсников, в которых то и дело проскальзывало слово «инквизитор» рядом с её фамилией. Плевать. В конце концов за юмор в их компании всегда отвечал Рон.              Они не разговаривали. Не было, как будто, случайных касаний. Но они смотрели. Через два стола во время приёма пищи в Большом Зале. Одна поднимала взгляд и непременно натыкалась на ответный. Будто они чувствовали друг друга.              Это абсурдно. Не было задокументировано ни одного случая связи подобного характера. Но Гермиона не из тех, кто спорит с фактами. Она просто хотела доучиться. Скрыть очередное клеймо магической татуировкой. И забыть о своей родственной душе, как о страшном сне. Только вот у её кошмаров есть неприятная привычка возвращаться и непременно оставаться на чай.              — Ты пялишься, — голос Джинни ворвался в размышления Гермионы, заставив её вздрогнуть.              — Что прости? — повернулась к подруге Грейнджер, мысленно ставя зарубку напротив имени Паркинсон. Этот раунд в гляделки за ней.              — На Панси, — кивнула в сторону слизеринцев Уизли. — Она тебя достаёт?              — Нет, — покачала головой Гермиона, мазнув взглядом по Паркинсон, и вздрогнула, когда пересеклась с ней глазами. Мордред и Моргана. — Нисколько.              — И видно тебя печалит именно это, — ехидно протянула Джинни.              Гермиона напряглась и полностью повернулась к подруге.              — О чем ты?              — О том, что вам давно пора снять комнату, — хихикнула Уизли. Грейнджер пожалела, что снабжала подругу маггловской литературой. — Серьёзно, ваш трах глазами настолько горяч, что даже мне становится жарко.              — Это взгляды лютой ненависти, а не страсти, — огрызнулась Гермиона, отставляя тарелку. Аппетит резко пропал.              — Как там говориться? — усмехнулась Джинни. — От ненависти до любви один шаг? И я думаю, что ты его уже сделала, подруга.              Гермиона проснулась от жара желания и фантомных касаний к клитору. Задохнувшись от осознания, Грейнджер поспешила накрыть рот ладонью. Милый Годрик, эта ведьма не даст о себе забыть.               Тело Гермионы горело. Низ живота тянуло. Всё естество требовало немедленной разрядки. Грейнджер перевернулась на живот и прикусила подушку, отказываясь прикасаться к себе. Только не так. Не из-за Панси мать её Паркинсон.              Но стоило ей почувствовать, как в неё плавно входит фантомный член, совершая неспешные фрикции, с губ сорвался приглушенный стон.              Чувства Гермионы раздвоились. Она ощущала запах пота, смазки и мужского парфюма. Но при этом обоняние улавливало аромат собственно шампуня и геля для душа. Кожа, как будто ощущала две разные простыни. Волос на затылке касалось фантомное дыхание. Места, к которым прикасался любовник Паркинсон, горели от жара его ладоней и морозного воздуха.              Только не Малфой, лишь бы это был не Малфой.              Но все лишние мысли испарились из головы, стоило фрикциям стать жёстче, а амплитуде движений размашистей. Гермиона прикусила ребро ладони и, наплевав на гордость, скользнула рукой под резинку пижамных штанов. Ей не понадобилось много времени или усилий, чтобы довести себя до оргазма. И стоило первой волне удовольствия схлынуть, как за ней пришла вторая.              Гермиона перевернулась на спину и закрыла глаза сгибом локтя, восстанавливаюсь от двойного оргазма. Дыхание выравнивалось. На коже чувствовалась липкая плёнка пота. Встав с кровати, Грейнджер краем сознания отметила, что воспринимает мир, как обычно, и на трясущихся ногах отправилась в душ.              Грейнджер была раздражена. Неуместными вопросами и подколками Джинни. Собственным смущением и глухой ревностью, из-за которых избегала глаз Паркинсон. И преподавателем ЗоТИ, который решил разбить устоявшиеся дуэльные пары и случайным образом перемешал студентов.              Судьба в очередной раз решила поиздеваться над Гермионой и в результате жеребьёвки её партнёром стала Панси. Грейнджер не хотела с ней сражаться.              Она не желала её знать. Чувствовать. Любить. Но жизни, как обычно, насрать на её желания.              Ведьмы вышли на помост. Профессор поднял защитный купол. Церемониальный поклон. Разворот. Десять шагов до исходной позиции. Палочки на изготовку. Обратный отсчёт.              Паркинсон запустила пару заклинаний на пробу, от которых Гермиона уклонилась. Следующая связка разбилась о щит. Грейнджер игнорировала атакующие заклинания, не желая идти на поводу у учителя. Ей хватило битв на всю жизнь. Но однокурсники жаждали зрелища и из толпы полетели нелестные выкрики. Гермиона сцепила зубы, глухо рыча.              — Давай, Грейнджер! — подлила масла в огонь Панси. — Покажи мастер-класс.              И Грейнджер сорвалась. Уклонившись от очередной связки заклинаний, Гермиона пошла в контратаку. Из палочки полился поток заклинаний. Одна связка непрерывно перетекала в другую. Грейнджер учили сражаться два аврора, Мародёры и собственный жизненный опыт. Дуэль мало походила на настоящее сражение. Будь они на поле битвы всё закончилось бы менее чем за двадцать секунд. Но толпа требовала представления. И Гермиона дала концерт. Пятнадцать секунд на то, чтобы подавить контратаки Панси. Десять для того, чтобы проломить щит. И мгновение, чтобы режущее заклинание достигло цели.              Гермиона со свистом выдохнула и схватилась за плечо, чувствуя, как мантия пропитывается кровью. Профессор снял купол и, объявляя на ходу результат дуэли, поспешил оказать Паркинсон первую помощь. Грейнджер чувствовала взгляд Панси на себе и, отдернув руку от плеча, первый раз за день посмотрела ведьме в глаза.              Гермиона с точностью до секунды определила тот момент, когда удивлённое недоумение на лице Паркинсон сменилось поражённым осознанием. Панси отвела взгляд в сторону, заливаясь ярким румянцем. Грейнджер смежила веки, давая себе секунду на смирение с ситуацией.              Паркинсон больше не занималась сексом. Она начала пить, щедро делясь с Гермионой всей прелестью алкогольного угара. Грейнджер постоянно держала глухой окклюменционый щит и старательно заталкивала поглубже беспокойство за ведьму. Не её дело.              Но с алкогольным опьянением к Панси пришли кошмары. Гермиона не видела их содержания, но несколько раз за ночь просыпалась от дикого страха, с бешено колотящимся сердцем и пронзительной болью на душе.              Джинни начала странно коситься на подругу и подозрительно принюхиваться. Гермиона тщательно её игнорировала. Так же, как и смешанные чувства от того, что Паркинсон начала садиться спиной в зал. Она вообще стала мастером в этом деле.              К Мордреду! До конца года остался семестр. И можно будет вздохнуть спокойно.              Но у жизни были другие планы. Это случилось вечером. Гермиона сидела в кресле у камина, бессмысленно сжимая книгу в руках, когда почувствовала мощный болезненный толчок в спину. Колени пронзила боль от удара о паркет. Обернувшись, Грейнджер не обнаружила обидчика, лишь наткнулась на удивление взгляды гриффиндорцев. И тут ей по лицу прилетел удар тяжёлым ботинком. Гермиона упала навзничь, приложившись затылком. В черепе на два лада пульсировала боль.              Паркинсон.              — Гермиона! — бухнулась на колени рядом с девушкой Джинни. — Что с тобой?              — Карта, — прохрипела Грейнджер, судорожно цепляясь за подругу в попытке подняться.              — Какая карта? О чём ты? — зачастила Уизли, поддерживая ведьму.              — В спальню.              По пути в комнату, Гермиона подняла окклюманционый щит, заглушая чувства Панси, но не блокируя их полностью. Ей было необходимо мониторить самочувствие ведьмы.              Ввалившись в пустую спальню, Грейнджер рванула к сундуку и, забыв о магии, судорожно перерыла вещи в поисках Карты Мародёров. Достав кусок пергамента, Гермиона пробормотала кодовую фразу. И ткнула палочкой в переплетение линий.              — Панси Паркинсон Ревилио! — карта тут же сместилась в сторону местонахождения ведьмы. А Гермиона порадовалась своей предусмотрительности. Без её улучшения поиски Паркинсон затянулись бы на непозволительно долгое время.              — Что происходит? — возникла за плечом Джинни.              — Кто-то её избивает, — процедила Грейнджер. — Есть. Они на втором этаже.              Гермиона побила все рекорды по спуску из башни Гриффиндора до второго этажа. Три минуты растянулись в вечность из глухих ударов тяжёлых ботинок по рёбрам и спине. Вылетев в тупиковый коридор, Грейнджер бросила оглушающее по площади и связывающие каждому персонально. Доусон, Роджер и Джастин. Гермиона бросила на них короткий взгляд, чтобы удостовериться в том, что парни не предоставляют опасности, и бухнулась на колени рядом с Паркинсон.              — Панс, — прохрипела Грейнджер, не рискуя прикоснуться к свернувшейся калачиком ведьме.              — Какого? — пораженно выдохнула Джинни нагнавшая подругу.              — Позови декана и Помфри, — обернулась через плечо Гермиона. — Быстро!               Уизли послушно кивнула и наколдовала Патронуса с сообщением школьному персоналу. Выполнив указание, рыжеволосая ведьма направила палочки на три бессознательных тела.              — Панс, — с лёгкой паникой в голосе позвала Гермиона.               Паркинсон с трудом открыла глаза и выглянула из-за рук, прикрывающих голову. Невидящий взгляд безошибочно остановился на гриффиндорке.              — Грейнджер? — просипела ведьма.              — Да, — облегченно рассмеялась Гермиона. — Это я.              — Кук успел, — Панси закашлялась, недоговорив. На губах девушки выступила кровь, приведшая Грейнджер в ужас.              — Молчи. Помощь уже в пути.              Четыре сломанных ребра. Пробитое лёгкое. Травма позвоночника. Сотрясение мозга. И медикаментозная кома на фоне общих повреждений. А три урода, напавшие на девушку и избившую её до полусмерти, отделались отработками. Грейнджер была в ярости.              — Директор МакГонагалл, — тщательно подавляя гнев, поздоровалась Гермиона.              — Мисс Грейнджер, — кивнула пожилая ведьма. — Присаживайтесь.               Гермиона осталась стоять.              — Что привело вас ко мне? — отложила перо в сторону МакГонагалл и переплела пальцы.              — Доусон, Роджер и Джастин, — процедила Грейнджер, схватившись за спинку стула. — Меня интересует почему они всё ещё не исключены.              — Мисс Грейнджер, — едва заметно скривилась директриса. — Думаю.              Но и без того тонкое терпение Гермионы лопнуло:              — Черт возьми, Минерва, — с силой шлепнула ладонями по спинке стула Грейнджер. — Они избили Паркинсон. Ваша студентка в коме, а ублюдки, сделавшие это, отделались отработками? — презрительно выплюнула последнее слово ведьма.              — Я ничего не могу сделать, Гермиона, — даже не подумала одернуть девушку МакГонагалл. — Мисс Паркинсон.              — Защищала первокурсника, — перебила ведьму Грейнджер. — Три совершеннолетних волшебника преследовали одиннадцатилетнего мальчика. И мисс Паркинсон бросилась на защиту ребёнка.              На лице пожилой волшебницы проступило искреннее недоумение.              — Вы не знали, — сделала правильный вывод Гермиона. Гнев отступил на задний план, уступая место усталости. Ведьма наконец-то села. — Что они наплели?              — Если не вдаваться в подробности, что мисс Паркинсон была зачинщицей, — устало откинула очки на стол МакГонагалл.              — И вы не подумали, что это крайне странно со стороны Панси ввязываться в драку с превосходящими силами противником?              — Это было моей ошибкой, — поджала губы директриса.              — Да, было, — безжалостно нанесла удар Грейнджер. — Вы вообще в курсе, что происходит в стенах вашей школы, Минерва? — подалась вперёд ведьма. — С начала года каждый третий студент со Слизерина, как минимум, один раз оказывался в Больничном Крыле с побоями. Что-то из этого является случайностью, но расспросить студентов не так уж сложно, чтобы выяснить причину, — тихо процедила Гермиона, сдерживая яростный крик. — Что я и сделала. Двадцать четыре студента с трёх факультетов с пятого по седьмой курс устроили самосуд над слизеринцами, — почти шипела Грейнджер. — С каких пор дети должны расплачиваться за грехи своих родителей, профессор?              — Мисс Грейнджер.              — У мадам Помфри задокументированы все случаи побоев, — вновь перебила директрису Гермиона. — Если хотя бы половина слизеринцев назовёт имена, у вас будут все основания для назначения дисциплинарных взысканий с занесением в личные дела. А Доусон, Роджерс и Джастин должны вылететь из школы. Иначе за этих мстителей возьмусь я. И школу покинуть двадцать один инвалид и три трупа. И никто не сможет доказать, что виновата я.              Гермиона забила на учёбу и буквально переехала в Больничное Крыло. Мадам Помфри пыталась её выгнать, но, наткнувшись на загнанное выражение лица ведьмы, махнула рукой и позволила той занять соседнюю с Паркинсон койку.              Джинни навещала подругу каждый день, не задавая лишних вопросов, но делясь новостями. Доусон, Роджерс и Джастин исключены по решению Совета Попечителей. В их личные дела занесены заметки о происшествии. Но Ежедневный Пророк, осветивший громкое событие в школе, сыграл даже большую роль. Эти ублюдки никогда не смогут найти достойную работу в Магической Британии. Остальных студентов, вершивших самосуд, лишили всех привилегий до конца обучения и загнали на отработки до конца года. Разрешение сдать экзамены они должны будут получить у специальной комиссии, одним из членов которой будет Нарцисса Малфой. Так что Мстителям придётся очень сильно постараться. Те из них, что не сдали СОВ вполне вероятно лишаться волшебных палочек.              Хорошие новости порадовали Грейнджер. Она не шутила, когда грозилась наказать уродов собственноручно. Но ей бы этого не хотелось.              Гермиона проснулась среди ночи от пристального взгляда. Распахнув глаза, Грейнджер резко села.              — Панс, — прошептала Гермиона, боясь напугать ведьму.              — Привет, Грейнджер, — хрипнула Паркинсон и тут же подавилась кашлем.              Гермиона поспешила налить в стакан воды и придержала голову Панси, помогая напиться.              — Спасибо, — нормальным голосом поблагодарила волшебница.              Грейнджер кивнула и отставила стакан на прикроватную тумбочку.              — Не уходи, — поймала Гермиону за руку Панси, когда та попыталась встать с её кровати.              Грейнджер послушно замерла, и Паркинсон переплела их пальцы.              — Что ты здесь делаешь?              — Живу, — буркнула Гермиона и криво усмехнулась. — Должен же кто-то за тобой присматривать.              — Мадам Помфри уволилась, пока я лежала в отключке? — лукаво вскинула бровь Панси.              — Скорее сдалась перед гриффиндорским твердолобством, — беззлобно фыркнула Грейнджер.               Паркинсон на мгновение сильнее сжала ладонь. Большой палец начал выводить круги и восьмёрки на руке Грейнджер.              — Что случалось, Гермиона?              Грейнджер прикрыла глаза и крепко стиснула челюсти. Пересказ последних событий не занял много времени. Гермиона по возможности опустила детали, стремясь не нагружать ведьму.              — Великий Салазар, — тихо рассмеялась Паркинсон, — хотела бы я видеть лицо МакГи, когда ты наехала на неё.              — Я могу показать тебе воспоминание, — усмехнулась Гермиона. — Но, вообще, надо извиниться перед ней. Я перегнула палку.              — Зато заставила её шевелиться, — пожала плечами Панси и склонила голову к плечу, одаривая собеседницу изучающим взглядом. Гермиона поежилась. — Как ты?              — Тебе не кажется, что это я должна тебя спрашивать? Это тебя избили до полу смерти.              — Учитывая обстоятельств, тебя тоже.              — Я в порядке, — выдохнула Грейнджер, взъерошил свободной рукой волосы на затылке. — Теперь точно.              — Мне жаль, — спустя мгновение пробормотала Паркинсон и провела пальцем по костяшкам ведьмы. — Ты не заслуживаешь этого.              — О чем ты? — удивилась Гермиона, рассматривая сконфуженное выражение лица слизеринки.              — Сломленный соулмейт, — криво усмехнулась Панси, откидываясь на подушку. В карих глазах затаилась боль пополам с тоской. — Фантомные побои. Переживания за жалкую трусливую слизеринку.              — Заткнись, Паркинсон, — не выдержала сеанса самоуничижения Грейнджер. — Ты не жалкая. И не трусливая. Нужно обладать немалым мужеством, чтобы встать один на один с тремя волшебниками.              — Херня, — презрительно фыркнула ведьма.              — Нет, — сжала руку соулмейта Гермиона. — Не херня. Ты чертова героиня. И не только в глазах юного мистера Кука. Но и в моих.              — Значит я стала достойна Золотой Девочки?              — Всегда была, — безапелляционно заявила Грейнджер.              Панси тихо всхлипнула и поспешила спрятать лицо в сгибе локтя. Гермиона пораженно замерла, не зная, что делать. Но тут же отвесила себе мысленного пинка и переместилась в изголовье кровати, распахивая руки в приглашении. И Паркинсон тут же уткнулась в шею ведьмы, обвив тело руками и ногами.              Грейнджер упёрлась подбородком в тёмную макушку, выводя рукой успокаивающие круги на тонкой спине. Гермиона молчала, давая родственной душе проплакаться. Со временем всхлипы стихли. И послышалось неловкое шмыганье. Грейнджер без лишних слов трансфигурировала платок и протянула девушке.              Паркинсон благодарно кивнула и, шумно высморкавшись, уткнулась обратно в шею Гермионы.              — У меня вопрос, — пробормотала Грейнджер в тёмную макушку. — Можешь не отвечать, если не хочешь.              — Спрашивай, — подтолкнула Панси, выводя круги и восьмёрке на плече Гермионы.              — С кем ты тогда переспала? Накануне нашей дуэли.              — С Блейзом, — напряглась Паркинсон, — а что?              — Слава Мерлину, — облегченно выдохнула Грейнджер, — я так боялась, что это Малфой.              — Почему? — рассмеялась Панси и подняла взгляд к лицу Гермиону.              — Фу, — поморщилась ведьма, — кто угодно, только не он. Я же буквально чувствовала всё то же, что и ты. А я не хочу знать, как Драко трахается.              — Ты мастурбировала, — сжала пальцами плечо собеседницы Панси. — Я почувствовала, как ты кончила за мгновение до меня.              — А ты бы не стала?              — Я бы начала ещё раньше, — фыркнула Паркинсон. — Ты ещё долго продержалась.              — Это странно, — пробормотала Гермиона, перебирая тёмные пряди, — наша связь.              — В хорошем или плохом смысле?              — Она позволила мне спасти тебя, так что определено в хорошем, — искренне улыбнулась ведьме Грейнджер.              — Поцелуй меня, — прохрипела Панси, бегая взглядом по лице соулмейта, — пожалуйста.              И Гермиона с радостью исполнила просьбу.              Панси Паркинсон — это тёмное каре. Винная помада. Острый язык. Запах вишнёвых сигарет. И неистовая храбрость под маской насмешки. Над ней будто весит табличка с череп и надписью яд. И Гермиона была рада отравиться.